– Прошу, – Дар водружает на деревянный столик передо мной поднос до отказа забитый едой.
Сам садится напротив, небрежно поправляя на бёдрах спортивные штаны, берёт одну из чашек и наливает себе кофе. Закутываюсь плотнее в лёгкий шёлковый халатик, поджимая под себя ноги. На террасе тепло, погода стоит прекрасная. Только с озера немного дует. Впрочем, сейчас ещё утро, и днём здесь, наверно, даже станет жарко. Да и Дару ветерок, судя по всему, не мешает. Он расхаживает босиком и в одних спортивных штанах.
– Кофе налить? – Родин вопросительно выгибает бровь, поднимая на меня свои изумрудные глаза.
– Да, давай, и блинчики мне передай. Они с чем? – опускаю ноги с ротангового кресла и сажусь ровнее.
– С творогом и вареньем каким-то, – бормочет Дар, подавая мне тарелку.
Сам же загребает себе весь омлет и бекон. Даже не спрашивая, буду ли я. Улыбаюсь, наблюдая за тем, как быстро он расправляется с завтраком, словно, боится, что отниму… Эгоист! И тут же розовею немного, потому что вспоминаю, что эгоист он далеко не во всём… Перевожу взгляд на озеро за его спиной, чтобы отвлечься от этих навязчивых мыслей, но это не так-то просто сделать. Тело до сих пор после совместного душа ощущается подтаявшим эскимо…
Здесь очень красиво и тихо. Сосны кругом, серебристая гладь озера, крепкие деревянные мостки, мощёные дорожки, уходящие в лес. Разбросанные по ухоженной берёзовой роще отдельно стоящие бревенчатые домики…
– Почему ты снял этот домик? – интересуюсь у Дара, разрезая блинчик.
– М-м-м… Здесь нам никто не помешает…
– Почему снова в «Лукоморье»? – более осмысленно интересуюсь я.
И улыбка застывает на его лице, а в глазах сверкает что-то чувственное и очень порочное.
– Мне кажется, это очевидно, – отвечает Родин, и масляный взгляд выразительно перетекает на мои губы, а потом возвращается к глазам, оставляя после себя раскалённые борозды на моем лице.
И от такого неприкрытого сексуального посыла у меня внутри всё начинает дребезжать. Хочется убежать отсюда к чёртовой матери… Просто, встать и уйти.
– Гештальт не закрыт?! – закатываю глаза, скрывая за сарказмом нарастающую внутреннюю нервозность.
– Если тебе угодно, – нагло соглашается Дар, откидываясь в плетёном кресле и вытягивая руки по подлокотникам.
На это мне хочется закатить глаза ещё раз, но лень повторяться.
– Так-так… В машине и загородном клубе уже было… – ехидничаю я, – Ещё нам надо куда-то ехать?! В Большой театр пойдём?!
– В Большом? – немного шокировано уточняет Дар, даже для него, похоже, это слегка дикий вариант, – Не-е-ет… Там ты меня со стояком не динамила…
– В офисе?! – уточняю я.
– Нет, Лиль, в офисе тоже не предложу, – отрицательно качает он головой и разливает нам кофе по чашкам.
– Интересно, – тяну я, подпирая ладошкой подбородок и с любопытством взирая на своего собеседника, – Это из принципа или из-за камер?!
Родин криво усмехается, снова принимаясь за завтрак.
– Не в этом дело, – сообщает мне тоном, которым обычно ведутся дружеские беседы, но точно не говорят об интимных отношениях, – Просто, секс в офисе он быстрый, агрессивный, физически не очень удобный. Подозреваю…
Насмешливые глаза опять гарпунами впиваются в моё лицо, ловя каждую эмоцию.
– Подозреваю, что ты пока от такого не кончишь, – доверительно заканчивает свою мысль Дар.
Он замолкает, а я чудом не давлюсь своими несчастными блинами. Лёгкий шутливый флёр, витающий до этого над нами, тут же пропадает, и в этом душном, уплотнившемся вокруг воздухе мне становится нечем дышать. Кровь приливает к лицу пульсирующим жаром.
– Неожиданный ответ, – бормочу я, чтобы сказать хоть что-то, и отвожу глаза, потянувшись за своей чашкой.
– Я хочу, чтобы со мной ты всегда испытывала оргазм, что тут неожиданного? – добивает меня Родин своей способностью самым будничным тоном произносить обычно непроизносимые вещи.
Вместо ответа шумно глотаю кофе, который застревает где-то посередине шеи, царапая горло.
– Тут, вроде бы, конюшня есть? Может, на лошадках покатаемся? – спрашиваю, меняя тему, а Дар фыркает со смеху.
– Извини, Лиль, но сегодня вся физическая активность будет в пределах номера, – скалится он, – В прошлый раз верховой прогулке со мной ты предпочла спрятаться в SPA-салоне.
Вот же злопамятный гад! У меня начинает гореть лицо от таких заявлений, чтобы это скрыть, я сразу нападаю.
– Как самонадеянно, Даниил Аронович, не сотритесь…
Родин продолжает пошло улыбаться, оставляя без ответа мои ехидные слова. Расправившись с едой, он подливает себе ещё кофе из кофейника, делает глоток, сканируя меня прищуренными глазами поверх чашки, и демонстративно медленно опускает её на столешницу.
– Слушай, Лиль, если мы завтра всем объявляем о свадьбе, то можем уже не предохраняться? – вдруг уточняет он.
От неожиданности чуть не давлюсь. Ну, вот зачем он, а?!
– А нельзя, просто так, пока пожить?! – немного агрессивно отвечаю, потому что меня злит, как он портит такое прекрасное утро, – Без детей?!
– Ну, да, – хмыкает Дар скептически, – Child-free…
– Да, – отрезаю я, – Мне двадцать лет. Могу я немного для себя пожить?!
– И как долго? – он впивается в меня своими бешеными глазами так, что хочется очень далеко его послать.
Сдерживаюсь, пытаюсь отшутиться.
– Как только решусь обзавестись потомством, ты узнаешь об этом первым, обещаю, – растягиваю губы в резиновой улыбке.
Дар не ведётся. Всё так же выжидающе смотрит пару секунд, а потом сцепляет руки на груди и откидывается в своём кресле.
– Не хочешь говорить – не надо. По сути, мне плевать, – выдаёт равнодушно, наконец, отводя от меня свои пытливые глаза.
Хмурюсь, аппетит пропадает. Тянусь за своим кофе и опять с ногами забираюсь в плетёное кресло. Начинаю дрожать и покрепче запахиваю на груди халатик. Чувствую повисшее в воздухе напряжение. Понимаю, что Дар врёт, и его задевает мой уход от ответа. Но мне тоже плевать, наверное… Переживёт!
Завтрак мы заканчиваем в гробовом молчании. Я давлюсь остатками блина, а Дар наблюдает за этим, развалившись в своём кресле напротив. Напрягает его чуть прищуренный взгляд, направленный на меня. От него у меня холодеет затылок, и в то же время слабеют ноги, несмотря на то, что я сижу. Я слишком хорошо помню, когда Родин ещё так смотрел на меня. Тоже утром, тоже после завтрака, только в его эскалейде, когда мы ехали из Казани в Москву. И чем закончилось для меня то утро, я тоже прекрасно помню…
Именно, поэтому сейчас мои руки мелко дрожат, когда я отставляю пустую чашку. Тогда это было на грани, и… я не уверена, что хочу. Вот только внутри, всё равно, уже тревожно и требовательно ноет. Очень странное ощущение, как будто твоё тело предаёт тебя…
– Что будем делать? – интересуюсь, как можно беспечней, поднимая на Дара нарочито ясный непонимающий взгляд.
Он только кивает в сторону номера и поднимается с кресла. Распахивает передо мной стеклянную дверь и ждёт пока, войду внутрь. Ладно… Тоже встаю и прохожу мимо него в гостиную. Дар кладёт руку мне на поясницу и подталкивает в сторону красного кожаного дивана в центре. Но у меня вдруг так подкашиваются ноги, что я торможу, не дойдя до него пару метров.
