Он так сильно напоминал ей отца. Позже Алиса часто вспоминала момент, когда увидела его впервые. Он стоял за кафедрой и при взгляде на него она сразу подумала: «Он уже в возрасте». Но при этом в ней как будто зажглась маленькая искорка.
— Меня зовут Валерий Яковлевич, — представился мужчина. — И я буду вести у вас занятия по зарубежной литературе.
«Здравствуйте, Валерий Яковлевич, — подумала Алиса. — Ну надо же, до чего вы привлекательны».
И сама удивилась этой мысли. Ведь до сих пор все ухажеры Алисы были плюс-минус ее возраста. И немудрено, как может быть иначе в девятнадцать лет?
Мы не должны этого делать
Алиса влюбилась в своего преподавателя и в этом не могло быть никаких сомнений. Все приметы были налицо: сердце билось часто, образ Валерия Яковлевича представал перед мысленным взором до тысячи раз на дню, и ее трепет перед преподавателем заметили даже подружки.
— Алиска, ты ополоумела, что ли? — отреагировала ее лучшая подруга Аня, однажды догадавшись, в чем дело. — Он же старик! У него уже на уме пенсия и внуки, а не молоденькие девочки.
Валерий Яковлевич тем временем только подогревал мысли Алисы. Он всегда был с ней мил, любезен, отмечал ее успехи на занятиях, нет-нет, да высказывал какую-то шутку на тему ее исключительной успеваемости, усидчивости, эрудированности. Алиса не оставалась в долгу и выучивала факты о писателях эпохи Возрождения так хорошо, будто это были не люди, умершие сотни лет назад, а ее друзья из соседнего двора.
После пары она всегда подходила что-нибудь ему сказать, например, поблагодарить за лекцию. И, конечно, от Валерия Яковлевича не мог укрыться ее розовый румянец, ее сбивчивый голос. Она приобрела ту особую прелесть, которая свойственна только молодой влюбленной девушке, не знающей жизни и не представляющей, что ее ждет впереди.
Алиса робела и стеснялась, но не знала, что происходит в душе ее преподавателя, но подозревала, что ничего. Однажды она подошла после лекции, а он уже начал разговор с одним из студентов, тогда она написала ему записку с вопросом: «Как вы считаете, любил ли Данте свою Беатриче? Или тот факт, что он всю жизнь посвящал ей стихи, говорит о том, что он просто помешался?». Она положила ее на парту перед лектором, и он, не прерывая разговора со студентом, кивнул ей и убрал ее в карман.
Каково же было ее удивление, когда перед следующей парой Валерий Яковлевич остановил ее в коридоре и, подмигнув, отдал ту же самую бумажку, но уже со своим ответом. Алиса развернула записку. Там было написано: «Это не помешательство, это платоническая любовь. Кто не захочет посвятить стихи прекрасной девушке? Наверняка вам часто посвящают стихи».
Записка привела Алису в состояние безумия. Вечером она ждала Валерия Яковлевича на соседней улице, через которую он всегда возвращался из института после восьми вечера. Поскольку тогда быстро темнело, он вызвался проводить ее до дома, она как раз жила в соседнем районе.
На прощание Алиса посмотрела ему в глаза и сказала:
— Вы правда считаете меня прекрасной?
Валерий Яковлевич серьезно ответил:
— Конечно, считаю. Но вы же понимаете, что мы не должны этого делать?
Тогда он впервые ее поцеловал. Так началась их история, самый счастливый и одновременно самый сложный этап жизни их обоих.
Право на любовь
Естественно, они не могли открыто встречаться, ведь это моментально закончилось бы потерей работы для Валерия Яковлевича. Поэтому в институте они изображали, будто все идет по-прежнему, а вечерами виделись в тихих неприметных местах на окраине города. Совершенно естественно и непринужденно их общение перешло в пространство постели, часто это были отели на одну ночь, где бывалые работники не задавали вопросов.
Первой заметила перемены в поведении Алисы ее лучшая подруга — Аня.
— Ты как-то успокоилась… — с подозрением заметила она. — К чему бы это?
— Ой, отстань, Ань! — отмахивалась Алиса. — Заняться тебе нечем, вон билеты к экзамену лишний раз повтори лучше.
Валерий Яковлевич тоже понимал, что вечно так продолжаться не может.
— Алиса, я уйду из института. Мне сын поможет, я с ним говорил. Нельзя, чтобы ты оказалась в эпицентре скандала, тебе нужно доучиться. Не дай бог узнают…
И в этот момент она видела его смятение, как блестят от страха его глаза в темноте.
