С самого раннего утра здание суда гудело как растревоженный пчелиный улей, зал даже не смог вместить всех желающих. Привлеченные кампанией, развернутой в местной прессе, любопытные граждане все прибывали и прибывали. Много было в этот раз и свидетелей по делу, привлеченных к участию в заседании. Процесс обещал быть небывалым по своим открытиям самых необычайных семейных тайн одной из наиболее известных фамилий графства. Об этом же свидетельствовала стайка назойливых репортеров из местных газет – охотников за такого рода сенсациями.
Заседание началось, в зал ввели и усадили на скамье подсудимых две так непохожих друг на друга личности: согбенного горем старика и разбитную вульгарную женщину лет сорока. Как уже знает читатель, стариком был мистер Артур Бекер, а его подельницей – бывшая воровка Клара Огден, уже известная читателю еще и под именами миссис Роджерс и Кэйтлин Клиффорд.
Мэтью Пейдж обвел зал глазами, хотя и знал, что на этот раз он не увидит на последней скамье в зале заседания суда Оливию Сноу. Судья начал заседание с установления личности обвиняемых.
- Миссис Клара Огден, встаньте и назовите суду свое настоящее имя, данное вам при рождении, - потребовал судья.
Нехотя поднявшись и обведя зал вызывающим взглядом, дама ответила:
- Клара Огден, вы же сами назвали, сэр.
Затем на свидетельское место были вызваны один за другим все, кто мог опознать Клару Огден под тем или иным ее именем, начиная от слуг дома Вебстеров и заканчивая полицейскими, имевшими дело с воровкой Кларой Огден. Когда же дошла очередь до мисс Сиерры Аддерли, владелицы приюта для сирот в Солфорде, пожилая дама решительно заявила, что Клара Огден не является заявленной Кэйтлин Клиффорд.
- Вы уверены в этом, мисс Аддерли? – спросил судья.
- Абсолютно, сэр, - подтвердила мисс Адерли, - эта женщина никогда не работала в моем приюте, и не является Кэйтлин Клиффорд. Мисс Кэйтлин Клиффорд не было и девятнадцати лет, когда она работала у меня. Это была в высшей степени достойная девушка, и она совершенно не похожа на эту особу.
Полицейский следователь также был вызван на свидетельское место для дачи показаний. Он пояснил суду, что все попытки отыскать настоящую Кэйтлин Клиффорд потерпели неудачу. Данные девушкой при устройстве на работу в приют сведения не нашли документального подтверждения. В церковной книге, указанной ею церкви графства, не нашлось записи ни об ее собственном крещении, ни о венчании ее родителей. Не нашлось также и свидетелей, знавших девушку до или после ее работы в приюте. Отсюда следует сделать вывод, что имя Кэйтлин Клиффорд является вымышленным, и следствию так и не удалось выяснить, кто и с какой целью присвоил его себе.
Однако, следствию стало известно, что существует еще несколько приютов для сирот в графстве Ланкашир, в которых в то или иное время в период с 1855 по 1858 год работала девушка по имени Кэйтлин Клиффорд, подпадающая под описание мисс Сиерры Аддерли.
Были немедленно вызваны в суд и опрошены владелицы указанных приютов для сирот, которые подтвердили сказанное полицейским следователем. При этом выводе Мэтью Пейдж, пряча в усы улыбку, удовлетворенно хмыкнул.
Наконец, дошла очередь и до Артура Бекера. Судья повторил ему требование назвать свое настоящее имя, данное ему при рождении. Артур Бекер медленно поднялся со своего места. Однако те, кто видел его при аресте и позднее в тюремном лазарете вряд ли могли бы узнать сегодня в нем того разбитого отчаянием истеричного старика, который, потрясая своей тростью, чуть не убил Клару Огден и который рыдал потом в экипаже всю дорогу по пути из Блэкпула в Манчестер. Поднявшийся со скамьи подсудимых старик снова имел весьма аристократический вид, был сдержан и спокоен, а взгляд его выражал какую-то мрачную решимость.
- Имя, данное мне при рождении, которое я ношу всю свою жизнь – Артур Бекер, - с достоинством отвечал старик.
- Мистер Бекер, у следствия есть обоснованные подозрения в том, что вы, на самом деле, являетесь порвавшим все сношения со своей семьей мистером Тимоти Вебстером, и именно вы организовали похищение маленькой Амелии Вебстер, воспользовавшись преступной связью с воровкой Кларой Огден, находящейся сегодня с вами на одной скамье. Потрудитесь объяснить, что вы делали в Блэкпуле в пансионате мадам Ксавье, где вас арестовали, и что связывает вас с этой женщиной? – строго потребовал судья.
При упоминании имени Тимоти Вебстера Артур Бекер сильно вздрогнул, но тут же взял себя в руки, а Клара Огден громко фыркнула и прыснула в кулак. В зале заседания наступила полная тишина, в которой глухо прозвучали слова Артура Бекера.
