За стеной у Петрова завёлся гитарист.
Полгода Петров жил один в доме, вторая половина которого была заперта. Хозяев Петров никогда не видел. Свою часть они отвели под склад. Изредка шумели за стеной, чтобы закинуть очередную рухлядь или, наоборот, дать старым вещам второе дыхание. А тут после продолжительного шума молчаливая часть дома заохала, захохотала, заговорила, забренчала на гитаре и запела баритоном.
Не то чтобы Петров не любил музыку – он не выносил самодеятельность. Сосед самозабвенно репетировал с 6 до 8 утра, иногда днём. И по десять минут монотонно тренировал дикцию: мо-мо-мо, до-до-до.
Песни соседа были одинаково трагичными и напоминали боль Ямайки, проигравшей Аргентине у Шахрина. Петров решил с этим бороться. Стучать в трубы бесполезно, так как трубы в каждой части дома были свои. Петров пробовал включать «Чёрные глаза», «Я подарю тебе цветы» и прочие издержки эстрады. Гитарист охал, но не сдавался. Иногда после очередного исполнения сам себе радовался и издавал победное: «Ха-ха-ха». Именно оно и добило Петрова.
Петров решил взяться за тяжёлое оружие: поискал на Озоне шумелки и обнаружил электронные скрипки, клавишные и ударные установки для детей. «Дёшево и сердито, – решил Петров. – С зарплаты закажу».
Зарплата ожидалась через несколько дней. И вдруг сосед затих. «Наверное, пустили гитару на воротник за творчество. Лечится где-нибудь», – решил Петров.
Меж тем сосед не появлялся и не появлялся. «Хорошо, что не потратил деньги», – подумал Петров.
Через полторы недели Петров услышал за стеной знакомое «ха-ха-ха». За ним последовало бренчание. Через минуту оно прервалось, затем раздался ещё один голос, женский. С этих пор Петров практически не слышал бренчания. Муза – явление такое, бестелесное.
Картина Демьяна Ленкова «Ну вот тут я и живу... Чувствуй себя как дома…». Дерево, акрил, масло, 40х32.