Весна... Весна наступает по всем фронтам! Идешь по тропкам своей зеленеющей после холодной зимы жизни и рассматриваешь округу - на всех ли ветвях почки просыпаются, не померзли ли...
Вот, у старой покосившейся калитки рябина прижалась. Небольшая, еще и десяти лет нет, прикасаюсь к ее стволу - жив! Бежит сок жизни. Ну чего ж я слабость к тебе имею такую, рябина? Лист твой завораживает, ягоды чудные….
И словно мгновение прошлого ловишь….
***
с. Желтые, Вятка, конец 70-х годов.
Вот папа ведет меня за руку по длинному деревянному настилу вдоль почерневшего забора… Осень, моросит мелкий дождь, мимо по размешанной рыжей топи дороги натужно бухчит трактор, раскидывая далеко ошметки грязи, которые почти долетают до нас. Мы торопимся. Вернее, торопится папа. Меня ведут, чтоб со мной посидели. Садика в деревне нет. Бабушка в отъезде. Маме нужно на работу. И папе нужно на работу, но сначала нужно пристроить меня. Поэтому мы спешим к тете Нюре. Живет она через пару домов от нашего. Вот и калитка, за ней растет огромная рябина. Не одна, а целые заросли рябины, стволы которых уже задубели от жизненных годов. Говорят, что рябины могут жить до ста лет.
Я снимаю резиновые сапоги в ограде на ступенях крылечка и остаюсь в пуховых носках, заботливо связанных бабушкой Лидой, и тут нас уже встречает тетя Нюра. Она худощава, высока ростом, вытирает руки о передник.
Папа поглаживает меня по голове, перебрасывается парой слов с хозяйкой и уходит. А мы идем в избу, где кругом порядок, и даже половицы скрипят чистотой под дорожками самотканых половиков.
- Ну что Олен, чаю попьем? Раздевайся, раздевайся, что, помочь? – спрашивает тетя Нюра, видя, как я колупаюсь с огромной черной пуговицей на курточке, что пришила мне мама вместо потерянной.
- Нет! – радостно заявляю я, сбрасывая свою болоньевую курточку у дверей, иду к умывальнику мыть руки.
***
К чаю подаются сухие печенья, круглые желтки конфет в крупинках сахара и обязательная вазочка с рябиновым вареньем. Лезу ложкой в варенье и морщусь – вкус сладкий, но одновременно терпкий, горчит. Тетка, видя мою скошенную физиономию, смеется.
- Ешь, это полезно! Никогда болеть не будешь! Совсем не нравится? – я качаю головой и протягиваю обмазанную вареньем ложку тетке.
Продолжаю булькать чаем в блюдце, грызу желтыши конфеты
- Ты кушай, кушай. Вот, печень еще возьми. В чай его, в чай, мягче будет, - тетка пододвигает ближе ко мне витиеватую вазочку из толстого зеленого стекла.
Я болтаю ногами на высоком венском стуле, жую конфеты, поглядываю на варенье и сожалею, что оно имеет такой странный вкус.
Тетя Нюра все понимает, усмехается. Неторопливо беседует со мной:
- Эта ягода – рябина. Она славная. А что варенье тебе пока не нравится, так это бывает. Когда вырастешь, тогда поймешь ее. Вкус ее не всегда понятен. Собирать обязательно нужно после морозов, когда прихватит ее, тогда она соком наливается, зреет и горчить перестает.
Тетя Нюра ненадолго замолкает и продолжает, поглаживая меня по голове:
-Кушай, Олена, кушай…
- Ягода эта нас после войны спасала - и пироги мама с ней пекла, и чай заваривала. И ведь погоду по ней тоже в деревне предсказывали – коль рябина полностью расцвела, то заморозков больше не будет, за огород можно не бояться. А еще старые люди говорили, что накануне войны ягоды рябиновой уродилось несметно….
А еще рябина – это девичье дерево, и красоту и здоровье подарит. Да я сейчас тебе покажу! Тетя Нюра тут встает и уходит за перегородку, приносит с собой большое блюдо полное с горкой веточек рябины.
- Вот я тебе покажу сейчас, какие красивые бусы из рябины можно сделать
В ее руках появляется огромных размеров игла, в которую она вдевает суровую толстую черную нить, втыкает ту в подушечку с рыжими подпалинами и зовет меня:
- Поди, Олен, ближе.
Мне интересно. Слажу со своего стула, и тетя Нюра усаживает меня к себе на колени, берет иглу и начинает нанизывать отдельные ягоды. Они издают скрипящий звук, ложась в ровные ряды, и вот уже в руках появляется длинная алая связка бус…..
Тетушка перевязывает концы нитей двойным узлом, и надевает их мне на шею:
-Вот , носи. Но, смотри, не выбрасывай. Как начнут усыхать, ты их в печку кинь, в огонь.
Я завороженно перебираю пальчиками бусинки ягод, поднимаю изредка взгляд на тетю Нюру, а та меня гладит по голове и грустно улыбается…..
***
Тетя Нюра, спасибо тебе, не осталось твоей фотографии в нашем домашнем архиве. Но может, кто увидит, узнает и вышлет фото? Отчество не сохранила память, но фамилию и имя знаю – Фокина Анна, в свое время работала на желтопесковском медпункте.