Родин не настаивает, обходит меня кругом и сам разваливается передо мной между подушками, широко расставив колени. Трикотажная ткань штанов на его бёдрах натягивается, и становится очевидно, что у него уже стоит. Медленно перевожу взгляд с выпирающего сквозь ткань члена вверх на мужское лицо. Всё тот же взгляд: режущий, хищный и одновременно какой-то ленивый, словно, с поволокой. И даже тени улыбки нет на его лице. Мне неуютно и горячо…
Я так и застываю безвольно перед ним, растерянная и робкая, как будто не мы занимались сексом почти сутки напролёт. Просто, кажется, что до этого я была здесь с другим человеком. Дар поднимает руку, подхватывает кончик халатного пояса и тянет его на себя, свободный узел тут же поддаётся, и полы халатика распахиваются, повисая вдоль моего обнажённого тела. Колкие мурашки бегут по коже от дикой смеси прохладного воздуха и тягучего мужского взгляда, ощупывающего каждый изгиб. После нескольких томительных секунд Дар снова смотрит мне в глаза и подманивает пальцем.
Делаю к нему шаг и ещё один, пока не замираю прямо между его широко расставленных ног. Он задирает голову, смотря на меня снизу-вверх, сдёргивает халат, который, сползая с моих плеч, падает на пол. Шероховатые мужские ладони обхватывают мои ноги в районе колен и медленно ведут выше, пока правая рука не накрывает мой лобок, а левая - не сминает ягодицу. Качнувшись, выставляю руки вперёд и упираюсь ему в плечи, чтобы не упасть, чуть расставляю ноги, пропуская его ладони к своей промежности. Он всё так же смотрит мне в глаза, тяжело и пристально, и мы молчим. И от этого молчания у меня звенит в ушах. И собственное учащающееся дыхание кажется слишком громким.
Непроизвольно охаю, когда Дар начинает растирать мою влагу по складочкам, немного болезненными, небрежными движениями. Закусываю губы и привстаю на цыпочки, когда толкает два пальца в меня. Вижу, как начинают трепетать крылья его носа в этот момент, расширяются зрачки, как он тоже нервно облизывает нижнюю губу, глядя на меня. Ногти впиваются ему в плечи, подаюсь ближе, насаживаясь на пальцы сама. Он отпускает мою ягодицу и левой рукой тянет резинку своих штанов вниз, высвобождая налившийся кровью член. Проводит по нему кулаком, а затем лезет в карман и достаёт оттуда квадратик презерватива. Молча, протягивает его мне, а сам откидывается на диване, обняв руками спинку и угрюмо глядя на меня.
Мои губы дёргает нервная улыбка, потому что это очень примечательное зрелище, которое будет преследовать меня, наверно, до конца жизни – развалившийся на диване Родин с торчащим из штанов стояком наперевес. Но его настроение, напряжённое и какое-то завуалированно злое, не даёт возможности расслабиться и уж, тем более, пошутить. Поэтому я молча опускаюсь перед ним на колени, распечатывая презерватив. Начинаю было неумело раскатывать по члену, но Дар перехватывает его у меня и засовывает латексный кружочек мне между губ, а потом давит на затылок, чтобы наклонилась.
Послушно опускаюсь ртом на член и старательно губами натягиваю презерватив до самого основания ствола, прикрывая глаза. Когда упираюсь носом в пах, Дар нажимает мне на затылок, не давая подняться. Горло окольцовывает спазм, сжимая толкнувшуюся в него головку, и сквозь моментальный шум в ушах, я слышу, как Дар довольно выдыхает, прижимая мою голову к себе уже двумя руками.
Инстинктивная паника от неожиданности и невозможности дышать парализует мозг. Мычу и дёргаюсь, пытаясь увернуться, беспорядочно стучу кулаками по его бёдрам. Секунда-две, и Дар резко оттягивает мою голову от себя, наматывая волосы на кулак и заставляя поднять к нему лицо. Я тут же надсадно закашливаюсь и вытираю слюни с подбородка, поднимаю на него ошарашенный, размытый из-за выступивших слёз взгляд.
– Охренел? – шепчу зло.
– На член садись, – вместо ответа предлагает Дар, снова ведя кулаком по своему перевитому венами стволу, находящемуся у меня прямо перед глазами.
– Ты охренел, – констатирую факт, но вместо того, чтобы послать его куда подальше, удивляю сама себя, поднимаюсь с колен и залезаю на диван, ставя ноги по обе стороны от его бёдер.