Конечно, она винила себя. Она не хотела, чтобы ее любимый мужчина остался без кафедры, ведь в своем деле он был лучшим. Так считала не только Алиса, а вообще большинство студентов курсов, которые он вел. Ведь как он рассказывал истории о писателях — заслушаешься…
Да и сама Алиса как будто начала открывать в себе что-то во время этих отношений. Она обнаружила в себе такие качества, о которых даже не подозревала. Оказалось, что она действительно многое знает во многих областях, так что Валерию Яковлевичу искренне не было скучно вести с ней многочасовые беседы обо всем на свете. Она поняла, что терпелива и такие отношения сможет выдержать не каждый. Она осознала, что мудра. Ведь, что бы ни говорили окружающие, она понимала, что их любовь — важнее всего на свете. Единственное, что ей хотелось, — это разделить с кем-то извне их большое счастье. Принять себя в этом, ведь все равно, понимая свое право на любовь, из-за разницы в возрасте со своим мужчиной, она казалась себе преступницей.
— Алиса, как это понимать? — мать застыла как вкопанная, когда увидела на пороге Валерия Яковлевича с тортиком, сдавшегося под напором Алисы, во что бы то ни стало желающей познакомить его c родителями. — Это же пожилой человек! Он тебе не пара!
Посовещавшись, Алиса с Валерием Яковлевичем решили не предупреждать родителей о возрасте предполагаемого мужчины, с которым должно состояться знакомство, боясь, что они откажут во встрече. Но и такой бурной реакции не ожидали…
— Мне пятьдесят семь лет, — скромно заметил Валерий Яковлевич. — Отлично понимаю ваше беспокойство. Мы решили просто познакомиться, по-семейному. Я сам против огласки наших отношений. Я уйду из института, и Алиса спокойно доучится.
— Конечно, вы уйдете, — внезапно сощурилась мать, — ведь я этому поспособствую. Я не допущу, чтобы детей в институте учил педофил!
Алиса не поверила, что мать пойдет на это. Тогда она должна была бы признать, что ее дочь «спуталась» с кем не попадя, а та за ней не доглядела. Такие у матери были взгляды. А то, что ее дочь может иметь собственное мнение, она не учитывала.
— Кто это еще? — вопросил показавшийся в дверях отец Алисы. — Что вам нужно?
— Ему, Вася, нужно растлить нашу дочь, — язвительно заявила мать и уставилась на Валерия Яковлевича во все глаза.
Дальше произошло немыслимое. Прямо в пальто отец Алисы бросился на Валерия Яковлевича и принялся его колотить. Торт полетел на пол и оказался раздавлен неловко подвернувшим ногу преподавателем.
— Ничего, Алиса, ничего, — утешал он ее позже на лестничной клетке, прикладывая ладонь к разбитому носу. — Этого следовало ожидать. Твои родители не видят, что ты повзрослела. И немудрено. Для них ты всегда останешься маленькой девочкой!
Прости меня
Беременность ударила Алису словно обухом по голове. И как-то отрезвила, стало ясно, что легко не будет. Слава богу, Валерий Яковлевич давно работал в компании сына, который мог бы помогать и так, но решил устроить деятельного отца на работу. Теперь он руководил отделом.
Они снимали квартиру на противоположном от института конце города. Время пролетело быстро, и Алиса вскоре родила маленькую прелестную девочку с серыми бездонными глазами, точь-в-точь как у Валерия Яковлевича. Мать, слава богу, своих угроз не осуществила. Хотя и внучку видеть не хотела, не признавала.
В целом Алиса чувствовала себя счастливой, казалось, что они смогли оторваться от погони. Они жили в уединении, она прекратила общение с прежними подругами, чтобы они ни о чем не догадались. Осталась только самая верная — Анька.
Все шло хорошо, пока однажды Валерий Яковлевич не вернулся домой позже обычного. Он выглядел плохо, лицо было серого цвета, лоб покрыт испариной.
— Любимый, что с тобой? — обеспокоенно спросила Алиса. — Ты не заболел?
— Я на улице встретил… Мне сказали… — в изумлении она увидела, что он падает на пол и, конечно, не успела его подхватить…
Валерия Яковлевича увезли в больницу. Через несколько дней, оставив дочь с Аней, она пришла к нему в палату, и он рассказал, что в тот день встретил бывшую однокурсницу Алисы.
— Была такая на твоем курсе, Маша Фирсова. Начала кричать на меня… На всю улицу… Что все знают. Что я педофил. Что меня весь институт ненавидит.
