«Слух хороший, ритм хороший, певческого голоса нет». Таков был вердикт специалистов еще в Школе-студии МХАТ. Голос Владимира Высоцкого действительно иной, не белькантовской органики. Специалисты по вокалу до сих пор не оставляют попыток изучить этот голос, разложить мелодику Высоцкого на составляющие, проанализировать ее структуру, чтобы объяснить причину мощнейшего воздействия на людей его песен.
При кажущейся простоте мелодий Высоцкого, они далеко не примитивны. Мелодические скачки̒ на октаву и более, переходы в другой голосовой регистр, пение согласных и сонорных, сокращение гласных и намеренный сбой ритмических рисунков — все это было бы невозможно, если бы не виртуозность владения заданным от природы голосом, доведенная до совершенства способность к интонированию, неукоснительное следование внутренней драматургии песни при самых неожиданных вокально-слоговых импровизациях.
И пр-рипадочный мал-лый — придур-р-рок и вор-р-р,
Мне тайком-м из под скатер-рти н-нож показал-л-л
Возникающее иногда ощущение промаха мимо ноты — не более чем трюк канатоходца, оступающегося, чтобы публика ахнула. И тут же стремительное восхождение от диссонанса к гармонии, ритму, смыслу.
Владимир Высоцкий пел на грани срыва, но никогда не срывался. Горлом шла кровь, струны рвались, не выдерживало сердце и только голос не подводил никогда. Неповторимый голос Высоцкого происходил от его внутреннего душевного устройства. В песне, как нигде наверное, проступает, выносится наружу глубинное устройство психики певца. Поэтому невероятно сложно, практически невозможно петь «под Высоцкого» — сколько ни хрипи, получится лишь неживой слепок, подделка.
Сам Владимир Семенович, понимая это, призывал исполнителей своих песен не копировать его способ подачи материала:
— Я не раз слышал, как "под меня" поют. Некоторые думают, что надо, мол, подышать в форточку холодным воздухом, выпить холодного пива, голос сорвать: "А-а-а!" — и будет "под Высоцкого". Во-первых, это неправда, потому что у меня всегда был такой голос, я с ним ничего не делал и особенно пива холодного старался не пить, и выдерживаю по пять выступлений перед такой же аудиторией по два часа — и ничего! Я, правда, подорвал его куревом, питьем, криком, но даже когда я был вот таким пацаном и читал свои стихи взрослым людям, они часто говорили: "Надо же, какой маленький, а как пьет!". Голос всегда был такой низкий — это просто строение горла такое, я уж не знаю — от папы с мамой. Сейчас он чуть-чуть видоизменился в связи с годами и многочисленными выступлениями... на сцене и в театре. Раньше говорили "пропитой", а теперь из уважения говорят "с трещиной". Так что шутки и упреки по этому поводу я слышал давно.
Мне говорят, что с моим голосом я обязательно должен был петь рок-н-ролл. Но это вы слышали тысячу раз, таких ансамблей миллионы, поэтому рок-н-ролл я петь не буду, а буду заниматься своим делом, которое люблю.
У Высоцкого не было манер. Был только он сам - главарь, поэт и шут со своими стихами на ритмической основе, созвучной биению его сердца.
Он был гением, как бы не утверждали обратное комментаторы, подобные этим:
Высоцкий никому не угождал, эти комментаторы судят по себе. Это отражение общества потребления, когда видится только внешнее благополучие (Мерседес, квартира, жена-иностранка), затмевая внутреннее богатейшее содержание. Вот и натягивают сову на глобус, пытаясь за счет славы всенародного кумира хоть чуть-чуть возвыситься.
Можно сколь угодно выискивать пороки гениев, и приосаниваться на их фоне своей праведной жизнью, но никогда эти комментаторы не станут теми, кого они пытаются принизить.
Мой черный человек в костюме сером!..
Он был министром, домуправом, офицером,
Как злобный клоун он менял личины
И бил под дых, внезапно, без причины.
И, улыбаясь, мне ломали крылья,
Мой хрип порой похожим был на вой,
И я немел от боли и бессилья
И лишь шептал: "Спасибо, что живой".
Я суеверен был, искал приметы,
Что мол, пройдет, терпи, все ерунда...
Я даже прорывался в кабинеты
И зарекался: "Больше - никогда!"
Вокруг меня кликуши голосили:
"В Париж мотает, словно мы в Тюмень, -
Пора такого выгнать из России!
Давно пора, - видать, начальству лень".
Судачили про дачу и зарплату:
Мол, денег прорва, по ночам кую.
Я все отдам - берите без доплаты
Трехкомнатную камеру мою.
И мне давали добрые советы,
Чуть свысока похлопав по плечу,
Мои друзья - известные поэты:
Не стоит рифмовать "кричу - торчу".
И лопнула во мне терпенья жила -
И я со смертью перешел на ты,
Она давно возле меня кружила,
Побаивалась только хрипоты.
Я от суда скрываться не намерен:
Коль призовут - отвечу на вопрос.
Я до секунд всю жизнь свою измерил
И худо-бедно, но тащил свой воз.
Но знаю я, что лживо, а что свято, -
Я это понял все-таки давно.
Мой путь один, всего один, ребята, -
Мне выбора, по счастью, не дано.
1979