Летом 1941 года папа служил в 12-ом Могилев-Подольском укреп. районе. Город был поделен границей на две части. Граница проходила прямо по школьному двору школы, где я училась. На нашей стороне стояли красноармейцы, на той стороне румынские солдаты. За неделю до начала войны в городе поймали немецкого шпиона.
22 июня 1941 года.
Красноармеец с винтовкой с примкнутым штыком постучал в дверь в 4 утра. Папа вышел в прихожую. О чем- то тихо говорили. Красноармеец повернулся и ушел. Вслед за папой в прихожую вышла мамуля. Отец повернулся к ней и сказал:-"Валюся, война. Собирайтесь, берите только самое необходимое, не больше двух чемоданов. У вас полчаса, семьи комсостава срочно эвакуируют из города".
Мама начала собирать вещи.
Я схватила семейные фото альбомы. Но мама сказала, что альбомы занимают много места и я стала быстро вынимать фотографии из альбома.
За нами приехала полуторка в кузове которой уже сидели женщины с детьми, чемоданами
и узлами.
Машина набирая скорость помчалась в сторону ж/д вокзала. На товарной станции нас посадили на открытые платформы на которой мы ехали целую неделю. Позже я узнала, что мы уезжали по узкому коридору железной дороги, сзади и двух сторон наступали немцы. Нас увозили в тыл, а на встречу нам шли эшелоны с красноармейцами. Однажды из встречной теплушки кинули камень, который попал одной женщине в щеку, поранив ее. Все стали возмущаться:" Вот гады". Но потом увидели тот самый камень. Он был завернут в бумагу. На клочке бумаги было написано:"Трудитесь на благо победы, на благо Родине, а мы на фронте сделаем все, чтобы победа была за нами".
Через неделю нас пересадили в теплушки. В вагоне для скота мы ехали еще месяц. На остановках мамуля меняла вещи на продукты. Мы ехали через западную Украину, на остановках местные жители продавали нам воду. Через месяц продавать было нечего. Мамуля стала продавать вещи с себя. Ночами было холодно и мы мерзли. Через несколько дней продавать стало совсем нечего и мы стали голодать. В теплушке ехала семья с толстой девочкой, у них были продукты, они разогревали консервы на печке буржуйке, от запаха кружилась голова. Я не могла отвести глаз от куска хлеба, который ела девочка. Она откусывала кусочек, а я сглатывала слюну. Мамуля отворачивала мою голову и говорила,"Не смотри". Но я не могла оторвать глаз от куска хлеба. Вдруг мама девочки что-то ей сказала, та встала и принесла мне кусок хлеба. Я запомнила этот кусок хлеба на всю жизнь.
В туалет ходили на ходу поезда. Человека держали за руки и свешивали на край платформы. Если были редкие остановки все кидались под вагон чтобы сходить в туалет. Я стеснялась и старалась отбежать подальше от поезда и спрятаться за куст или за дерево. Однажды я чуть не отстала от эшелона. Эшелон остановился в чистом поле, но я заметила далеко далеко в поле кустик и побежала к нему. И только я присела, как эшелон поехал. Я бежала по полю и понимала, что не успею к последнему вагону. В нашей теплушке страшно закричала мамуля, поезд набирал скорость. Мне повезло, железная дорога поворачивала и машинист увидев меня, притормозил. Я успела к последней теплушке из которой мне тянули руки. Меня на ходу затащили в вагон. Я порвала чулки и в кровь разодрала колени.
Мы ехали в Иваново, в дом бабушки.
В Иваново
В Иваново приехали ночью, ни одного огня, на всех окнах светомаскировка. Сначала встали на учет прибытия, нам рассказали о военном положении и введенных в связи с этим правилах, спросили знаем ли мы куда идти и отпустили в город. К дому бабушки мы шли долго по совершенно темным улицам.
