"Особый взгляд" - авторская программа приморского журналиста, публициста и краеведа Андрея Островского. Современная интерпретация событий прошлого, которые повлияли на ход истории Приморья, а также анализ текущих политических и социальных явлений.
Великое коленопреклонение
Добрый день! Как всегда, в это время в эфире программа «Особый взгляд с Андреем Островским». Главным событием минувшей недели, безусловно, стало 9 мая, День Победы, который по праву считается большинством россиян главным праздником в календарном году. В этом году мы отметили в 79-й раз, а это значит, что скоро грядет юбилейная 80-я годовщина. А это, в свою очередь, значит, что тем, кто брал Берлин 18-летними, только что призванными – им уже по 98. Сколько их сегодня реально осталось – тех, кто сидел в залитых водой и засыпанных снегом окопах, кто ходил в штыковую, кто горел в танках, кто садился на грунтовую взлетку на штурмовике с изрешеченными плоскостями, кто тащил на себе раненных по осклизлой грязи? Единицы. Просто единицы. В масштабах страны, может, и тысячи, но в каждом отдельном регионе – буквально по несколько человек. Это, к сожалению, естественно, потому что любая жизнь конечна, а эликсир бессмертия нам заменяет память.
Моему поколению еще довелось застать крепких ветеранов. Да что говорить: полвека назад, в 70-х, которые я помню, как вчера, это были здоровые пятидесятилетние мужики, которые еще пахали, как кони, могли крепко выпить, но очень не любили ничего вспоминать. В День Победы, независимо от состояния здоровья – до тех пор, пока вообще могли ходить – они непременно приходили на центральную площадь Владивостока с главной целью: участвовать в коленопреклонении. Они этого и не скрывали. Как не скрывали и слез, когда с трудом разгибали спины, поднимаясь. Боюсь обвинений в аберрации памяти, но остаюсь в твердом убеждении, что 9 мая было для них очень горьким праздником. Именно в те годы, кстати, возникла строчка «праздник со слезами на глазах». И пафоса в ней куда меньше, чем подлинности. Они, правда, не любили что-то рассказывать, а если и вспоминали о чем-то, то, поверьте, не о своих, так сказать, геройствах. А исключительно о друзьях и сослуживцах. Почти всегда – погибших. Как говорят врачи, у каждого из них было свое кладбище. И разбросано оно было от Дона и Волги до Эльбы и Дуная.
"Она такой вдавила след и стольких наземь положила"
Мой приятель, человек предельно честный, рассказывал, как его отец, в войну летчик-штурмовик, как-то раз взял его на встречу однополчан. Был 80-й год, очередной юбилей победы. Собрались крепкие еще мужчины, слегка за 60, а то и младше. Поднимается старший по званию и говорит: я прошу встать тех, кто воевал в нашем полку с 41-го года. Не встал ни один человек. Через минуту продолжает: прошу встать, тех, кто воевал с 42-го года. Поднялись двое. Он опять: прошу встать тех, кто воевал с 43-го. Поднялись еще несколько. И только на вопрос к тем, кто воевал с 44-го, поднялось большинство собравшихся. Да, а войну – на всякий случай – они закончили в Вене.
Это, конечно, частная история, но от этого ничуть не менее показательная. И в том или ином изводе рассказать ее мог бы каждый настоящий фронтовик. Потому что фразу «прошел всю войну» большинство старых окопных солдат воспринимали, как нечто фантастическое. Для них это звучало примерно, как «поцелованный богом». Бывали нечастые случаи, когда человек в 41-м попадал в окружение, в плен, через год-два бежал, попадал к партизанам или вливался в действующую армию и воевал дальше. Были случаи, когда человек получал ранение, подолгу лежал в госпиталях, снова воевал, снова попадал в госпиталь и, несмотря ни на что, доходил до Берлина. Кто-то начинал под Сталинградом, кто-то на Курской дуге. Но все они преодолели непреодолимое, совершили абсолютно немыслимый подвиг. И слезы их 9 мая были горьки, но кристально чисты. Они заслужили это право, потому что тогда – в окопах, в танках и в самолетах – научились обходиться без слез. Нечем измерить цену, оплаченную двумя поколениями, родившимися между концом XIX века и примерно 1928 годом.
Говорят же историки, что из поколения мальчиков, родившихся в 23-24 годах, ровно сто лет назад, к концу войны в живых осталось несколько процентов. Примерно в те же семидесятые годы прошлого века, Константин Симонов, больше многих понимавший и знавший о войне, написал «она такой вдавила след и стольких наземь положила, что двадцать лет и тридцать лет живым не вериться, что живы…» Им и не верилось – тем ветеранам, которых я помню крепкими, 50-летними мужиками. Очень жалко, что мало, кто из них оставил воспоминания или дневники. А мы, следующее поколение, не успели, скорее даже не сумели их разговорить. Теперь нам остается только одно утешение – память. И способность хотя бы в памяти преклонить колено…
«Вам нужны великие потрясения, нам нужна великая Россия»
Еще одно событие исторического календаря, на котором хотелось бы остановиться сегодня, имеет к нашему краю очень отдаленное, однако, я бы сказал опосредованное отношение. 10 мая 1907 года, выступая на заседании Государственной думы в Санкт-Петербурге свежеиспеченный премьер-министр российского правительства Петр Аркадьевич Столыпин, постулируя программу своей будущей деятельности, произнес: «Вам нужны великие потрясения, нам нужна великая Россия». С тех пор эта фраза бесконечно цитируется и прикладывается едва ли не к любой ситуации, как подорожник на детскую царапину.
Между тем, броское и запоминающееся выражение далеко не в полной мере исчерпывает ту грандиозную роль, которую Столыпин сыграл и, уж тем более, мог бы сыграть в непростой отечественной истории. Ведь жизнь его оказалась настолько же коротка, насколько и содержательна. Его изображают порой чуть ли не седобородым старцем, а на самом деле ему не было и пятидесяти, когда он погиб в результате покушения. Более того: благодаря прочно приклеенным к нему штампам и стереотипам большевистской пропаганды – типа столыпинского галстука, под которым воспринималась виселица, или столыпинского вагона, созданного якобы, для перевозки арестантов – фигура Столыпина подчас воспринимается в исключительно мрачном оттенке. Что, конечно же, абсолютно неверно, как неверно было бы судить о спектре по одному цвету. Да, именно к его заслугам безусловно относится жесткое и решительное подавление первой русской революции.
Однако, сухие цифры говорят, что за два года активной работы введенных по его прямому решению военно-полевых судов по всей огромной империи было вынесено всего около двух тысяч смертных приговоров. Всего – потому что 150-миллионая страна бесконечно раскачивалась многочисленными восстаниями – то владивостокские минеры, то броненосец «Потемкин» или крейсер «Очаков» на Черном море, то иваново-шуйские ткачи, то Пресня в Москве. Стрельба, баррикады, захваты военных объектов. Все это Столыпин привел в порядок недрогнувшей рукой, когда власть выносила смертные приговоры точечно, но точно. И, конечно, ни в какие сравнения это не идет с тем, что происходило в стране в конце тридцатых.
Вместе с тем, именно Столыпину удались реформы, резко толкнувшие вперед отечественную экономику и, в первую очередь, сельское хозяйство. Не случайно большевики его так ненавидели: ведь Столыпину удалось убедительно доказать, что свободное и эффективно работающее русское крестьянство способно накормить весь мир. Я уж не говорю о его личном бесстрашии: только за несколько последних лет жизни Столыпина на него было совершено около десятка покушений. И лишь последние оказалось, к сожалению, успешным. Причем исследователи до сих пор спорят о том, кто за ним стоял. Эсеры? Черносотенцы? Темные силы в жандармском корпусе? Или более того – забугорные враги, боявшиеся бурного российского роста? Конспирологические теории громоздятся одна на другую, что, на мой взгляд, лишь свидетельствует о неугасающем интересе к этой грандиозной фигуре. Лично я искренне разделяю убеждения тех исследователей, которые считают, что останься Столыпин жив, отечественная история могла бы пойти по совершенно другому пути.
Да, выше мы говорили об опосредованной связи с Приморьем. Она есть. Именно сейчас на заводе «Звезда» в Большом Камне разворачивается строительство совершенно нового по своим параметрам газовоза высокого арктического класса, который будет носить на борту имя «Петр Столыпин». Все закономерно – уникальной фигуре уникальный проект.
Это была программа «Особый взгляд с Андреем Островским». Берегите себя, пожалуйста, и будьте здоровы и тогда, я надеюсь, ровно через неделю мы непременно вновь встретимся в эфире.
Удачи!