Краткое содержание «Собачье сердце. Глава 2» — Михаил Афанасьевич Булгаков
🎵 Краткое содержание книги в Telegram
Собачье сердце. Глава 2. Краткое содержание
В Москве псы волей-неволей обучались грамоте, складывая из букв слова, связанные с едой. Шарик начал учиться читать по цветам вывесок. Сначала он ошибся, приняв голубую вывеску магазина электротоваров за мясную лавку, за что и поплатился.
Но это стало началом его образования. Шарик запомнил, что золотая или рыжая "раскоряка" означает "мясо". Изразцовые квадратики всегда указывали на "сыр".
В ту ночь господин с псом по кличке Шарик подошли к роскошной квартире в бельэтаже. Пёс внимательно разглядывал черную карточку с золотыми буквами на двери, пытаясь разгадать ее смысл. Слово начиналось с "про", но дальше следовали незнакомые буквы.
Неожиданно за розовым стеклом вспыхнул свет, и дверь бесшумно распахнулась. На пороге появилась молодая красивая женщина в белом фартуке. Шарик сразу почувствовал ее божественный аромат, похожий на ландыш.
Господин иронично пригласил пса войти, и Шарик благоговейно последовал за ним, вертя хвостом.
В богатой передней было великое множество предметов: зеркало во весь рост, отразившее потрепанного Шарика, оленьи рога́, бесчисленные шубы, гало́ши и красивая люстра под потолком. Женщина, помогая господину снять шубу, с улыбкой спросила, где он нашел такого паршивого пса. Но тот строго ответил, что Шарик вовсе не паршивый.
Сняв шубу, господин оказался в черном костюме с золотой цепочкой на животе. Он приказал женщине по имени Зина отвести Шарика в смотровую, а сам ушел переодеваться.
Зина повела пса по узкому коридору в темную каморку со зловещим запахом. Но стоило щелкнуть выключателем, как помещение озарилось ярким светом, отовсюду засверкали блестящие инструменты.
Испугавшись, что его сейчас начнут резать, Пёс рванулся к двери. Зина отчаянно закричала, пытаясь его остановить. Шарик изогнулся и со всей силы ударился боком в дверь, отчего по квартире пронесся громкий хруст. Отлетев назад, он закрутился на месте, опрокинув ведро с ватой. Вокруг мелькали стены со шкафами, инструменты, белый передник Зины и ее искаженное лицо.
Соображая, где черная лестница, Шарик наугад ударил в стекло, надеясь, что это вторая дверь. Осколки с грохотом разлетелись, а на пол выплеснулось содержимое банки с рыжей вонючей жидкостью. Распахнулась настоящая дверь - вбежал господин в наброшенном на один рукав халате, крича, чтобы Зина схватила пса. Следом ворвался еще один человек в халате, открыл шкаф, и комнату наполнил тошнотворный запах.
Он навалился сверху на Шарика, а тот в отместку цапнул его за ногу. Вдохнув отвратительную вонь, пёс закружился головой, ноги отказали, и он повалился на острые осколки, теряя сознание. "Прощай, Москва, не видать больше колбасы..." - мелькнуло в его мыслях перед тем, как он окончательно отключился.
Очнувшись, пёс ощутил легкое головокружение и тошноту, но боку не было больно - он был туго забинтован. "Все-таки отделали, сукины дети, но ловко, надо отдать им справедливость", - подумал он смутно.
Над ним раздался фальшивый голос, распевающий серенаду. Шарик открыл глаза и увидел мужскую ногу на табурете - с засохшей кровью и йодом на голени. "Это стало быть я его кусанул. - испугался пёс.
Незнакомец продолжал напевать, а затем спросил, зачем тот укусил доктора и разбил стекло. Шарик жалобно заскулил. Мужчина сказал, что больше не будет его ругать.
Приятный голос поинтересовался у хозяина, как ему удалось подманить такого нервного пса. Тот ответил, что лаской - единственным способом обращения с живым существом, а террор лишь парализует нервную систему.
Хозяин попросил Зину накормить пса купленной краковской колбасой, когда того перестанет тошнить. Зина засомневалась, не лучше ли было купить обрезков. Но хозяин строго запретил ей есть колбасу, назвав ее отравой.
Тем временем по квартире разносились звонки, из передней доносились голоса. Зазвенел телефон, и Зина ушла. Филипп Филиппович бросил окурок, оправил усы и окликнул пса идти принимать.