В Иваново мы пробыли не долго. Город периодически бомбили. Мы прятались в щели выкопанной рядом с домом. Однажды рядом со мной что-то упало. Это был осколок. Он был еще теплый, когда я взяла его в руки. Я его сохранила.
С продовольствием в городе было плохо. Продовольсвенный аттестат папа с фронта нам выслал в Иваново позже. Мы чувствовали себя нахлебниками . И однажды нам прямо сказали, чтобы мы уезжали. Когда папа прислал продовольственный аттестат, мы решили уезжать.
В военкомате нам дали направление за Урал. Ехали в теплушке больше месяца. Так мы оказались в деревне Увелька Челябинской области.
В эвакуации
К тому времени у нас закончился продовольственный аттестат. Следующий мы должны были получить уже здесь, написав папе наш новый адрес.
Председатель сельсовета определил нас на проживание к одинокой женщине. Ее муж был на фронте.
Мы не мылись больше месяца. И первое, что сделала хозяйка, так это растопила печь и сказала, что сейчас будете мыться. Когда печь прогорела, она постелила внутрь сено, сверху коврик, выдала нам тазик, ведро с водой и сказала, полезайте мыться.
-Как это ? В печь !?
-Да, в печь. Берите с собой тазик, воду, мыло, мочалку. .
Я полезла первой.
Внутри было достаточно места, чтобы сидя вымыться. Главное было не перепачкаться в саже, когда вылезаешь из печки.
В деревне было много ссыльных кулаков и отношение к эвакуированным семьям комсостава было плохое.
Сельсовет нам выделил несколько килограммов муки на месяц и все. Мы голодали.
Мамуля очень похудела.
Почти одновременно с нами прибыла семья командира Красной армии из Латвии. Они практически не говорили по русски. Они тоже очень голодали. Через некоторое время они исчезли. Потом нам сказали, что они повесились.
У нашей хозяйки в доме оказалась швейная машинка Зингер и мамуля начала шить.
В основном перешивала старые вещи, которые приносили соседи. Расплачивались едой. Но ее все равно не хватало.
Помню, я нанялась мыть полы к одной женщине за бутылку молока. Вымыла полы, а она мне и говорит, кто же так полы моет ? Ты с песочком! Чтобы доски белые стали! Несколько дней отскабливала полы, а она мне вместо молока, налила сыворотку от него. Я плакала. Ногти на руках сорваны. А вместо молока сыворотка. Но мамуля обрадовалась и приготовила из муки и сыворотки блины. Ничего вкусней я не ела !
В Увельке я снова пошла в школу. В нашей деревне школы не было. Ходили в соседнюю деревню за 15 километров. Дорога шла через лес.
Особенно страшно было ходить зимой. В лесу были волки. И ходили сразу по несколько человек.
Одежды зимней не было. На голые ноги оденешь валенки , а коленки голые. На улице мороз под сорок градусов.
Я пришла в школу и сразу к печке. А учительница от печки прогоняет. Нельзя говорит. Я в слезы. Прислонилась всем телом к печке , а через несколько минут взвыла от боли. Замерзшие колени сильно заболели, как будто по ним палкой ударили.
Все для фронта, все для победы. Колоски.
В колхозе выращивали лен и рожь. После сенокоса, всех ребят отправляли в поля подбирать упавшие колоски.
За съеденное зерно могли посадить. Но мы были голодные, оглянешься вокруг, быстро в ладонях разотрешь колосок, дунешь в ладошки и зернышки в рот.
Было очень голодно и холодно. Дров на зиму нам не дали. Мумуля написала об этом папе на фронт, а он взял, да и написал обо всем этом Калинину. А также председателю сельсовета, пообещав тому, что сделает все возможное, чтобы его на фронт отправили.
После этого всем эвакуированным семьям комсостава, сельсовет начал выделять продукты и дрова.
Сегодня, 9 мая, нашей матушке исполнилось бы 97 лет. Помянем!