- Господа, товарищи, — шутливо обратился генерал-лейтенант к вошедшим к нему в кабинет подполковнику Сергееву и полковнику Красовскому, — у меня для вас приятнейшая новость, даже не новость, а… короче говоря, я и моя супруга приглашаем вас в гости завтра к шестнадцати часам к нам на дачу.
- Простите, товарищ генерал, а можно узнать, по какому по- воду? У вас годовщина свадьбы, именины или другое какое событие? — спросил подполковник Сергеев.
- Нет, друзья. Это будет небольшая пирушка давних коллег и соратников. Насколько я припоминаю, с Иваном Милентьевичем мы знакомы лет двадцать, а с вами, Виталий Викторович, наверное, не меньше, чем десять. Имею я право пригласить вас и выпить с друзьями и единомышленниками?
- А ещё простите, Степан Васильевич, — тут уж вступил Красовский, — а можно поинтересоваться кругом лиц, приглашённых на предстоящий вечер?
- Очень узкий, — проговорил генерал, — мы, здесь стоящие, моя супруга Валентина Ивановна, мой брат Василий Петрович и его племянница. Но о ней до поры до времени попрошу в разговорах не упоминать. Потом узнаете почему. Только не думайте, что у генерала дома как на службе — сплошные тайны. Совсем нет. Никакого официоза и никаких тайн. У нас так принято между близкими и родными, что дома о работе говорить не принято, особенно о нашей с вами. Думаю, и у вас точно так же.
- И ещё один вопрос, Степан Васильевич, а где находится дача ваша? — спросил Сергеев.
- А, ну да, простите, я думал, что вы, как и Иван Милентьевич, знаете. В деревне Барвиха, от МКАДа по Рублёвскому шоссе. И вот ещё что, к вам, Виталий Викторович, у меня просьба пригласить вашего подопечного Чернышёва. И пусть он подъедет пораньше на час, поможет по хозяйству.
- Хорошо, Степан Васильевич, будет сделано.
Дача генерала Бахметьева представляла старый двухэтажный особняк, срубленный из соснового кругляка, с большой верандой, мансардой и балконом. Невысокий решётчатый забор на бетонном основании между кирпичными колоннами окружал территорию. Сразу за забором рос высокий густой кустарник, защищавший дом и усадьбу от посторонних глаз с улицы. От ворот к дому вела асфальтированная дорожка для въезда машин с карманом для стоянки. Дорожки также были проложены ко всем постройкам на территории дачи. Вдоль всех дорожек росли небольшие кустики и цветы. Гараж примыкал к дому. На территории были ещё навес с длинным столом и двумя скамейками, примыкающий к летней кухне, баня, одноэтажный гостевой домик и какая-то хозяйственная постройка. Всю остальную площадь вокруг дачи занимал зелёный газон с далеко отстоящими друг от друга высокими соснами.
Павел был взволнован, получив приглашение в гости к генерал-лейтенанту, переданное подполковником Сергеевым. «Кто я такой? — думал про себя Павел. — Лейтенант, а он — генерал-лейтенант! Нас отличает небольшая вставка между званиями — генерал». Он не знал, что не меньшую роль, чем Сергеев, в его судьбе сыграл генерал Бахметьев. Он не меньше, чем Сергеев, интересовался успехами Павла, а тем более Павел не знал, что резолюцию на рапорте ректору института КГБ о зачислении Чернышёва Павла Васильевича на первый курс «Ходатайствую» написал генерал Бахметьев. И кто знает, учился бы Павел в данном высшем заведении конторы, если бы не эта резолюция. А тем более Павел не знал, да и мало кто знал из сослуживцев генерала, что его сын, Александр, старший лейтенант пограничных войск, ровесник Павла, погиб на монголо-китайской границе, выводя своих бойцов из окружения.
Павел прибыл на дачу точно к пятнадцати часам. Ему навстречу выбежала огромная немецкая овчарка. Она села перед ним, не издав ни звука, но и не пропуская дальше.
- Зевс, пропусти гостя, — услышал Павел голос генерала. — Проходи, Павел, не бойся, ты теперь свой.
Кобель обнюхал Павла и побежал к дому. Генерал вышел навстречу и протянул Павлу руку.
