Здравствуйте, уважаемые читатели!
С вами снова я, Сергей Соколов, и сегодняшняя моя история вновь связана с сотрудниками лагерей. Это очень важно, узнать и понять те обстоятельства, которые формировали их отношение к жизни и людям. Не каждый человек решится стать ликвидатором группы туристов. Но сотрудники лагерей, по одной из криминальных версий, решились. Почему это произошло? Почему люди были готовы ликвидировать других людей? И почему у них сформировалась эта готовность, можно сказать, к преступлению?
Хорошо было бы прочитать книгу бывшего заключённого Ивдельлага. Увы, такой книги не нашлось. С узников брали подписку о неразглашении условий содержания, люди выходили на свободу и не писали книги. Поэтому придётся использовать воспоминания заключённого другого лагеря.
Но прежде, как эпиграф к сегодняшней истории, я хочу привести вам положения из одного документа.
Приказ НКВД СССР N 0024 от 5 января 1943 года, подписал заместитель Народного Комиссара внутренних дел СССР Круглов. Этим приказом ваедена в действие Инструкция о действиях начальствующего и надзирательского состава тюрем в случаях тревоги.
Разделом 5 определяются действия при попытке заключённого (заключённых) бежать из тюрьмы.
П. 34. Пресечь попытку побега - значит, задержать заключённого ранее, чем он скроется из поля зрения сотрудников тюрьмы.
П. 35. Для успешного задержания заключённого необходима быстрота, чёткость и слаженность действий как постоянных надзирателей, так и всех находящихся в данный момент на территории тюрьмы сотрудников тюрьмы.
П. 36. Постовые надзиратели наружных постов практически преследовать бегущего не могут (так же, как и надзиратели внутренних постов). Но они обязаны без предупреждения и без выстрела в воздух открыть огонь по беглецу, не допуская никакого промедления."
Более подробно порядок действий по задержанию беглецов я расскажу вам в одной из следующих историй. А сегодня я хочу обратить внимание вот на что. Если заключённый не успел скрыться из поля зрения, это не считается побегом, а считается попыткой побега. И за это время охранник обязан применить по нему оружие без предупреждения.
Вот исходная позиция. Сотрудник лагерей должен быть готов застрелить убегающего заключённого в любой момент, не медля и не раздумывая. Вы об этом думали? Подумайте! Это очень важно.
А мы с вами, определив исходную позицию, переходим к свидетельствам очевидца.
Это Анатолий Владимирович Жигулин. Родился 1 января 1930 года в городе Воронеже. Его прапрадедом был декабрист Владимир Федосеевич Раевский. Родители Анатолия работали на почте. Во время войны семья восемь месяцев жила во фронтовой зоне.
В 1947 году Анатолий с товарищами создаёт подпольную Коммунистическую партию молодёжи. Её цель - свержение режима Сталина и возврат к ленинским нормам жизни. В 1948 году стал членом политбюро КПМ.
В 1949 году НКВД вычислил подпольную организацию. Анатолий среди других 30 членов КПМ был арестован и 24 июня 1950 года решением "Особого совещания" приговорён к 10 годам лагерей. В 1950 -1951 годах срок отбывал в Тайшете на лесоповале, затем был переведён на каторжные работы на Колыму и провёл там три года на урановых рудниках.
В общем, врагом народа он стал в 19 лет, а освободился в 1955 году по амнистии.
В 1956 году полностью реабилитирован, закончил лесотехнический институт и литературные курсы. Поэт и писатель, член союза писателей с 1962 года, награждён орденом "Знак почёта". Ушёл из жизни в 2000 году.
В 1988 году написал автобиографическую повесть "Чёрные камни". Так называлась колония на урановых рудниках. Сегодня мы узнаем много новых интересных фактов из книги. Берём только то, что касается лагерей и сотрудников лагерей. А заодно посмотрим архивные фотографии о том, как жили люди в лагерях в те годы.
Итак, поехали.
Это конвой на этапе. Арестованные ещё не заключённые, ещё в гражданской одежде. Вот так этапами и гнали людей сотрудники лагерей.
О Тайшетской пересылке.
"Вагон почти вплотную подогнали к дощатому забору. Забор был необычен своими высокими стенами. Они были высотою метра в четыре. И это была не случайность. Такая высота понадобилась для того, чтобы пассажирам транссибирских экспрессов не попадались на глаза заключённые."
Видите, всё, что связано с лагерями, тщательно скрывалось.
