Завтра исполнится ровно сто лет со дня рождения великого советского артиста — Донатаса Баниониса. Так получилось, что мне посчастливилось быть знакомым с ним лично. Я долго и настойчиво к этому шел.
Актер Донатас Банионис вызывал у меня большое уважение еще со школы, с 70-х годов прошлого века. Нравился он мне именно как актер. Особенно это стало проявляться после того, как я увидел его в фильме «Мертвый сезон». С первого раза я, правда, почти ничего не понял — маленький еще был. Но потом был и второй раз. И уже тем более, когда смотрел этот фильм в зрелом возрасте.
Мне особенно импонировало, что Банионис (правильно, кстати, Банёнис) не играл, а словно жил порученной ему ролью. И не важно, каким персонажем был его герой — положительным или отрицательным. В исполнении Баниониса он все равно вызывал именно то отношение, которого тот заслуживал по мнению создателей фильма.
В те годы я даже не мечтал встретиться с актером. Но вот закончил московский вуз, а позже начал работать журналистом. В январе 93-го первый раз поехал в командировку в тогда уже независимую Литву. Потом еще приезжал туда несколько раз и даже обзавелся хорошими знакомыми, которых мог бы попросить о помощи в случае необходимости.
Летом того же 93-го на одной из выставок, куда я был приглашен в качестве журналиста газеты «Авторевю», я встретился с сыном артиста — Раймундасом. Его агентство участвовало в культурной программе выставки. И тогда в голове поселилась шальная мысль: а не встретиться ли мне с самим Донатасом? Я узнал, что живет он не в столице, хотя квартира там у него тоже есть, а в провинциальном Панявежисе*, где и играет в театре уже более 50 лет. В столицу иногда приезжает, где тоже иногда участвует в спектаклях.
В Панявежисе у меня тогда никаких знакомых не было, потому подключил свои вильнюсские связи. А они у меня тогда доходили практически до уровня замминистра. В общем, пообещали мне устроить встречу с Великим артистом. Тем более, шел уже 2002 год, и я тогда работал в «Комсомольской правде», где мы с Юрием Гейко вели рубрику «Автоликбез».
Накануне очередной поездки в Вильнюс я проинформировал руководство «Комсомолки» о том, что могу сделать интервью с Банионисом, на что получил «добро». Мне даже согласились оплатить поездку из Вильнюса в Панявежис и ночевку там.
И вот, будучи уже в Вильнюсе, я созвонился с Донатасом Банионисом. Ему сообщили, что я буду ему звонить. И мы договорились о встрече на завтра.
Я быстро прыгаю в машину и еду в Панявежис, селюсь в гостинице возле театра и готовлюсь к интервью.
На следующий день в назначенное время пришел в театр, меня встретили и проводили к актеру. Накануне он спросил, какова планируемая продолжительность нашей беседы. Я ответил, что рассчитываю на час. В итоге мы проговорили почти три…
Меня покорили его простота и полное отсутствие звездности в отношении к окружающим. А ведь он в 70-е годы стал настоящей звездой! И не только всесоюзного масштаба. Снимался он и за рубежом.
Когда речь зашла о самом, на мой взгляд, главном его фильме, актер сразил меня фразой: «В “Мертвом сезоне” я играл не советского разведчика, а американского». Последовавшее вслед за ней объяснение все поставило на свои места.
Как автомобильный журналист, я не мог не спросить Баниониса о его автомобиле. И очень удивился, узнав, что ездит он не на шикарном «Мерседесе», а на скромной Ford Sierra, которую ему пригнал из Германии приятель сына.
Да, в советские годы была у него «Волга», но не так давно он ее продал по настоянию сына, желавшего пересадить его на иномарку: мол, стара уже стала. И купил «Сьерру» (которой к моменту нашей беседы шел уже 15-й год). Но ездит на ней редко, т.к. бензин дорогой, а ему, как пенсионеру, полагаются льготы при проезде на общественном транспорте.
Одет был тоже очень скромно. Но больше всего меня поразили его волосы. Цвет их седины был уникальным — иссиня-серебристым!
В 70-е — 80-е года он был настолько популярен, что появились даже анекдоты «про Баниониса» — прямо как «про Чапаева». Я очень долго во время того первого интервью не мог решиться спросить его, в курсе ли он этих анекдотов. Но, в конце концов, все же решился. На что он, ничуть не обидевшись, ответил, что да, в курсе, и что против этого ничего не имеет. Однако рассказать какой-либо из них отказался.
Потом в «Комсомолке» вышло мое интервью с ним.
Банионис рассказал мне тогда, что вскоре планирует приехать в Москву для участия в каком-то театральном мероприятии, и пригласил меня посетить его.
Я, конечно же, не преминул этим воспользоваться.
В назначенный день я подошел к гостинице «Белград», где он остановился. Увидев меня, он конечно же вспомнил и, как мне показалось, даже обрадовался. Мы сели в приехавшую за ним машину и поехали в Дом актера на Арбате, по пути продолжая беседовать.
На Арбате меня ждал еще один сюрприз: Банионис познакомил меня с остальными двумя актерами из знаменитой литовской тройки — Юозасом Будрайтисом и Регимантасом Адомайтисом. Но их я не интервьюировал.
После этих бесед вышло еще несколько интервью — в «МК», «Русском курьере» и «Клаксоне». Некую обобщенную версию планирую разместить завтра, в день рождения Актера.
__________
* — хотя советские словари утверждали, что по-русски следует писать "Паневежис", но на самом деле более правильное написание русскими буквами этого литовского города "Панявежис" — с ударением на "и" после мягкого "жь".