Но вернемся к нашему отпускному распорядку дня. После продолжительной дневной прогулки мы приходили домой, и подолгу с удовольствием обедали. Питались мы в те времена исключительно не правильно, не считали калорий, в уверенности, что тратим их в прогулках вполне достаточно. Посему недорогие и очень вредные макароны, либо картошка частенько бывали нашим гарниром, а мясное составляющее обеда – это масштабные котлеты, сосиски, курица, или «ножки Буша». Помните? Те самые, гигантские, которым позавидовал бы любой средне-статистический австралийский страус. Что-бы кто не говорил, но это была порция так порция, настоящая мужская порция мясоеда! Хорошо, что жена разделяла мои вкусы, и пара окороков приводили нас с ней в послеобеденную эйфорическую истому, плавно переходящую в сон.
Джокер, как вы понимаете, не обедал (стандартное двухразовое питание), поэтому его послеобеденный сон начинался сразу по приходу домой после водных процедур.
Обыкновенно сон застигал нас кого где. Меня чаще всего в гостиной на диване с книжкой, Маринку в нашей спаленке тоже за чтением, а Джокерелло разваливался на полу совершенно в любом месте: в кухне, гостиной, коридоре и повернувшись кверху пузом, как любят стаффы оглушительно храпел, раздувая брылья.
Вечером в окна пробиралось солнце, и, заходя западным виражом в сторону будущего заката, заливало комнаты ярким светом. Мы с Джокером ворчливо отползали от световых пятен, но они неумолимо снова достигали глаз и настойчиво возвращали нас к бодрости. Делать нечего, пора было одеваться (а в джокеровском случае – просто поднять задницу), и идти на вечернюю прогулку.
Вечерние прогулки в Утесе ничуть не хуже утренних и дневных. Оранжевое солнце, пробираясь к горизонту, освещает мир теплым, ярким светом, от чего предметы становятся выпуклыми и контрастными. Обычно вечерами мы шли на стадион – спортивную площадку возле школы, изобилующую сволочным битым стеклом по краям и бессменными бодрыми футболистами в центре. Подростки и дети долгими летними вечерами рубились там в футбол под руководством взрослого мужика, возможно тренера, или энтузиаста, который самозабвенно лупил по мячу вместе с детворой, периодически оглашая окрестности зычным голосом: «Я буду Чемпом!» Не знаю, что это, девиз, или мантра.
Мы с Джокером и Маринкой приходили на стадион за своей ежевечерней физической нагрузкой. Маринка и Пончик бегали, а я ходил быстрым шагом по кругу беговой дорожки, пока в центре на поле полыхали нешуточные футбольные страсти. Обычно мы преодолевали таким образом от двух до пяти километров и уже под финальные закатные лучи возвращались домой, где нейтрализовав в подъезде засаду Бельчика, заваливались в квартиру, мылись и усаживались за долгий поздний ужин.
После ужина пили чай, а иногда не чай, смотрели что-то невнятное по телевизору, и наступало мое любимое время суток – отхода ко сну. Это когда вся наша небольшая семейка собиралась в комнате, укладывалась под одеяла, и мы с женой читали, а Джокер, который читать так и не научился, следил за ночными мотыльками на потолке, слушал за окном сверчков, или гомон молодежи (которая проживая на природе, рядом с рекой, горой и лесом, имея возможность идти ночью на все четыре стороны, почему-то предпочитала жаться к подъездам и хохотать под окнами). Примерно через час Джокер уже обворожительно храпел, а книжка становилась все интереснее, и все интенсивнее смазывала рельсы, по которым катились мы с Маринкой из нормального человеческого режима дня в распорядок жизни глубоких сов.
Наконец, глаза начинали слипаться, молодежь расходилась, свет выключался, и во всем темном мире, а если нет луны, ночи там бывают непроходимо черны, оставался один лишь душевный и такой домашний, ласкающий сердце джокеровский храп.
Отдельной обособленной темой нашей утесовской жизни стоят, а точнее великолепно гарцуют лошадки.