"В загоне уже были женщины из первого вагона. Их было около тридцати, и у каждой на руках грудной ребёнок. Из разговора выяснилось, что юные женщины с младенцами на руках - жёны ещё не сложивших оружие бандеровцев. И что приговорены они всего лишь к бессрочной ссылке в глухие районы Сибири. Но суд постановил доставить их на место ссылки под конвоем, строгим этапным порядком."
Вот так, никого не щадили, ни женщин, ни детей.
"Построили нас по пятёркам. Впереди - женщины. Шесть или семь пятёрок. А в следующей за ними пятёрке шёл я.
Догремел голос, произносивший обычное, давно надоевшее:
"Из колонны не выходить! Шаг влево, шаг вправо считается побегом. Конвой применяет оружие без предупреждения! Шагом марш!" Конвойных было шестеро. Двое шли впереди, двое по бокам, двое позади. Пятеро с автоматами, шестой - начальник конвоя - с пистолетом и собакой."
Вот так, первое, о чём сказали, - шаг в сторону - побег и расстрел.
"Одна из женщин споткнулась и упала, выронила ребёнка. Строй смешался. Я и сосед помогли женщине подняться.
Шедший слева конвоир заорал:
"Не спотыкаться! Не падать! Какого ... падаешь, сука!"
Конвоир догнал нас и ударил женщину прикладом автомата в спину. Женщина снова упала.
Сосед рванул на груди рубаху и пошёл на конвоира:
"Женщину беззащитную бьёшь, падла!"
С хвоста колонны к нам бежал начальник конвоя и, стреляя в воздух из пистолета, неистово орал:
"Стреляй! Стреляй, вологодский лапоть! Он же вышел из строя! Он напал на тебя! Приказываю - стреляй, или я сам тебя сейчас пристрелю! Рядовой Сидоров! Выполняйте приказ!"
Солдат оцепенел от страха. Если бы он начал стрелять, я, как и многие другие, был бы убит.
Сосед вошёл в строй. Теперь его уже нельзя было застрелить.
Начальник конвоя приказал:
"Ложись! Всем заключённым ложись!"
Заключённые упали. Младенцы и женщины плакали. Лежали мы в грязи часа два - пока не прибежало на выстрелы лагерное и охранное начальство."
Соседа Анатолия поместили в БУР. Анатолия тоже. За то, что помог женщине подняться и подобрал с земли её младенца.
Добавить нечего. Зверство? Зверство. О человеческом отношении к людям речь даже не шла. Чувствовали свою власть над территорией и над людьми, которые там оказались.
Нет, всё-таки добавлю. Смогли бы такие люди ударить прикладом в голову Слободина и Тибо - Бриньоля? Смогли бы заставить туристов идти без обуви по снегу? Смогли бы нанести травмы Люде Дубининой? Без сомнений смогли бы. А если бы кто не смог или не захотел, то тоже остался бы навечно в ручье. Вот такая история.
Вот ещё одно фото из архива. Погрузка руды. Зимой, летом, всё вручную. Горы руды.
О лесоповале.
"Голод давал себя знать. Не выполняющие норму получали вечером всего 200 граммов хлеба и половник баланды. Питание и затраты энергии были несопоставимы. Кроме того, мы недосыпали. Будили нас в шесть, а то и в пять часов утра - надо ведь к началу светового дня дойти до лесосеки - двенадцать километров.
Конвоиры шли по протоптанной вчера дороге, а нас гнали по глубокому снегу, били прикладами, травили собаками, пристреливали отстающих. Особенно зверствовал начальник конвоя некто Воробьёв".
Смотрите, а ведь были такие Воробьёвы и в других колониях. Вы думаете, что им стоило ликвидировать группу туристов? Да ничего не стоило. Вот они, жестокие, беспощадные изверги с руками по локоть в крови. Были они, были, и было их много. И для них было всё равно - гнать туристов босиком до Вижая, или ликвидировать и сбросить в ручей.
Вот такая история.
Это мероприятие.Выступает кто-нибудь. Или доводят требования. Или разбор полётов.
Об охоте на людей.
"Кроме унизительного голода, кроме всяких зверств и жестокостей, вспомнилось самое страшное, что вообще было в жизни. Это охота на людей.
Людоедский этот спорт был особенно распространён среди конвоиров и охранников именно на 031-й колонии Озёрного лагеря. Он процветал, впрочем, везде, где были подобные условия - на работах в лесу, в поле, при конвоировании небольших групп заключённых, при этой ужасной близости автомата и человека, которого можно застрелить.
