Об изнасилованиях немецких женщин в советское время было запрещено не только писать, но и говорить. Даже сегодня ветераны войны отказываются вспоминать о таких вещах. Да, они могут признать, что слышали об этом, но затем сразу добавят, что подобные факты носили частный характер и являлись неизбежным следствием войны. И лишь немногие сейчас готовы открыто признать, что являлись свидетелями таких позорных сцен. Однако и эти люди не собираются раскаиваться.
Бивор врал про 2 млн немок изнасилованных красноармейцами, врёт и тут. Фальшивок подобных сочинённой им в СССР и правда распространять не позволяли, но то что в Красной армии, как и во всех прочих имелись мародёры и насильники не скрывался. Например, в 1975 году у нас был напечатан роман «Берег» писателя фронтовика Юрия Бондарева, где про изнасилования говорилось открытым текстом:
«- Когда вы едете, прелестная Лота, на Восток, следует тщательно выбирать репертуар, - не отнимая пачку сигарет от раздувающихся ноздрей, заметил иронически Дицман. - Восток не всегда воспринимает юмор западного толка. Между нами есть разница.
- Разумеется, господин Дицман, - не без яда сказал Самсонов. - Восток до сих пор занят проблемами белых медведей, мешающих трамвайному движению, и проблемой покупки валенок для посещения театра.
- О, о! - вскричал, оживляясь, Дицман и, бросив пачку на столик, поднял обе руки. - Сдаюсь, атака с Востока! Тогда ответьте мне, господа русские, почему ваши солдаты насиловали немок, когда вошли в Германию?
- Насиловали? Вы убеждены? - удивился Никитин.
- Я знаю, господин Никитин. И не один случай.
- Но, может быть, в некоторых случаях немки сами хотели испытать этого восточного Тамерлана? Возможно считать и так? - ответил Никитин, сохраняя меру светской вежливости. - Категорическое утверждение всегда рискованно, господин Дицман».
Более того, одно из них предотвратил главный герой романа писатель Никитин, которого Бондарев отчасти списал с себя самого.
«- Меженин! - окликнул наугад Никитин в потемки спертого воздуха нижних комнат. - Где вы там?..
Ответа не последовало.
Он подождал, уже озадаченный, и ощупью стал подыматься по шаткой винтовой лестнице на второй этаж и тут, на темной площадке, остановился, прислушиваясь к тишине мансарды.
В следующую минуту он явственно уловил слухом какое-то протяжное, животное мычание, слабый, вырвавшийся стон из-за двери своей комнаты, задавленный тяжелой возней, задыхающимся хриплым шепотом: "Дура, дура, молчи, сволочь!" - и, совсем не понимая, что здесь случилось, в чем дело, не понимая, кто мог быть ночью в его комнате, с ударившим приливом крови в висках сильно толкнул дверь мансарды.
- Кто тут?.. - крикнул он.
Лунный свет в широкое окно обнажал половину комнаты, синей полосой отражался в зеркальной дверце открытого бельевого шкафа, скомканная груда одежды валялась на полу около опрокинутого венского стула, а на кровати в глубине мансарды возился, мычал, боролся, трещал пружинами неясно чернеющий комок тел, и первое, что отчетливее успел заметить он, было что-то задранное круглое белое, похожее на женское колено, которое вздергивалось, елозило, высвеченное луной, по одеялу, по краю сползшей к полу перины, и там, оттуда, от чернеющей груды тел выдавливались, как из-под толщи подушки, зажатые вскрики:
- Nein, nein, nein!.. [Нет, нет, нет!]
- Кто тут, черт возьми!..
И Никитин, ужасаясь тому, что сейчас, через секунду, увидит кого-нибудь из солдат своего взвода, потихоньку затащившего немку сюда, на свободную мансарду, и взбешенный этим предположением, кинулся к кровати, грубо рванул кого-то в темноте за крутое плечо и, рванув, мгновенно узнал охриплый, пресекающийся руганью голос Меженина, квадратной массой отскочившего от постели: Меженин угрожающе возник перед ним в косяке лунного света - стеклянными шарами перекатывались сумасшедшие глаза на призрачно-белесом его лице, чернел рот, раскрытый судорожным дыханием».
Вскоре после выхода романа его экранизировали, причём дважды. Наш читатель Борис Павлович напомнил о телеспектакле 1980 года, в котором сержанта-насильника Меженина сыграл Виктор Борцов - незабвенный Савва Игнатьевич из «Покровских ворот», а трепетную немецкую девушку - Нелли Корниенко. Ну, в 1983 году на экраны вышел двухсерийный фильм, который посмотрели 24,4 млн зрителей. В роли Меженина снялся Владимир Гостюхин, а в роли Эммы Наталья Белохвостикова. Оба живы до сих пор и при случае могут сказать Бивору, что он лжец и халтурщик.