Кто-то зашел в подъезд и порыв неприятного, холодного ветра добрался до Шурика. Жалобно застонав, он еще сильнее прижался к маленькой, трехсекционной батарее. Панельный дом был построен во времена развала Союза и экономия была заметна во всем.
Женщина, что зашла в подъезд, заметила Шурика. Демонстративно скривилась, брезгливо сморщилась и не смогла отказать себе в удовольствии эмоционально выразить свои чувства:
- Тьфу!
И гордо отвернувшись от неприятного зрелища, удалилась в свою квартиру.
А затем на Шурика вновь навалилась тьма...
Следующим, кто потревожил его, был котенок. Он спустился с верхнего этажа, где предпочитал проводить время вот уже третий день – там было теплее. А сюда, в темный угол под батарею, кто-то ставил ему еду.
В этот раз еды не было... Вернее, она когда-то была, но человек, лежащий на холодном полу, все опрокинул.
Котенок расстроился, отковырял от грязного пола комочек раскисшей, рисовой каши и, распираемый любопытством, подошел поближе, чтоб рассмотреть.
Человек лежал скрючившись, он дрожал, прикрывая руками голову, на его щеке был красный след от горячей в это время года батареи. Котенок приблизился и его маленький нос осторожно понюхал мужскую руку.
Ничего не случилось... Тогда котенок поставил передние лапы на сгиб локтя и попытался залезть наверх. У него получилось... Он прошелся туда-сюда, ощущая, как стремительно бьется сердце, как лихорадочно и беспокойно оно стучит.
Котенок приблизился к голове и успокаивающе, тихо сказал:
- Мур...
Внезапно, человеческая дрожь на мгновение прекратилась и человек, схватив котенка, крепко прижал его к себе, поглаживая и словно бы успокаиваясь. А котенок мурчал и перебирал лапками возле спешащего сердца.
- Дядя Саша!
Валентинка, девочка из соседней квартиры, вернувшись из школы домой, узнала соседа. Сообразив, что что-то не так, бросилась наверх, чтобы позвать тетю Галю, его жену.
- Тетя Галя, там дядь Саша лежит, почти у самого выхода. Ему очень плохо!
Им помог подняться в квартиру отец Валентинки, потому что Шурик почти не мог идти, но котенка из своих рук он так и не выпустил.
Дома Саша вскоре пришел в себя, взгляд его прояснился, руки перестали дрожать и сердце вернуло себе свой обычный, правильный ритм.
- Я ничего не понимаю... Зашел с улицы в темный подъезд и на меня как все навалилось. Подозреваю, что это была паническая атака... Стало вдруг так страшно, я перестал что-либо понимать, хотелось забиться куда подальше и спрятаться. Было не просто страшно, я словно провалился в какой-то кошмар.
Если бы не этот котенок, я б наверное сошел от страха с ума, он один охранял меня от этой тьмы и этого страшного мира. Когда он пришел ко мне, я начал хотя бы дышать.
Галь, мне так стыдно, но я правда не понимаю, почему так случилось. Сейчас приду в себя и пойду лампочку на первом этаже поменяю. Может, это резкий переход от света к темноте так на меня повлиял.
Жена замахала на него руками:
- Куда ты пойдешь? Я сейчас в домоуправление позвоню, сразу заменят! И отдай ты, наконец, мне котенка! Ты вроде очухался, а вот его напугал...
Котенок, отдавший все силы для незнакомого человека, был усталым, вялым и есть почти отказался. Уговорился только на кусочек отваренной для салата трески.
Всю ночь Галя наблюдала за ними, за котенком и мужем (они спали вместе)– накрывала сползающим одеялом, приносила, если надо – воды.
Спас ли малыш ее Александра, кто знает, но то, что он почти единственный, кто его понял и поддержал, это факт! Он и соседская девочка, Валентинка...
- Ну что, решено! Теперь ты будешь зваться Валёк.
Котенок сонно муркнул, проснулся и уставился голодными глазенками на Галину.
- Проголодался, Валентин? Ну пошли, что-нибудь слопаем. А то наш папа скоро тоже проснется и нам тогда вряд ли что-нибудь перепадет. Надо его опередить!
И женщина, вместе с котенком, неслышно прошли на кухню, чтобы отметить их первую, совместно проведенную, ночь.