Алиса была в шоке. С Машей они вообще не общались в институте. Значит, об их связи было уже известно очень и очень многим в вузе. Кто мог об этом растрезвонить, кроме Ани? Только если родители… Но уж после того, как она родила от этого человека, они бы точно не решились. Значит, точно она.
При разговоре с Алисой Аня плакала:
— Ну прости, прости, прости меня! Я только Лене сказала по очень большому секрету… А она по всему институту разнесла. Валерия Яковлевича там очень хорошо помнят, весть разлетелась, как горячие пирожки. Я не думала, что так получится!
Но у Алисы не было особого времени злиться на Аню. Ведь врач принес известие, по тяжести несопоставимое с тем, что произошло. У Валерия Яковлевича обнаружен рак четвертой стадии, и давали ему от силы год-полтора...
Черная полоса
К муссированию конфликта подключилась пресса. «Преподаватель известного института завел роман со студенткой», «Без пяти минут педофил», «Извращенцы среди нас» — пестрили заголовки главных газет города. Дело приобрело небывалый масштаб. Алиса встречала на улице журналистов, которые пытались взять у нее интервью.
Из дома были изъяты все газеты и журналы, телевизор тоже не включался. Дом наполняла ватная тишина, прерываемая только вскриками дочки, когда та играла или плакала. Алиса приняла решение думать лишь о том аспекте болезни Валерия Яковлевича, которая касалась ухода за ним — вовремя давать ему лекарство, проветривать помещение, развлекать разговорами.
Меж тем подходил срок возвращаться с академа, который Алиса взяла по беременности. Этот факт тоже воспринимался Алисой стойко, хотя она понимала, что оскорбления неминуемы. Сын Валерия Яковлевича оплатил няню на время обучения Алисы, которая заодно должна была приглядывать за Валерием Яковлевичем. Так что, во всяком случае, эта проблема была решена.
Первая стычка произошла в первый же день после возвращения, в столовой после третьей пары.
— Ну, и каково это, спать со стариком? — осведомилась одна из ее бывших подружек, голос отдавал горечью.
Естественно, им было обидно, что она их бросила, да еще и ничего не рассказала.
Но она сама не хотела, ей пришлось, ведь общество так жестоко.
Она убеждалась в этом.
— Стой, подожди, куда ты! — услышала она, когда выходила из столовой, украдкой вытирая слезы.
Алиса обернулась. Там стоял Филипп, старшекурсник, который считался красавцем всего университета. Поговаривали, что его родители были важными людьми в городе.
— Ты уже уходишь? Можно проводить тебя домой?
Она мрачно улыбнулась, это было похоже на дурное дежавю. С той лишь разницей, что ее сердце теперь занято. И будет занято всегда.
Но ведь это был просто жест вежливости, тем более ее любимый сейчас умирает. О боже, вдруг ясно подумала она. Он умирает.
А это была хоть какая-то поддержка.
Филипп молча проводил ее до дома, вежливо попрощался и ушел. Она почувствовала, что ей стало немного, но легче. Она была ему благодарна. Кажется, это был вообще единственный человек в институте, который не злился на нее.
Как так можно
День похорон Алиса запомнила плохо. Откуда не возьмись приехали родственники с той и с другой стороны, кто-то взял на себя все хлопоты, пока она сидела в кресле, крепко обняв дочку. Она вспоминала, как пришла домой из магазина на первом этаже, оставив его буквально на минуту. А когда вернулась, было уже поздно. Его остановившийся, глядящий в пустоту взгляд — самое страшное, что она видела в своей жизни, стоял у нее перед глазами.
Филипп был рядом. Он приехал к ее дому, и она встретила его во дворе, куда выходила подышать свежим воздухом, чтобы совсем не сойти с ума. Он держал ее за руку, когда ее мир рушился. Дела складывались хуже некуда. Сын Валерия Яковлевича потерял интерес к финансированию любого аспекта ее жизни после смерти отца, ударившись в горе и пьянство, поэтому вскоре ей предстояло вернуться в родительский дом вместе с ребенком. Возвращаться туда Алиса не очень хотела, родители сильно охладели к ней, пускали скорее из жалости, ведь она их разочаровала тем, что «пошла по кривой дорожке». Она опасалась нотаций, криков и осуждающих взглядов днями напролет. Но делать было нечего.