Шарик поднялся на нетвердые ноги и последовал за хозяином по ярко освещенному коридору в кабинет, убранство которого ослепило его светом отовсюду. Посреди кабинета сидела огромная сова.
Филипп Филиппович велел псу лечь. Вошел молодой человек с бородкой, протянул лист и тихо вышел.
Филипп Филиппович сел за громадный письменный стол и принял важный представительный вид. "Нет, это не лечебница, куда-то в другое место я попал." - в смятении подумал пёс, располагаясь у кожаного дивана.
Дверь мягко открылась, и вошедший человек так поразил Шарика, что тот робко тявкнул. Незнакомец почтительно поклонился хозяину, назвав его магом и чародеем.
Филипп Филиппович велел гостю снять штаны. У того были совершенно зеленые волосы, розовое младенческое лицо в морщинах, одна нога волочилась, другая подпрыгивала. На пиджаке красовался драгоценный камень.
Тот снял брюки, обнажив невиданные кремовые кальсоны с вышитыми кошками, от которых пёс не выдержал и гавкнул.
Из кармана брюк посетителя выпал конвертик с изображением красавицы, он смущенно подобрал его и покраснел.
Филипп Филиппович предостерегающе велел не злоупотреблять. Гость оправдывался, что делает это только в виде опыта.
На строгий вопрос о результатах, посетитель с восторгом заявил, что за 25 лет ничего подобного не видел. Хозяин поинтересовался, почему тот позеленел. Оказалось, что краску подменили бездельники, и гость яростно требовал "им морду бить".
Он жаловался, что теперь не сможет показаться на службе, и просил Филиппа Филипповича открыть способ омолаживать волосы. Тот успокаивал, что не сразу, и осматривал живот пациента, находя результат превосходящим ожидания.
Пациент, сияя, стал одеваться под музыкальный напев. Приведя себя в порядок, он подпрыгивал, распространяя запах духов, отсчитал Филиппу Филипповичу деньги и нежно пожал ему руки.
Хозяин велел не показываться две недели, но просил быть осторожным.
Зазвонил звонок, вошел лакей с листком для Филиппа Филипповича. Его сменила дама в шляпе с колье на обвисшей шее и мешками под глазами.
На вопрос о возрасте она испуганно назвала сначала 45, потом 51. Филипп Филиппович облегченно велел ей раздеться и забраться на эшафот.
Дама призналась Филиппу Филипповичу в своей последней страсти к негодяю и карточному шулеру Морицу, который увлекался модистками из-за молодости. Филипп Филиппович рассеянно запел и включил воду в умывальнике.
Пёс от стыда задремал, решив не пытаться понять происходящее. Он очнулся, когда хозяин бросил в таз трубки, а дама с надеждой смотрела на него. Филипп Филиппович важно объявил, что вставит ей яичники обезьяны.
Дама удивилась, но согласилась на операцию в понедельник, хотя предпочла бы сделать ее у хозяина дома за 50 червонцев.
Пёс опять задремал, наслаждаясь теплом, и даже успел увидеть приятный сон. Но его разбудил взволнованный голос, говоривший о своей известности в Москве и опасениях огласки перед заграничной командировкой.
Филипп Филиппович возмущенно кричал, что нельзя так себя вести, и узнав, что речь идет о 14-летней девочке, посоветовал подождать два года и жениться на ней. Но гость оказался женатым.
Двери продолжали открываться, менялись лица посетителей, гремели инструменты. Пёс размышлял о "похабной квартирке", удивляясь, зачем он понадобился хозяину.
Глубоким вечером, когда звонки прекратились, вошли четверо молодых людей, одетых скромно.
Филипп Филиппович наставительно перебил одного из вошедших молодых людей, сделав замечание, что они напрасно ходят без калош в такую погоду и наследили на его персидских коврах. Четверо посетителей в изумлении уставились на него.
Филипп Филиппович поинтересовался, кто они такие. Выяснилось, что это новое домоуправление, пришедшее обсудить уплотнение квартир после общего собрания жильцов.
Он потребовал быстрее излагать цель визита, так как собирался идти обедать.
Швондер с ненавистью заговорил, что они - новое домоуправление, пришедшее после общего собрания жильцов обсудить уплотнение квартир. Филипп Филиппович уточнил, что его квартира освобождена от уплотнения по постановлению.