- Здравствуй, дорогой. Предупреждаю сразу, никаких званий и фамилий. Ты находишься на территории, где это категорически запрещено, только по имени, а старших — по имени-отчеству. Я генерал-лейтенант Бахметьев, как ты знаешь, но здесь об этом за- будь. Обращайся ко мне Степан Васильевич. А вот и моя супруга, Валентина Ивановна. — Павел пожал протянутую руку миловидной женщины лет пятидесяти.
- Кроме нас троих на даче никого пока нет, гости подъедут позже. А пока займёмся по хозяйству. Вот тебе спецовка, переодевайся, надо наколоть дров для мангала и заняться приготовлением углей. Я занимаюсь мясом для шашлыка, а Валентина Ивановна — всем остальным. Сейчас я включу музыку, чтоб нескучно было. И это… — он заговорил шёпотом, — давай по пятьдесят коньячку.
Павел был в замешательстве — он не привык отказывать начальству, хотя генерал запретил здесь всякое чванство, а с другой стороны, сейчас выпивать он не хотел никак.
Видя, как сконфузился Павел, генерал проговорил:
- Вижу, не хочешь, тогда я сам для бодрости духа.
Первыми на такси подъехали Красовский и Сергеев. В руках у одного был огромный букет хризантем, любимых цветов Валентины Ивановны, и пакет, а у другого — пакет, спиннинг и большой подсак для рыбалки.
- Проходите, гости дорогие, — встретила их хозяйка, принимая цветы.
За супругой вышел хозяин.
- Как вы вовремя, шашлык через полчасика будет готов. Мы с Павлом постарались. Проходите прямо к столу. — Он взял из рук Сергеева рыбацкие принадлежности, приговаривая: — Ну, угодили! Карбоновый спиннинг, давно хотел такой.
Павел вышел навстречу и пожал протянутые руки Сергеева и Красовского.
- Паша, быстро переодевайся и сюда, — обратился к нему Степан Васильевич.
Гости расселись за столом.
- Разрешите мне, — обратился к присутствующим хозяин. — Мысль собрать соратников и друзей у меня давно созрела, но всё то дела, то не находилось особого повода. А теперь всё сошлось. Предлагаю тост за наше молодое пополнение, нашу надежду и опору, лейтенанта Чернышёва. Вы все его знаете, - кто в большей, кто в меньшей степени, а я вам скажу, что в его лице к нам приходит достойная смена. Встань, Павел, не смущайся, за тебя пьём.
Павел покраснел и не знал, что ответить. Сказать спасибо здесь было как-то не к месту.
Далее пошли тосты за каждого присутствующего, начиная с хозяйки. После третьего тоста под коньяк пошла задушевная беседа близких друзей. Павел больше слушал, чем говорил, так как был самым молодым, да и общих тем со старшими не находилось. Когда хозяин предложил очередной тост, ворота внезапно открылись и во двор усадьбы въехала чёрная «Волга». Павел сидел к воротам спиной, а когда повернулся к приехавшим, увидел высокого статного мужчину лет сорока восьми — пятидесяти, женщину весьма привлекательной внешности и чуть моложе мужчины и… О боже! Девушку, так похожую на Таню. Нет, он не ошибся, это была она! Таня тоже узнала Павла. Она сделала несколько шагов от машины и, не дойдя до присутствующих, прислонилась к сосне и зарыдала. Слёзы непрестанно стекали по её лицу, но она, не обращая на них внимания, пристально смотрела на Павла.
- Паша, это ты? — сквозь рыдания прошептала она.
Павел выскочил из-за стола и бросился ей навстречу. Но она остановила его, упёршись рукой ему в грудь.
- Ты помнишь меня, Паша? — подняв полные слёз глаза и всматриваясь в лицо Павла, снова спросила она.
Ни слова не говоря, Павел что-то достал из внутреннего кармана и, разжав ладонь, протянул к её лицу большую белую жемчужину.
- Да, это я, Таня, — произнёс Павел, обнял её очень нежно и поцеловал её сначала в губы, а потом в мокрые от слёз глаза. — Я искал тебя, любимая, но не знал даже фамилии. Но мы должны были встретиться и вот мы встретились. Не плачь, Таня, ты разрываешь мне сердце, потому что я считаю себя виноватым.
Скоро конец первой книги. Если интересно, то напишите в комментариях, и я продолжу во второй книге.