— Послушай, Алиса, — сказал Филипп, выслушав ее мысли и сомнения, — если возвращение к родителям для тебя испытание, поживи пока у меня. Родители мне подарили несколько квартир, для них это не проблема, есть одна, которую я на данный момент не сдаю. Я с тебя не возьму денег, так как понимаю, насколько тебе тяжело. Пусть для меня это будет такое доброе дело, которое я могу сделать.
Алиса не дала ответа сразу, естественно, ее смущали такие предложения от едва знакомого человека. Но, в конце концов, он не предлагал ей поселиться вместе с ней, речь шла именно о заселении в свободную квартиру, в которой Филипп не живет. Поэтому вскоре она освободила съемную квартиру и переехала на новое место.
Там она обжилась быстро, повесила любимые пейзажи Валерия Яковлевича и расставила книги, которые он оставил ей в наследство. Но особенно не удивилась, когда через пару месяцев Филипп предложил заехать в гости и вместе поужинать. «Что здесь такого? — подумала она. — «Мой однокурсник хорошо ко мне относится, можно и поужинать, в конце концов».
Она запекла мясо в духовке и приготовила свой фирменный греческий салат. Филипп был в восторге. Ужин шел настолько уютно, приятно и непринужденно, что Алиса поймала себя на том, что впервые со дня похорон Валерия Яковлевича наконец улыбается. Но вдруг он взял ее за руку. И она словно очнулась.
— Филипп! Ну как так можно! — вскочила она из-за стола и в гневе отвернулась.
— Послушай, Алиса… Я от тебя ничего не прошу. Просто ты всегда мне нравилась, с самого первого дня, как я тебя увидел. А потом ты исчезла и… Когда я узнал, что у тебя такое горе, не мог остаться в стороне. Просто позволь мне быть рядом, если можно.
Речи Филиппа растопили сердце Алисы. Она поняла, откуда эта доброта — она ему нравилась. Причем, кажется, не только по-женски, но и просто по-человечески. Она это чувствовала. А дальше случилось то, чего она сама от себя не ожидала. Она поцеловала его.
Как это возможно
Алиса снова почувствовала, что она не одинока. Филипп был заботлив и внимателен, дарил цветы и дорогие подарки. О том, чем занимались его родители, он не распространялся, но его отец, кажется, был владельцем крупной сети ресторанов и еще нескольких бизнесов, которые были на слуху. В любом случае, о проблемах с деньгами она могла теперь забыть.
На восьмое марта он подарил ей колье из изумрудов, а на день рождения и вовсе несусветной щедрости подарок. С утра он уезжал на учебу, но написал сообщение: «Выгляни в окно». За окном стоял красный кабриолет… Филипп прислал следующее сообщение: «Нравится?».
Во всем происходящем был один только минус, в университет стало ходить практически невозможно. Естественно, их связь было нереально скрыть от общественности, Филипп открыто проявлял к ней внимание. Обезумевшие от зависти бывшие подруги чинили ей препятствия на каждом повороте. Настраивали против нее преподавателей, подкладывали в сумку открытые банки с йогуртом, чтобы испортить ей вещи, обзывали шлюхой в лицо.
Но Алисе было все это безразлично. Она почувствовала, что снова влюбляется. Конечно, на фоне маячили и другие эмоции: страх, грусть, стыд за то, что так быстро «забыла» прежнего возлюбленного. Но, конечно, она его не забыла. Он приходил к ней во снах и говорил всегда одно и то же: «Я понимаю тебя, я не виню тебя. Будь счастлива, родная». Она всей душой верила в то, что именно это он и сказал бы, увидев ее сейчас в объятиях другого мужчины.
Думала она и о ребенке. Девочке нужен отец, а раз Валерий Яковлевич не сможет им стать, то он точно хотел бы, чтобы эту роль сыграл в жизни его дочки кто-то другой. Безотцовщины он точно для нее не желал. И, уж конечно, ее благополучие было для него превыше всего.
Поэтому в то воскресенье она проснулась, предвкушая новый, ничем не омраченный день. Филиппа рядом не было, в квартире было тихо, значит, дочка еще спала. Она пошла на кухню по подогреваемому полу из мрамора, минуя гостиную с панорамными окнами, рассчитывая найти его на кухне. Но его не было и там. Что-то шевельнулась в груди Алисы. Она вернулась в спальню и резко распахнула их шкаф. Вещей Филиппа не было.
Вскоре она обнаружила, что вместе с вещами исчезли и украшения, которые он подарил ей. Тут поступил звонок на телефон:
— Добрый день, вы арендовали автомобиль в нашей компании, напоминаем, что сегодня нужно будет пригнать его обратно в салон. Там же сможете оплатить заказ.
