Краткое содержание «Собачье сердце. Глава 4» — Михаил Афанасьевич Булгаков
🎵 Краткое содержание книги в Telegram
Собачье сердце. Глава 4. Краткое содержание
На узком операционном столе раскинулся пёс Шарик. Его голова беспомощно колотилась о белую клеёнчатую подушку. Живот был выстрижен, и доктор Борменталь, тяжело дыша и торопясь, машинкой въедался в шерсть, стригя голову Шарика.
Филипп Филиппович, опершись ладонями на край стола, блестящими глазами, словно золотыми ободами очков, наблюдал за процедурой. Он признавал отсутствие шансов для пса, но все же ему было жалко привычного Шарика.
Под выстриженной шерстью засверкала беловатая кожа. Борменталь отбросил машинку, взял бритву, намылил и обрил беспомощную голову.. Затем обтер ее бензином, растянул оголенный живот пса и объявил о готовности.
Зина открыла кран, Борменталь вымыл руки спиртом и отпустил ее. Жрец выпрямился, глянул на собачью голову и произнес: "Ну, Господи, благослови. Нож". Борменталь подал ему маленький брюхатый ножик из сверкающей груды, надев такие же черные перчатки, как и жрец. Убедившись, что пёс спит, они приступили к операции.
Филипп Филиппович сжал зубы, глазки обрели острый, колючий блеск. Взмахнув ножичком, он протянул длинный разрез по животу Шарика. Кожа разошлась, хлынула кровь. Борменталь марлей давил рану, зажав ее края щипчиками. На его лбу выступил пот.
Филипп Филиппович полоснул второй раз, и они крючьями, ножницами, скобками начали разрывать тело Шарика. Показались розовые и желтые, плачущие кровавой росой ткани.
Филипп Филиппович ворочал ножом в теле, крикнув: "Ножницы!" Он залез в глубину, вырвав семенные железы Шарика. Борменталь вынул из банки другие мокрые железы.
В руках запрыгали влажные струны. Защелкали иглы, вшивая новые железы. Жрец оторвался от раны, ткнув в нее марлю, и скомандовал зашить кожу. Борменталь сквозь стиснутые зубы отметил время - 14 минут. Оба заторопились словно убийцы.
Филипп Филиппович крикнул: "Нож!". Получив его, его лицо стало страшным. Он оскалил фарфоровые и золотые коронки, одним движением нанеся на лбу Шарика красный венец. Кожу с бритыми волосами откинули словно скальп, обнажив костяной череп. Филипп Филиппович крикнул: "Трепан!"
Борменталь подал ему блестящий коловорот. Кусая губы, Филипп Филиппович начал втыкать его, высверливая в черепе Шарика маленькие дырочки на расстоянии сантиметра друг от друга по кругу.
Затем невиданной пилой, вставив ее в первую дырочку, он стал пилить, словно дамский рукодельный ящик. Череп тихо визжал и трясся. Через три минуты крышку черепа сняли.
Обнажился купол мозга Шарика - серый с синими прожилками и красными пятнами. Филипп Филиппович ножницами вскрыл оболочки. Фонтан крови чуть не попал ему в глаз, окропив колпак.
Борменталь с пинцетом, как тигр, бросился зажимать. Пот полз потоками, лицо стало мясистым и разноцветным. Филипп Филиппович становился страшнее - с сипением, оскаленными до десен зубами.
Он ободрал оболочку, углубляясь и выдвигая полушария. Борменталь побледнел, охватил грудь Шарика, хрипло произнес о падении пульса. Филипп Филиппович зверски оглянулся, промычав что-то, и врезался глубже.
Борменталь сломал ампулу, вколол шприц Шарику у сердца. "Иду к турецкому седлу", - зарычал Филипп Филиппович, выдвигая серо-желтый мозг. Борменталь сломал вторую ампулу с желтой жидкостью. "В сердце?" - робко спросил он. "Что вы спрашиваете? Он у вас пять раз умер! Колите!" - злобно заревел профессор с лицом вдохновенного разбойника.
Доктор с размаху всадил иглу в сердце пса. "Живет, но еле-еле", - робко прошептал он.
"Некогда рассуждать - живет, не живет, я в седле. Все равно помрет..." - засипел страшный Филипп Филиппович. Борменталь подал склянку с белым комочком на нитке.
Одной рукой профессор выхватил комочек, другой ножницами выстриг такой же в глубине мозга. Шариков комочек он выбросил, а новый заложил, ловко замотав нитью. Выбросив распялки и пинцет, он упрятал мозг в чашу, откинулся и спросил: "Умер, конечно?.."
"Нитевидный пульс", - ответил Борменталь. "Еще адреналину". Профессор забросал мозг оболочками, приложил крышку, надвинул скальп и взревел: "Шейте!" Борменталь в пять минут зашил голову, сломав три иглы.
На подушке появилась безжизненная окровавленная морда Шарика. Филипп Филиппович отвалился, сорвал перчатку, снял колпак и крикнул: "Папиросу, свежее белье и ванну". Он заглянул в умирающий глаз пса и молвил: "Вот, черт возьми. Не издох. Ну, все равно издохнет. Эх, жаль пса, ласковый был, хотя и хитрый".