Откуда брались силы бежать что есть мочи прочь от подожженого залитого кровью богатого дома. Когда все было кончено, белая госпожа вместе с верными слугами пробрались через тайный ход за несколько минут до того, как бунтовщики проникли во внутренние покои.
Один за другим соратники падали, получив стрелу в спину или нож в горло от рук тех, кто еще днем льстиво друг другу улыбался и всячески угождал, а она с дочерью на руках, задыхаясь, пробиралась сквозь листву. Драгоценное шелковое платье коим милостивая госпожа одаривала домашних служанок, было изодрано колючими растениями и запачкано влажной землей, руки, отвыкшие от тяжелого труда, покрылись царапинами, на гладкой смуглой щеке отметились колючие ветки, в некогда блестящих волосах, ещё утром холеных, застряла какая - то листва, ноги, привыкшие ступать по мягким шкуркам да драгоценным коврам, были стерты до кровавых мозолей. Но женщина торопилась, прижимая к груди самое драгоценное, что было у нее, с ужасом оглядываясь на сотни огоньков поисковых отрядов.
"Династия пала"- страшные возгласы становились все отчётливее, они приближалось. "Найти всех". Послышались крики девушек. Простых обесчестят и растащат по гаремам и дворцам, а тем, в ком хоть капля знатной крови, предстоит особая участь.
" Мама рядом, мама с тобой"- шептала женщина, прижимая к груди крошку, лишь головка с волосами необычного красноватого оттенка, редкого для данной местности, виднелась из кокона тканей, в которой она была завернута. Если бы женщина знала, как дорого ей обойдется этот цвет волос, красила бы их да продолжила бы коров пасти с такими же рабами, предков которых завезли из дальних краев. Не заметила бы их добрая госпожа, так и прожили бы они вдали от дворцов. Девочка не плакала, словно чувствовала, что нужно затаиться.
Справа послышался шум толпы, сбоку раздавались крики. Женщина выбежала на утес.
Волны разбивались о скалистые выступы. Она заметалась, преследователи приближались. Спасения нет. К ней вышли несколько мужчин с масляными глазами и гадкими похотливыми улыбками.
Из их ртов вырывались гадости, заглушаемые мерным гулом прибоя. Женщина развернулась лицом к преследователям, возвела глаза на некогда белоснежный особняк, подожженый взбунтовавшейся чернью.
"Вы никого не получите"- и, не дав преследователям подойти ближе, бросилась к краю обрыва, прокричала "укрой ее", шагнула на встречу разгуливавшейся стихии.