Швондер ответил, что собрание сочло, что профессор один занимает чрезмерную площадь в семи комнатах. Филипп Филиппович возразил, что ему нужна еще одна комната под библиотеку. Гости онемели от такого заявления.
.
Однако Члены домоуправления потребовали от Филиппа Филипповича добровольно, в порядке трудовой дисциплины, отказаться от столовой, так как столовых ни у кого нет в Москве. Женщина язвительно добавила, что даже у Айседоры Дункан нет столовой.
Лицо профессора побагровело от возмущения, но он сдержался и не произнес ни слова, выжидая продолжения. Швондер продолжил, что следует отказаться и от смотровой, объединив ее с кабинетом.
Филипп Филиппович странным голосом поинтересовался, где же тогда он должен принимать пищу. Ему хором ответили - в спальне. Багровость сменилась серым оттенком. Придушенным голосом профессор возмутился, что по их логике ему придется есть в спальне, читать в смотровой, одеваться в приемной, оперировать в комнате прислуги, а в столовой принимать пациентов.
Он яростно отверг такие предложения, заявив, что будет обедать в столовой, а оперировать в операционной, как и все нормальные люди, а не в передней или детской. На угрозу подать на него жалобу в высшие инстанции, Филипп Филиппович вежливо попросил подождать минутку.
Филипп Филиппович стукнул и снял трубку телефона. Он сказал в нее оператору, чтобы соединили с Петром Александровичем. Когда тот ответил, профессор Преображенский обрадовался, что застал его, и сообщил, что операция Петра Александровича отменяется. Вместе с ней отменяются и все остальные операции.
Филипп Филиппович объяснил причину - в его квартиру ворвались четверо, среди них женщина, переодетая мужчиной, и двое с револьверами. Они терроризировали его с целью отнять часть квартиры. Они предложили профессору оперировать там, где он резал кроликов. В таких условиях он не мог и не имел права работать.
Поэтому Преображенский прекращает деятельность в Москве и всей России. Он закрывает квартиру и уезжает в Сочи. Ключи он может передать Швондеру, чтобы тот оперировал вместо него. Четверо нарушителей застыли, с талым снегом на сапогах.
Терпение Филиппа Филипповича лопнуло, это был уже второй случай с августа. Он требовал официального документа, при наличии которого никто не смог бы даже подойти к двери его квартиры. Настоящего, фактического документа, брони, чтобы его имя больше не упоминалось - он умер для них.
Змеиным голосом профессор обратился к Швондеру, что сейчас с ним будут говорить.
Растерянный Швондер взял трубку и заговорил с председателем домкома. Он признал, что у профессора исключительное положение, ему хотели оставить целых пять комнат из уважения к его работам. Совершенно красный, Швондер повесил трубку.
Пёс подумал с восхищением, что профессор знает какое-то особое слово, раз так оплевал Швондера.
Трое с открытыми ртами смотрели на Швондера, который назвал случившееся позором.
Затем Женщина достала из-за пазухи несколько ярких и мокрых от снега журналов. Она предложила профессору Филиппу Филипповичу купить эти журналы в пользу детей Германии по полтиннику за штуку. Но Преображенский коротко ответил, бросив взгляд на журналы, что не возьмет их.
Лица присутствующих выразили полное изумление, а женщина покрылась клюквенным румянцем. Она недоумевала, почему профессор отказывается. Тот лаконично ответил: "Не хочу".
Женщина спросила, не сочувствует ли он детям Германии. Филипп Филиппович признал, что сочувствует. Тогда она поинтересовалась, не жалеет ли он полтинника за журнал. Преображенский ответил отрицательно. На вопрос "Так почему же?" он вновь произнес: "Не хочу".
Повисла пауза. Затем девушка, тяжело вздохнув, заговорила о том, что если бы профессор не был известным европейским ученым и влиятельные лица не заступались бы за него самым возмутительным образом, его следовало бы арестовать.
"А за что?" - с любопытством спросил Филипп Филиппович.
"Вы ненавистник пролетариата!" -гордо заявила женщина.
Печально согласившись, Преображенский нажал кнопку и крикнул служанке Зине подавать обед, предложив при этом гостям остаться. Но четверо молча покинули квартиру. Вслед за ними закрылась парадная дверь. А пёс встал на задние лапы и совершил какой-то намаз перед профессором.