Эта история началась много лет тому назад и для меня продолжается до сих пор. Наша семья жила в одном из сел Липецкой области. Через дом от нас жили дед Лёня с бабкой Христиньей. Он освобождал Западную Украину, там и познакомился с будущей женой, а после войны привёз её в Черноземье. Один из их сыновей после школы уехал к родственникам матери во Львов. Там женился, и, когда подросла дочка Надя, он стал привозить её на каникулы к дедушке с бабушкой.
На нашей улице было много ребятишек, и никто никогда девочку не обижал. Наоборот, мы подружились с ней. Так было года три или четыре. Когда Надя уезжала домой, мы писали друг другу письма, поздравляли с праздниками.
Но однажды ( нам было лет по12- 13) она приехала на себя непохожая. На нас смотрела гордо, заносчиво, говорила только на украинском языке. Нашим девчонкам это сразу не понравилось, и они перестали с ней дружить. А мне хотелось узнать, что произошло, почему хорошая добрая девочка так изменилась.
Мы сидели у нашего дома на лавочке под берёзами, сначала просто молчали. Потом она что-то спросила по- украински. Я не поняла и попросила:
- Надя, говори, пожалуйста, по- русски.
- По- русски?- переспросила Надя.- Да это самый поганый язык на свете. Вы все москали поганые. И вообще, не зови меня Надя . Я не Надя, я Надия.
Я впервые слышала слово "москали."
- А кто это, москали?
- Вы, русские. Всю Украину оккупировали, никакого спасения от вас нет. Куда ни плюнь- всюду москали.
Она что-то ещё говорила на украинском, я не понимала. Настолько злобно и страшно это прозвучало из уст человека, которого я считала подругой , что я не смогла ничего ей возразить. Я поднялась со скамейки и пошла домой.
Это было моё первое, самое серьёзное разочарование в жизни. Я думала о том, что Надя предала нашу дружбу и что все те добрые хорошие слова, которые она писала мне в письмах, были неискренними, лживыми. Я не понимала, как можно отказаться от родного языка. Со свойственной подросткам горячностью и бескомпромиссностью я думала о том, что никогда не предам язык моей мамы, папы, бабушки, язык родной страны. К тому же после школы я собиралась в пединститут на филфак.
Шли годы, история эта подзабылась, но всплыла в памяти, когда в Киеве начался Майдан. Я невольно на экране телевизора среди женщин в кастрюлях искала Надю. Вряд ли я бы её узнала, но мне почему-то казалось, что она обязательно должна быть среди "кастрюлеголовых". Я и сегодня , когда показывают Львов, пытаюсь увидеть Надю.
Теперь я понимаю, что случилось в детстве с моей подругой, но простить её за страшные слова о моём языке и моём народе никогда не смогу.
Где ты, Надя- Надiя?
. ***-
