— Ой, Мирон, давно я так не смеялась! — Валентина держалась за живот, а её большая грудь ходила ходуном.
— Чего опять у тебя случилось?
— У меня? Нет, не у меня, у Галки. Да ты сам посмотри.
Мирон отодвинул занавеску от окна дачного домика и завертел головой.
— Что смотреть? Не видно ничего.
— Да ты лучше смотри, левее, где грядки.
Грядки соседки Галины из окна видны не были, Мирон тут же махнул рукой и потерял интерес к тому, отчего смеялась жена.
— Обед когда будет? — перевёл муж тему.
— Да хоть сейчас! — воскликнула жена.
На дачу Мирон ездить не любил. Жена заставляла работать от зари до зари, отдыхать не позволяла. Только сядешь на крылечко выдохнуть, тут же раздаётся её: "Что сидим? Отдыхать дома будешь".
Дома, впрочем, Мирон тоже не отдыхал. Валентину всё что-то не устраивало, она, выйдя на пенсию, всё не могла остановиться, хотела держать тот же темп, получалось плохо, оттого тоже сердилась.
Жене было проще уступить, чем потом на обед, ужин и завтрак есть недельный суп и выслушивать, что он не прав. Характер у Валентины поменялся не сразу, с годами, наложилась тяжёлая жизнь в девяностые, потом незаметно подкралась зрелость, принеся с собой кучу болячек. А жизнь свою уже Мирон не представлял без Вали, улыбался, когда она злилась и возмущалась, не вникал, что говорила, всё равно без толку, слушал её как песню, удивлялся напевности, разнообразию и громким припевам. потому что бывало, повторяла жена что-то по нескольку раз.
После обеда Мирон вышел на крыльцо и, выдохнув, расправил плечи. Сосед Тимофей с другой стороны, привёз вчера себе и Мирону лес, ему как работнику леспромхоза каждый год выписывали на дрова большую машину, а Тимофей делился брёвнами с соседями за небольшую плату. Брёвна нужно было распилить на чурки, а уж потом расколоть на дрова.
Поленница вдоль забора с Галиной росла с каждым годом, Мирон не успевал столько дров извести в бане, сколько заготавливал, но Валя настаивала.
Много времени уходила на распил брёвен. Мирон давно присмотрел себе бензопилу, но Валя отмахивалась и уверяла, что тратить деньги на пустяки не стоит, есть же ручная пила. Пилила вместе с мужем, даже с большим энтузиазмом, резво, весело. А как иначе. Дрова ей нужны были для бани.
Мирон баню не признавал, хотя сам вырос в деревне, с обязательным атрибутом деревенской жизни - баней. Но когда познал прелести городской жизни, о бане и не думал. Жена же, первым делом после покупки участка, указав на левый край, сказала:
— Так и вижу тут баньку.
На баньку копили почти пять лет. Не доедали, в прямом смысле этого слова. Жена ограничивала мясо и выпивку, но баню получила.
Мирон в бане не парился, только быстро мылся не дожидаясь, когда там станет нестерпимо жарко или ходил в остывшую вместе с женой. Впрочем, Вале по состоянию здоровья, как выяснилось потом, баня тоже противопоказана. Вот и вышло, что столько лет ждала она эту баню, а она ей и не нужна по сути, только как прачечная.
Соседка Галя на этот счёт была проще. Она установила у себя на участке небольшую кабинку, водрузила на крышу бочку, и сделала себе летний душ. В нём можно было и постираться, и освежиться, если погода была не солнечная, то удобно было добавить горячей воды. По деньгам вышло во много раз дешевле.
Но что сделано, то сделано, не ломать же теперь. Мирон молчал. Молчал и заготавливал дрова. Вот и сейчас нужно было взяться за колун и убрать оставшиеся чурки с поляны.
С одной стороны приличная гора закрывала кусты томата. Как раз того сорта, что любил Мирон. Его "Бычье сердце" Валя высаживала всего два куста, остальное пространство занимали другие сорта, которые потом ящиками Мирон вывозил с дачи.