У Алисы помутилось в глазах. Она заподозрила худшее, бросилась к сейфу, где хранила важные документы и обнаружила, что ее документы и кредитные карты исчезли. Она позвонила в банки и выяснила, что на нее уже набрано долгов на миллион рублей. Тут с ней еще и связалась хозяйка квартиры. Выяснилось, что жилье тоже арендовано.
Она позвонила Аньке, и она тут же приехала. Все прежние обиды между подругами были забыты перед лицом реального врага. Тут же был разработан план действий: обратиться в полицию, найти новое жилье, найти работу… Выяснить, кем на самом деле был Филипп.
Наведя справки в институте, она поняла, что на самом деле он никогда там не учился. Просто невесть как пробирался туда и сидел на парах, изображая студента. «Вот почему он так часто прогуливал», — подумала Алиса.
Она позвонила сыну Валерия Яковлевича, плакала. Тот скрипнул зубами и сказал, что разберется с самой крупной частью ее долга. «Но вообще, — сказал он, — надоела ты мне. Все висишь на шее у своих мужиков. Пора уже устраивать свою жизнь».
Настоящая жизнь
Алиса устроилась на самую скромную работу администратора в фитнес-клубе через дорогу. Заведение было частное, только открылось, и она зарабатывала три копейки, не хватало практически ни на что, ужиматься приходилось постоянно. На фоне той роскошной жизни, которую они вели с Филиппом, пусть она была и подставная, дефицит многих благ ощущался особенно остро.
«Как же мне обеспечить дочке достойную жизнь?» — спрашивала она сама себя по ночам, когда оставалась одна.
Веры в лучшее, веры в людей и мужчин у нее совсем не осталось. Нужно было как-то решать насущные вопросы. Она существовала в режиме робота, который разделывается с одной задачей и тут же принимается за другую, стараясь эмоционально не вовлекаться в происходящее. И только Анька, ее лучшая подруга, по-прежнему поддерживала ее.
— Алис, ну нельзя так. Ты вечно сидишь дома, давай моим предкам твою дочку оставим и сами в кино сходим, а?
И они шли в кино.
А потом как-то раз она пришла к ней в гости, хитро улыбаясь.
— Представляешь, я нашла классную подработку!
На эту новость Алиса отреагировала апатично. Новая подработка нужна ей, а нашла ее Анька. Судьба снова максимально справедлива, спасибо ей.
— Ты не поняла! — продолжала светиться Анька. — Ты тоже можешь попробовать.
— И что надо делать? — нехотя отреагировала Алиса.
— Размещать ссылки в интернете, чтобы люди по ним переходили и оформляли на себя банковские продукты. Карты там, займы, кредитки… Можно неплохо в месяц зарабатывать!
— И сколько ты заработала?
— Ну, пока немного, пять тысяч.
— Пять тысяч! — воскликнула Алиса. Для нее это были большие деньги теперь, когда кроме себя ей было рассчитывать особо не на кого.
— Ну что, попробуем вместе?
Они зарегистрировались на сайте удаленной работы, где нужно было взять ссылки, составили несколько объявлений и разместили их в социальных сетях Алисы.
— Все деньги, которые заработаешь сейчас, будут твои. Хочу тебе помочь. Ты так много пережила, — сказала ей Аня. Алиса обняла подругу.
В первый раз им удалось заработать всего пару тысяч, но теперь они иногда сидели по вечерам вместе и пробовали размещать объявления, превратив это действие в своеобразный девичник: лопали пирожные, задорно смеялись и бурно реагировали на каждый успех.
Алиса не относилась к этому действу серьезно, пока не закончился месяц и она не осознала, что за этот месяц они вдвоем заработали порядка двадцати тысяч рублей. Анька сказала ей, что можно еще освоить рекламное привлечение и тогда зарабатывать еще больше, они планировали этим заняться.
Так или иначе, почва под ногами уже начала ощущаться.
Чувство нормальной жизни пришло к Алисе, когда она впервые смогла выбраться из города на праздники вместе с Анькой и дочкой, и все это благодаря новой подработке.
Они поехали в Калининград и сидели на пляже, глядя на бегущие волны. Алиса думала о своей жизни. Так или иначе, она смогла все преодолеть, какие бы испытания она ни встретила на своем пути.
И, хотя ее осуждали люди, как человек хуже от этого она не стала. В ее судьбе было все — и настоящая любовь, и настоящая дружба, и настоящее предательство.
А значит, и жизнь ее — самая настоящая, и она сама, конечно же, — тоже.