Играла роль система поощрения охраны за предупреждение и пресечение побегов. Застрелил беглеца - получай новую лычку, получай отпуск домой, получай премию, награду. Несомненно, имела место и врождённая агрессивность, свойственная молодым людям. Кроме того, солдатам ежедневно внушалась ненависть к заключённым. Это, мол, все власовцы, эсэсовцы, предатели и шпионы. Раздражающе действовали на конвоиров и неограниченная власть над людьми, и само оружие в руках, из которого хотелось пострелять. Стреляли заключённых чаще всего либо молодые солдаты, либо закоренелые садисты - убийцы вроде упомянутого Воробьёва. Один из конвоиров выбирал себе жертву и начинал за ней охотиться. Он всеми силами, уловками и хитростями старался выманить жертву из оцепления. Часто обманом, если умный и опытный бригадир не успевал предупредить новичка.
Скажет солдат такому:
- Эй! Мужик! Принеси-ка мне вон то брёвнышко для сидения!
- Оно за запреткой, гражданин начальник.
- Ничего, я разрешаю. Иди!
Вышел - очередь из автомата, и нет человека. Случай типичный, банальный. С одной стороны по инструкции конвоир может приказать заключённому выйти из оцепления. По этой же инструкции он может вышедшего застрелить.
Обычно человек чувствует, когда его хотят застрелить. Передаются какие-то биотоки. Со мной было несколько таких случаев на 031-й.
Однажды - в ремонтной бригаде Сергея Захарченко. Ремонтная бригада приходит на участок работы. Конвоиры ставят колышки с белыми дощечками впереди и позади на железной дороге, и с боков тоже. Это и есть в данном случае, за колышками, запретная зона. Один солдат вдруг приказал мне:
- Пойди-ка сруби вон то деревце. Оно мешает мне видеть дорогу, обзору мешает.
Захарченко услышал и громогласно приказал:
- Жигулин! Никуда не выходи! Он тебя убьёт! Вся бригада - ложись! Ложись на шпалы между рельсами. Приказы конвоя не выполнять! Лежать! До прихода начальства из лагеря!
Конвойных было пятеро. Начальник конвоя, старший сержант, всё понял и спорить с бригадиром не стал. Он несколько раз выстрелил в воздух из нагана. Вызвал начальство. Пришло несколько офицеров. У солдата отобрали автомат и под конвоем отправили в казарму. Но такой счастливый исход был редок".
Анатолий Жигулин приводит в книге и другие случаи, которые закончились трагически. Не могу не привести этот фрагмент.
"Вчера Володя Бобров рассказал мне, как был застрелен латыш Плингис. Это было уже без меня, в 1954-м году. Бригада по рубке просеки отдыхала в обеденный перерыв. Начальник конвоя Воробьёв приказал Боброву взять топор и идти в лес рубить визирку! Бобров сразу почувствовал: убить хочет. И отказался наотрез. Схватился руками за корни сосны, лёг на землю:
- Никуда не пойду! Ничего не вижу - у меня очки запотели.
Воробьёв зверски избил его ногами, но от сосны не смог оторвать. И обратился к Плингису:
- Тогда иди ты!
Латыш Плингис взял топор, пошёл в чащу впереди Воробьёва. Через несколько минут раздались две автоматные очереди. Воробьёв убил несчастного латыша. А у Плингиса в колонии был двоюродный брат Мельберис. Можно представить его горе.
Убийство Плингиса, как и многие другие подобные дела, было оформлено как побег. Полуграмотный опер составил протокол, и дело с концом.
К слову сказать, весной 1951 года на моих глазах был подстрелен заключённый Бегаев (кажется его звали Виктор). Пуля из карабина пробила ему правую сторону груди, но он, однако, успел рвануться и упасть с визирки (он тоже рубил визирку) в оцепление. Солдат не смог сделать второго выстрела. Бегаева увезли в больницу. Возможно, он остался жив."
Визирка - это прямой, вырубленный в чаще леса просвет с вешками на нём, визуальный луч для будущей просеки, дороги.
Скажите, дрогнет ли рука, чтобы ликвидировать туристов, у сотрудников лагерей, занимавшихся охотой на людей? Ответ очевиден - не дрогнет.
Вот такая история.
В следующей статье мы с вами продолжим знакомство с книгой Анатолия Жигулина.
Продолжение следует...
А я заканчиваю первую часть статьи.
До свидания, уважаемые читатели!
До встречи на канале.