Да, дамы и господа, вообразите себе, ваш покорный слуга со своим семейством (не считая Джокера, конечно) в тот год пристрастился к катаниям верхом. Вряд ли это можно считать полноценной ездой, и тем более спортом, но поверьте, нагрузок даже от того степенного способа освоения верховой езды, который практиковался тренером в отношении меня, заставляли чувствовать себя выполнившим нормативы атлетом, и еще раз поверьте, несмотря на мой нынешний вес и объем, по юности спорт был мне очень знаком, так что говорю не просто так.
Когда мы с Маринкой впервые слезли с лошадей и пошли домой, было полное ощущение, что мы ковбои, проскакавшие разом добрую половину американских прерий, настолько ноги наши старались принять форму колеса, а походка этому соответствовала. Тогда я узнал, что при верховой езде у человека работают мышцы ног, которые почти не подключаются в обыкновенной жизни.
Вообще, если вы любите животных, и собаки – ваш неизменный фаворит, вам сюда. Скорее всего лошади вам тоже зайдут. Они – большие и странные собаки, конечно при близком знакомстве обнаруживается масса отличий, но какая-то неуловимая общность определенно есть.
Когда впервые садишься на лошадь (в моем случае это делается с табуретки, а тренер еще и подсаживает), тебя обуревает удивительная смесь чувств: щенячий восторг впечатлений смешивается с сильно ощутимой одним местом не комфортностью седла, при этом тебе очень высоко (в моем случае, сами понимаете, коняга должен быть масштабен под стать наезднику), хочется вцепиться в повод, но этого делать категорически нельзя. Лошадь живет своей жизнью, это вам не лисапед, или байк какой-нибудь: шевелит ушами, отмахивается от насекомых мордой и хвостом, переминается с ноги на ногу, норовит сожрать веточку, или кустик. В общем, полный набор впечатлений, а когда она начинает идти, даже не знаю, это вообще с чем это сравнить человеку, родившемуся и выросшему в развитой цивилизации. Короче, если вы никогда не садились в седло, очень советую. Но нужно найти нормальный прокат и внимательного тренера, иначе, попав на алчного и недобросовестного коммерсанта, рискуете навсегда испортить себе впечатление от верховой езды, как, впрочем, и от любого другого занятия.
Сначала мы катались по открытому манежу, просто полянке, на которой вытоптан круг, потом, когда немного научились справляться с конями, нас стали брать на прогулки по санаторию, а потом и на гору.
Поездка на гору верхом, это нечто. В рожу тебе летят ветки, от высоты дух захватывает, особенно, когда спускаешься, крутой уклон - высота, плюс рост лошади плюс твой. Лошадь головой как-бы уходит вниз, и ты сидишь, упираясь рукой в седло с главной мыслью, не съерашиться бы отседова, а твой непарнокопытный паразит, почуяв, что внимание седока ослабло, принимается оголтело пожирать всевозможные встречные ветки, которые так и норовят спружинить из конской пасти тебе прямо в лоб.
Но все равно это прекрасно! Вокруг красота и волшебно чистый полный кислорода и раскрашенный пряными лесными запахами воздух, над головой синее-синее небо, под ногами – поселок и величественная Волга совсем вдали. А ты неторопливо едешь на своем четвероногом друге, чувства которого уже научился немного понимать, и с чьими движениями стараешься слиться. Ты в группе всадников, ведешь неспешный разговор ни о чем, и думаешь, как хочется заорать от счастья, и как невозможно, немыслимо просто ни с кем этим не поделиться, но те, кто сейчас не с тобой все равно понять и соощутить этого до конца, во всей рвущейся к белому свету полноте не смогут, а кто с тобой и так все понимают и сами все ощущают. Ох, эти конные прогулки, как я скучаю по ним теперь. По закону подлости, последние десять лет в наши короткие приезды в Утес нам ни разу не удавалось прокатиться, все время мешали разнообразные обстоятельства, но такова уж жизнь, и ничего с этим не поделать.