- Я много думал, господин судья, - произнес мистер Бекер, - и я решился. Если здесь и сейчас не будет раскрыта самая несчастная тайна моей жизни, то, значит, ей уже никогда не суждено будет раскрыться. Все, что я намерен сейчас рассказать, является правдой от первого до последнего слова, Бог мне свидетель. Связь, которая навеки соединила меня с этой женщиной, является самой, что ни на есть преступной и в то же время священной. Я навеки связан с нею перед Богом и людьми. Эта женщина моя венчаная жена Клара Бекер, урожденная Клара Эртон.
По залу пробежал изумленный рокот. Казалось, что весь зал в едином порыве подался вперед, не желая пропустить ни слова.
- Свидетельство этому находится в церковной книге кафедрального собора в Портсмуте, - продолжал Артур Бекер, - нас обвенчали в нем в 1846 году. Клара Эртон была младшей дочерью в семье торговца специями мистера Джона Эртона, с которым я познакомился во время своей службы в Индии. У Джона Эртона было еще три дочери, все незамужние девицы. Я долгое время был холостяком, ваша честь, и был не искушен в семейной жизни, потому мне не показалось странным, что Эртон горячо настаивал на замужестве своей младшей дочери, которой едва исполнилось семнадцать лет, в то время, как его старшие дочери были еще не замужем. Позднее я понял, в чем тут дело, но было уже поздно.
Сразу же после венчания я отбыл с молодой женой в Индию. Тогда-то и начались мои страдания с этой женщиной. Характер Клары оказался легкомысленным и вздорным. Она устраивала мне скандалы на пустом месте, вела себя вызывающе и дерзко, что породило пересуды среди английского общества в Индии. Моя хорошая репутация, которой я дорожил, начала страдать из-за ее невоспитанности и легкомысленных поступков. Нас практически перестали приглашать в приличные дома нашей колонии в Индии. В конце концов, решено было расстаться, и я отправил жену в Англию, в свое поместье в графстве Гэмпшир.
По возвращении Клары в Англию, я получил он нее письмо, в котором говорилось, что по пути на родину она узнала, что беременна, и вскоре родила дочь, которой дала имя Эмилия. Это было единственным счастливым известием за все время нашего супружества. Я был вне себя от счастья, и самые радужные надежды начали посещать мое уставшее от страданий сердце. Я начал строить планы и стал хлопотать о переводе меня в Англию.
Казалось, что Клара образумилась, и материнство пошло ей на пользу. Она писала мне покаянные письма, осуждая свои прежние поступки, и заверяла меня в любви и верности, сообщала всякие милые вещи о нашей маленькой дочери. Я летал как на крыльях и слал жене бесконечные подарки и денежные средства. Мне хотелось, чтобы моя жена с нашей малышкой Эмилией имели все только самое лучшее и не нуждались ни в чем, включая самые пустячные мелочи.
В течение трех лет мне удалось выхлопотать себе достойное место в Англии, и я начал готовиться к долгожданному возвращению на родину. Каково же было мое несчастье, когда я, наконец, вернулся в Портсмут и обнаружил, как все обстояло на самом деле! В своем имении в Гэмпшире я не обнаружил ни жены, ни дочери. От своей прислуги я не смог добиться ничего вразумительного, кроме того, что мадам Клара уже почти два года не живет дома. О судьбе же моей дочери никто ничего не знал.
Вне себя от горя я бросился к отцу моей беспутной жены, но и туда я опоздал. Отец Клары Джон Эртон скоропостижно скончался от удара, разбившего его по вине его развратной дочери, а ее убитая горем мать поведала мне такое, от чего волосы на моей голове зашевелились.
Оказалось, что малышка Эмилия была не единственной дочерью Клары. В возрасте пятнадцати лет ее соблазнил старший и беспутный отпрыск богатого семейства Тимоти Вебстер, изгнанный отцом из дома за свои неблаговидные поступки, пьянство и карточные долги. От него она родила дочь. Негодяй не женился на ней, и тогда отец Клары сдал девочку в приют, а свою беспутную дочь поспешил выдать замуж. Тут ему очень удачно подвернулся я. В одном разговоре я поделился с ним своим желанием завести дом и семью. Вот он и воспользовался этим, уверяя меня, что его дочь Клара станет мне и достойной женой, и заботливой матерью наших детей. Будь проклят тот день!
Мистер Бекер замолчал, низко понурив голову. В зале стояла мертвая тишина. Даже судья не решился поторопить несчастного старика с его исповедью. Через минуту он продолжил.
- Через два года после рождения нашей дочери Клара появилась в доме родителей с намерением оставить им маленькую Эмилию. Оказалось, что она вновь спуталась с Тимоти Вебстером и проживала с ним все, что я присылал ей из Индии. Однако ее любовник не пожелал брать ее вместе с ребенком, и тогда она решила оставить девочку родителям и бежать с ним одна. Взбешенный отец Клары проклял ее и выгнал из дому вместе с ребенком, а на следующий день его разбил паралич, и вскоре он умер. Что стало с Кларой и нашей маленькой дочерью, несчастная женщина не знала.
