Произвольная программа
На днях вспомнил, с какими боями приходилось отвоевывать свое священное право самостоятельно ходить в школу. Чтобы никакие родители, а уж бабушки – тем более, не смели сопровождать меня до школьного подъезда.
И если в начальной школе бои были семейного значения: школа была в нескольких сотнях метров от дома, то в старших классах нужно было ездить через «весь город» – с Волжского проспекта до Степана Разина. Отец по утрам ездил на службу, ему было по пути и за ним приезжала служебная машина, и то мы договорились, что от высаживал меня на площади Революции и дальше свой квартал я шел пешком.
Прошло 15 лет и всё изменилось. Гелендвагены начали довозить чад чуть ли до входной двери, после чего инициативу брали на себя телохранители, доставлявшие охраняемых лиц до двери кабинета, и ждали переменок, во время которых «лица» переходили из кабинета в кабинет, а то и с этажа на этаж.
А вскоре всё еще более усложнилось: бабушек-вахтеров сменили «чоповцы», перекрывшие доступ в школы «посторонним», в число которых априори зачислялись родители, которые должны были доказать свое родство с учащимся едва ли не по ДНК-тестам.
Это в «настоящих» школах. В «придворных» (тех, которые при дворе, то есть недалеко от дома) – происходило тоже, только в профиль и с меньшим количеством «понтов».
***
И я не ёрничаю, а если и иронизирую, то не над беспокойством родителей. Их можно понять: в стране, где дети спокойно и без сопровождения разгуливали группами и поодиночке в учебное и внешкольное время, в массовом масштабе развился киднепинг, детская «орг»преступность и прочие радости, мешающие семьям спокойно жить – работать и отдыхать?
Я не знаю ответа. Вариантов то немного. Один – внешний, социально-политический. Кто-то, умело нагнетая напряженность, решил убедить нас в том, в социалистическом «лагере» жить спокойнее и счастливее, чем в стране, начавшей было обретать свободу. После чего мы добровольно проголосуем за возвращение прежних порядков.
Другой вариант – внутренний, корнями уходящий в антропологическую катастрофу, начавшуюся на рубеже тех веков, с первым пиком в начале 20-х, когда под нож и пулю пустили генофонд нации, и продолжавшаяся развиваться весь двадцатый век.
Вынужден с горечью констатировать, что катастрофа эта всемирного значения, она не ограничивается одной седьмой частью суши, и уже вопрос – где она ныне проявляется сильнее. Значит дело не в социальном строе, а в природе зверя, которого мы – от распирающей гордыни, наверное, – обозвали sapience.
Ответить, какой вариант гаже, затрудняюсь. Подскажите! Или есть какой-то третий, который я упустил. Но ломать повальный страх у «обывателей», то есть у нас вами необходимо, а то до апокалипсиса не доживем.
И дело не в том, хорошо полиция работает или плохо.
* Грейс Хоппер