Его любимые помидоры хранились долго, почти до нового года, а всё, что выращивала жена для консервации и на еду, быстро портилось и это приходилось заготавливать быстро. Валентина закатывала в банки ассорти, помидоры или огурцы по новым рецептам ночами, не давала спать мужу. А потом... весной выставляла большую часть этих заготовок к контейнерам с мусором. Съедать столько не успевали. Дверь в овощехранилище с трудом закрывалось от количества заготовок. Детям тоже не нужна была консервация в таких объёмах, но жена упорно заготавливала и твердила "А вдруг". А вдруг не наступал, года спешили.
Мирон размахнулся раз, ухнул по крепкому берёзовому кругляшу и застучал по чурке весело, превратив её в полешки.
Работать он любил, жадно, доводил дело до конца, тогда только успокаивался и был доволен собой. Смог. Что может быть лучше?
Горка чурок тала на глазах. Мирон иногда выпрямлялся, вытирал пот со лба, который норовил закатиться в глаза, и выдыхал.
Галю на лыжах Мирон увидел сразу, но не понял, что она на них между грядок елозит. Стоит себе соседка в клубнике и пусть стоит. Заметил, когда она ноги стала переставлять, чтобы в обратную сторону пойти.
Заметил, расхохотался. Комично смотрелась среди зелени Галина в лыжных ботинках на лыжах. Зимой куда не шло, встречал её Мирон на просёлочной дороге, обожает соседка прогулки по зимнему лесу, но вот летом.
— Привет, Мирон, —махнула Галя. —Чего смеёшься.
— Спортсменка ты, Галина, к зимнему сезону летом готовишься, как посмотрю.
— Ага, вычитала новый способ расположения грядок, вот в этом году пробую. А лучше, чем на лыжах ходить ничего не придумала, так мнётся меньше и обрабатывать легче.
— Зачем, Галя, а чем предыдущие грядки не устраивали? — смеялся Мирон.
— А захотела так. Я вот как хочу, так и делаю, пусть ерунду, но ни в чём себе не отказываю. Жизнь одна у меня, сосед. И мужа я ничего на даче не заставляю делать, не нравится ему здесь.
Мирон смеяться даже перестал. Не знал, что у Галины муж есть. Дети взрослые, два сына, приезжали, видел, как помогали вывозить урожай, а мужа не встречал. Вспомнил, как хотел на прошлых выходных с мужиками на рыбалку съездить, а жена не дала, дел много на даче накопилось, нужно срочно съездить. Какие срочные дела, если через день на даче бывают, а то и неделями живут.
И так захотелось Мирону вдохнуть эту жизнь глубоко, так захотелось невероятной свободы, что ухнул он со всего маху по чурке, чтобы выплеснуть свою обиду, и стал махать колуном всё чаще и сильнее, вымещая свою злобу на дереве, пока не переколол всё.
Жена вышла из домика, когда Мирон уже сидел на крылечке и курил.
— Что, видел, как наша чудная соседка на лыжах по огороду вышагивает?
— Чудная ты, Валя. Она то делает, что хочет, а ты, что не нужно. И в этом понимании жизни между вами такая пропасть..., — Мирон не стал продолжать.
— Отдохнул и хватит, пошли чурки складывать в поленницу, — подбоченясь заявила жена.
Сейчас он как никогда осознал всю свою несостоятельность в вопросе "Жизнь прожить как хочется". Так грустно ему стало, так тошно, что он махнул рукой и пошёл к соседу смотреть новую бензопилу, о которой сам мечтал уже лет десять.
Минут через десять пришла к Тимофею Валентина и завила, что пора и честь знать. А Мирон отмахнулся:
— Вернусь, когда посчитаю нужным.
Вечером состоялся у них разговор.
Валентине и слова Мирон не дал вставить. Разложил по полочкам, как будут они теперь жить. Жена сопротивлялась ещё несколько лет. Но потом тоже втянулась, и начала пробовать жить для себя, делать, что хочет в своё удовольствие.
Чего и вам желаю!
Жизнь одна. Старайтесь выделять время для себя, чтобы хватало времени делать свою жизнь счастливой.
Спасибо всем, кто меня поддерживает и подписывается на ТЕЛЕГРАМ-КАНАЛ. Это позволит нам быть на связи. На этом канале я стараюсь публиковать рассказы каждый день. Присоединяйтесь по ссылке.
ТЕЛЕГРАМ-КАНАЛ "ВКУСНЫЕ РАССКАЗЫ"