... Существует универсальное предубеждение, которое объединяет все человечество: мы не любим тех, кто задирает нос по поводу своего высокого статуса. Негодование по этому поводу испытывают не только в политическом, классовом, гендерном и культурном контекстах. Его гангреной поражена вся человеческая жизнь. Людям очень комфортно быть жестокими к знаменитостям, генеральным директорам, политикам и членам королевских семей, как будто супервысокий статус делает тех неуязвимыми для боли.
Неприязнь в отношении подчеркнуто высокостатусных игроков – это встроенный элемент нашего игрового сознания вот уже миллионы лет. Люди всегда были неисправимыми охотниками за рейтингами. В каменном веке наше соперничество за статус регулировалось настолько жестко, что существовавшие в то время иерархии были куда компактнее сегодняшних.
... по мнению психолога профессора Пола Блума, «эгалитаристский образ жизни охотников и собирателей существует, потому что отдельные люди серьезно заботятся о статусе. Члены таких обществ в конечном итоге остаются примерно равными, потому что каждый из них борется за то, чтобы никто не обрел над ним или ней слишком большую власть».
Относительно плоское игровое поле этих обществ стало возможным благодаря высокой чувствительности отдельных личностей к попыткам других вести себя как «важные птицы» и активному подавлению таких попыток. Атмосфера «агрессивного эгалитаризма» поддерживалась направленными против «важных птиц» инстинктами, из-за которых никакой отдельный игрок не мог подняться слишком высоко. В современных группах охотников и собирателей тех, кто слишком гордится своей добычей, традиционно высмеивают. Антрополог, доктор наук Элизабет Кашдан пишет, что среди охотников живущего в Калахари племени кунг, «если человек не принижает свои достижения или не говорит о них с легкостью, его друзья и родственники без колебаний сделают это за него». Есть запись, на которой люди племени поддразнивают охотника, спрашивая о его добыче: «Что это? Что это за кролик?» На стоянках эскимосов, если неодобрение, выраженное легким движением мышц лица, открытые попытки пристыдить или публичное высмеивание не помогают сбить с человека спесь, все племя собирается вокруг самоуверенного нарушителя и поет ему в лицо «песнь осмеяния». Самой популярной темой сплетен современных охотников и собирателей остается «нарушение норм высокостатусными людьми».
Наша антипатия к высокостатусным игрокам может быть продемонстрирована в лабораторных условиях. Когда нейропсихологи предлагали участникам исследований почитать что-то о популярных, богатых и умных людях, они наблюдали активацию отделов мозга, отвечающих за восприятие боли. А если этим же испытуемым давали тексты о выдуманном снижении рейтингов таких людей, у них активировались системы, отвечающие за удовольствие.
... Психологи наблюдали схожие результаты у представителей разных культур. Во время исследования, проводившегося в Японии и Австралии, участники получали удовольствие, узнавая о падении выскочек, и чем выше был статус человека, тем большим было удовольствие от его снижения.
Однако, как мы уже убеждались, нас все равно влечет к высокостатусным людям: мы жаждем контактов со знаменитыми, успешными и яркими. И наши взаимоотношения с элитными игроками остаются потрясающе амбивалентными. С одной стороны, мы группируемся вокруг них, предлагаем им статус, чтобы у них учиться и в процессе самим приобретать статус. С другой – они вызывают у нас саднящее чувство обиды и недовольства. Возможно, виной тому несоответствие между нашим нейронным игровым снаряжением и невероятно разросшейся структурой современных игр. Наш мозг ориентирован на небольшие племенные группы, но сегодня – особенно на работе и онлайн – мы играем в игры колоссальных масштабов, где «важные птицы» окружают нас стаями, как в фильме Хичкока. Статус относителен: чем выше поднимаются другие, тем ниже оказываемся по сравнению с ними мы. Статус – это ресурс, и видимое преуспевание других крадет его у нас. Мы готовы делать исключение для наших амбассадоров: артистов, мыслителей, спортсменов и лидеров, с которыми мы себя идентифицируем. Нам кажется, что эти люди каким-то образом символизируют нас. Они несут в себе частицу наших личностей, кусочки нашей плоти, – мы болеем за них, и их успех становится нашим собственным. В нашем подсознании они являются фантастически успешными версиями нас самих: наш механизм «подражай – льсти – приспосабливайся» побеждает рессентимент. ...
Уилл Сторр 🌿