Но вернемся к герою нашего рассказа. Казалось бы, при чем тут вообще Джокер? А вот очень даже и при чем. Мы ходили на конюшню часто, то катались, то просто навещали лошадей, принося им вкусняшки: сухарики, или сушки. Меня по весу могли катать только два мерина: высокий и статный бурый конище Буцефал (Буцик), или белый в яблоках Выбор, списанный из милиции за трусоватость, хитрый и спонтанный товарищ. Маринку обыкновенно катали: мерин Сапфир, или Аметист, а может вообще Алмаз, либо его напарник Локатор, со скверным характером, норовивший то укусить другую лошадь, то сожрать что-нибудь в округе, а иногда совсем маленький но шустрый Воробей. Мы, конечно, старались в первую очередь угостить своих лошадей, но угощение доставалось всем, и нашим компаньонам, и подрастающему жеребцу красавцу Рохану и толстой ослице Мане (которую купили как беременную, но оказалось она просто жирная) и поняшкам: Морфию и второму, чьей клички уже не вспомнить. Так посещая лошадей постепенно мы поближе познакомились с инструктором Сергеем, который заведовал прокатом, и однажды Сергей попросил нас привести на конюшню Джокера.
Посещая лошадей, постепенно мы поближе познакомились с инструктором Сергеем, который заведовал прокатом, и однажды Сергей попросил нас привести на конюшню Джокера.
По образованию Сергей был ветеринаром, и как бывает довольно часто, заядлый лошадник не ровно дышал и к собакам. Наш собака-картинка Джокер вызывал его вполне понятное любопытство, а также желание потискать мохнатого молодца и даже сфотографироваться с ним.
И вот в назначенный день, а если уж быть совсем точным, то вечер, когда прокат закрывался, и лошадей отправляли в стойла, мы заявились с Джокером и, войдя в ворота конюшни, отпустили его с поводка.
Это шоу надо было видеть лично! Джокер на мгновение замер, буквально застыл как был, и его без того круглые глаза стали вообще вот просто наикруглейшими. «Большие собаки! Огромные! Много гигантских собак!» Примерно такое что-то он, по моим представлениям, мысленно говорил сам себе на собачьем языке, совершенно обалдевая от окружавшего его конного великолепия, а если сюда добавить бьющий в ноздри даже людям специфический конюшенный запах, то возможно мысли пса продолжились чем-то навроде: «Ух ты ж едрить-мадрить едрена кочерыжка!!!»
В следующую секунду он стартанул прямо с места и принялся носиться по конюшне, высунув язык и поминутно подскакивая на задние лапы, заглядывая ко всем подряд лошадям в денники, совершенно не в силах остановить свое внимание на ком-то одном.
Лошади не меньше обалдели от такого напора, да и чего уж там, Пончич явно отличался и своим видом и поведением от всех ранее встреченных ими собак.
Они настороженно водили ушами, вращали глазами, переминались копытами, но в итоге, как ни странно, быстро успокоились, определив, что угрозы нет, и даже принялись тянуть к псу из своих стойл длинные морды, раздувая ноздри, чтобы вдохнуть как следует непривычных им джокеровых амбре.
Все закончилось великолепно, Джокер лизнул кого-то из «гигантских собак» в морду, «собака» в ответ приветливо пофырчала, и все расстались вполне довольными друг другом. Пожалуй, только маленькие пони (весьма кстати зловредные по характеру любители кусаться) отнеслись к Пончику с недоверием, ну да чего ж теперь. Герой нашей истории был отозван из свободного галопирования по конюшне, сфотографирован в компании инструктора Сергея, а также джокеровых новых друзей, и отведен на вечернюю прогулку по опустевшему открытому манежу, одна сторона которого выходила на залив и Усолье, а потому имела чудеснейший вид.
Вот таким запомнилось мне наше первое лето в Волжском Утесе (не переживайте, мы с вами, мои дорогие читатели, еще не раз туда вернемся), но я забыл, пожалуй, упомянуть еще одно важное обстоятельство того отпуска. Именно на прогулках в окрестностях поселка мы с женой впервые заговорили о перспективах в ближайшем будущем повязать Джокера в целях заселения планеты Земля обладателями прекрасных интернациональных стаффордячих генотипов. И такие перспективы у нас действительно вырисовывались.
Продолжение следует....
(с) Александр Елисеев, 2020
Все части рассказа про Джокера & Со будут доступны по хештегу
#eliseevbooks_проджокера