Много времени потратил я на то, чтобы напасть на след своей преступной жены. Наконец, мне удалось найти ее в одном из притонов Портсмута. К тому времени негодяй Вебстер вновь ее бросил, она оказалась ему ненужной без моих денег. Она опустилась ниже самой низкой черты и переходила из притона в притон, зарабатывая на жизнь торговлей своим телом. Клянусь, я убил бы ее тогда! – вскричал Артур Бекер, сжав кулаки. Однако вскоре взял себя в руки и продолжал.
- Да, ваша честь, я убил бы ее тогда и убил бы сейчас, если бы мне не помешали. Но тогда я жил одной только страстью – отыскать свою дочь. Я дал Кларе много денег для того, чтобы она рассказала мне, куда дела Эмилию, я заставил ее убраться из Гэмпшира и никогда больше не попадаться мне на глаза. Я надеялся, что мне больше никогда не придется встретиться с этой женщиной, но судьба распорядилась иначе. Клара рассказала мне, что отдала нашу девочку в приют для сирот в Солфорде. Я оправился в Солфорд и забрал Эмилию из приюта. Я не мог назвать ее своей дочерью ни хозяйке приюта, ни своим знакомым, чтобы не опозорить нашего имени из-за беспутства ее матери. Для того, чтобы избежать толков и пересудов, я назвал девочку дочерью своего умершего компаньона в Индии и вновь покинул Англию вместе с ней.
Малышке Эмилии было в ту пору чуть больше трех лет. Девочка росла, и я понял, что ей нужна мать и хорошее воспитание, чтобы не вырасти дикаркой в одиноком обществе своего несчастного отца. Тогда я вернулся с ней в Англию для того, чтобы определить ее в хороший пансион для девочек из благородных семей. Приехав на Родину, я узнал, что умер мой старший брат и оставил без наследства свою младшую дочь – Элисон Бекер. Я отыскал племянницу, чтобы помочь ей, и нашел в ней прекрасную молодую женщину, достойную всяческих похвал. У нее я и оставил Эмилию, пока будут устраиваться дела с пансионом.
Прожив вместе несколько месяцев, эти два прекраснейших существа так привязались друг к другу, что я решил оставить их вместе. Никто не мог бы лучше заменить Эмилии мать, чем моя племянница Элисон. Все эти годы я жил подле них в полном покое и счастье, пока новый представитель проклятой мною фамилии не отнял у меня мою Эмилию. Я был против этого брака, против того, чтобы в нашу жизнь вновь вошло горе под именем Вебстер. Сам мистер Джон Вебстер не вызывал у меня нареканий, это так, но я не мог быть спокоен, если моя девочка, моя дорогая Эмили станет носить эту проклятую фамилию. Кто угодно, только не Вебстер! Я не дал ей благословения, и решил навсегда покинуть Англию, чтобы никогда больше не слышать этой ненавистной фамилии. Я вновь терял свою девочку! И вновь по вине Вебстеров!
Однако и это оказалось не последней каплей. Несколько месяцев назад в Индии я получил письмо от своей племянницы Элисон. Она написала мне обо всем, что произошло на венчании в церкви, а потом здесь в суде. Оказалось, что существуют доказательства того, что Эмилия вовсе не моя дочь, а сестра Джона Вебстера, опять представительница этой проклятой фамилии. Только она, только эта презренная, мерзкая женщина могла устроить такую каверзу! Я понял, что мерзавка обманула меня. Она так и не сказала мне, что стало с нашей дочерью, куда она ее спрятала, жива ли она. И тогда я решил, что найду и покараю ее сам. И клянусь честью, я убил бы ее, если бы мне не помешали! О, бедная моя девочка! Я так никогда и не узнаю об ее страшной судьбе!
С этими словами Артур Бекер опустился на скамью и закрыл лицо руками. В зале стояла мертвая тишина, нарушить которую не решался даже судья. Прошло добрых минуты три, прежде чем судья продолжил заседание. Последовал опрос многочисленных свидетелей, связанных с мистером Бекером по службе, как в Лондоне, так и в Индии, и все они подтверждали личность Артура Бекера и характеризовали его как джентльмена в высшей степени достойного.
- Клара Огден! – громко произнес судья, - приказываю вам немедленно сообщить суду правду! Чьей дочерью является присутствующая здесь мисс Эмилия Бекер? Кому принадлежит медальон, который вы предоставили суду на прошлом заседании, воспользовавшись именем Кэйтлин Клиффорд? Кому принадлежит это имя?
- Ох, ваша честь! И вы поверили этому человеку, который убил бы меня, не подоспей вовремя добрые люди? – затянула Клара Огден. Клянусь вам, ваша честь, все эти люди оклеветали мое доброе имя. А я, я просто несчастная женщина, с которой судьба обошлась так жестоко.
И тут Мэтью Пейдж поднялся со своего места и обратился к судье.
- Ваша честь, позвольте мне предоставить суду свидетеля, который, полагаю, поможет пролить свет на все эти невыясненные обстоятельства.
После того, как судья дал свое согласие, в зал вошла и поднялась на свидетельское место уже известная читателю молодая особа.
Продолжение следует:
Начало: