Такой сегодня день. Владиславу Дворжецкому – 85.
Ясным майским днем 1978 года вышел я из редакционно-издательского корпуса саратовской прессы на Волжской, 28. Мимо меня прошел высокий стройный человек с большой лысеющей головой и необыкновенно выразительными глазами. Следующие сто метров я усилием воли пытался вспомнить, почему мне так знакомо это лицо. Озарение наступило через пару минут, но человек уже сел в троллейбус и уехал (напомню, что в тот год Волжская еще не была пешеходной и по ней ходил транспорт). Впрочем, сомнений уже быть не могло – я только что разминулся с артистом Владиславом Дворжецким!
Если кто не помнит (а таких, увы, становится все больше), в лучшей части советской фильмотеки это: генерал Хлудов в «Беге» (1970), вор-рецидивист Граф в «Возвращении Святого Луки» (1970), пилот Бертон в «Солярисе» (1972), командир экспедиции Ильин в «Земле Санникова» (1973), капитан Немо в «Капитане Немо» (1976), король Испании Филипп II в «Легенде о Тиле» (1977)… Всего – более двух десятков фильмов.
Как известно, найти человека в Москве нелегко, а в Саратове, да еще в те относительно безмятежные времена! Первый же звонок из редакции администратору гостиницы «Волга» дал результат, меня связали с гостем. На предложение ответить на несколько вопросов Дворжецкий откликнулся легко, но тут же оговорился: времени практически нет, вечером будет встреча в кинотеатре «Ударник» (ныне областная библиотека на ул. Горького) с узким кругом приглашенных людей – без объявлений и афиш.
В Саратов Дворжецкий заехал повидаться с друзьями. Дело в том, что его отец, не менее известный театральный и киноартист Вацлав Дворжецкий в конце 1950-х два года служил в саратовской драме. Перед встречей в «Ударнике» нам и удалось пообщаться.
Интервью было опубликовано в областной газете «Заря молодежи» 20 мая 1978 года. А уже 28 мая в центральной прессе появилось сообщение о том, что в Гомеле во время гастрольной поездки от сердечной недостаточности скоропостижно скончался артист Владислав Дворжецкий. Ему было 39 лет…
Так и получилось, что интервью, которое он дал саратовской газете, было последним.
Чудо каждый день
После выхода на экраны фильма «Бег» первое интервью с исполнителем главной роли генерала Хлудова Владиславом Дворжецким начиналось так: «Меньше всего он похож на актера…»
Годы работы в кино и двадцать с лишним сыгранных ролей сделали свое дело. Теперь, увидев Дворжецкого в новом фильме, зритель меньше всего думает о том, похож он или не похож: «Конечно похож. Вот какой… острохарактерный».
- Очень не люблю словосочетание «прирожденный артист». Что значит – «прирожденный»? На роду написано, что ли? А, может быть, мне на роду было написано стать медиком? Я ведь после школы окончил медицинское училище. А в театральную студию попал совершенно случайно: вернулся после армии в Омск, на экзамены в медицинский институт опоздал и, чтобы не терять год, поступил в студию при Омском театре юного зрителя. Приняли меня без долгих разговоров – как-никак из театральной семьи. Родители плотно обложили меня кольцом своей профессии: бабушка и отец – артисты, мама – балерина. Словом, так я и попал в театр. По-видимому, в актерской судьбе нет никакой закономерности. Все зависит от его величества случая. Хотя, с другой стороны… Ведь говорят, что случай – это непознанная закономерность. Так, кажется?
- А кино? Неужели тоже случайность?
- Почти так. Самолет, на котором летела Наталья Коренева, ассистент режиссера с «Мосфильма», из-за плохой погоды приземлился в Омске. Наташа, чтобы не терять время напрасно (а она в то время искала актера на роль «антигероя» для фильма «Каждый вечер в одиннадцать») зашла в наш драматический театр, где я тогда уже работал. Актеры – народ веселый, и ради шутки показали ей меня: «Вот вам антигерой!».
Смех смехом, но с этого все и началось. Она рассказала обо мне режиссерам Алову и Наумову, приступившим к работе над фильмом «Путь в бездну» (в прокатном варианте – «Бег»), и вскоре меня вызвали в Москву. Будучи почти абсолютно уверенным, что это очередной розыгрыш друзей, я все-таки поехал. Все оказалось куда более серьезным, чем я мог предположить. Играть Хлудова даже и не думал, а вышло все наоборот…
(Сначала режиссеры примеряли на Дворжецком роль приват-доцента Голубкова, потом начальника контрразведки Тихого. Наконец распробовали и назначили генералом Хлудовым – Е.М.)
- Какие у вас остались впечатления от работы над фильмом?
- Ощущение чуда, а вернее – чудес, творящихся каждый день! Это и первое мое впечатление, и последнее. В самом деле, порой почти невозможно представить, как, какой силой из обрывков сценария, который автор не устает перерабатывать до конца съемок, из отдельных кадров (некоторые фильмы режиссеры почему-то предпочитают снимать с последних эпизодов) рождается художественное кино.
На съемочной площадке можно увидеть немало интересного, а иногда, на первый взгляд, и странного. Например, когда снималась «Земля Санникова», мы не смогли вовремя вылететь в один из районов съемок – на ледники Эльбруса. И тогда на двор «Мосфильма» приехали три машины с нафталином. На солнце он блестел как настоящий снег. В июньскую жару мы напялили на себя шубы, уселись на нафталин и стали изображать, что нам очень холодно (от нафталина в тот день вместе с Дворжецким «замерзали» Олег Даль, Георгий Вицин и Юрий Назаров – Е.М.). Постороннему человеку это показалось бы более чем странным, а для киноартиста – нормальная работа. Ведь без доли условности в кино не обойтись, а порой она-то и оказывается солью наших больших и маленьких чудес.
- После «Бега» вы снимались в «Земле Санникова», «Возвращении «Святого Луки», «Солярисе», «За облаками – небо», «Возврата нет» и еще во многих фильмах. А часто ли вам приходилось отказываться от предложений?
- Часто. Сыграл Хлудова – стали звать на роли белогвардейских офицеров: с усами и без усов, с аксельбантами и без них. После рецидивиста Графа посыпались предложения играть воров всех мастей. Но по натоптанной дорожке идти не хотелось. Хотелось играть новые характеры, попробовать свои силы на неизвестном материале.
Очень обрадовался, когда совершенно неожиданно получил приглашение сняться в фильме Тарковского «Солярис». Очень люблю Лема, с огромным уважением отношусь к творческой манере, режиссерскому почерку Тарковского. Сочетание Лем-Тарковский принял как подарок судьбы. Работал над ролью пилота Бертона с искренним наслаждением. Ведь главная идея и романа, и фильма – поиски меры ответственности каждого человека перед всем миром, перед будущим. Вряд ли кого это может оставить равнодушным.
- Многие кинокритики называют вас острохарактерным актером. Не боитесь, что, в конце концов, вашим амплуа станут герои приключенческих фильмов?
- Не боюсь. Во-первых, потому что люблю и с уважением отношусь к хорошим, умным детективам, и сыграть еще в одном совсем не прочь. Во-вторых, потому что театральную студию я окончил все-таки как острохарактерный актер. У меня, как это ни забавно, на то соответствующая бумага имеется. И я до сих пор надеюсь, что кто-нибудь из режиссеров-постановщиков вспомнит об этом и совершенно случайно – вдруг опять повезет! – пригласит меня сняться в комедии. Мечтаю о таком предложении со стороны Эльдара Рязанова. Пока только мечтаю.
- И последний вопрос, который вам, наверное, не раз задавали на встречах. Ваше хобби?
- Люблю вязать. Да, да, вязать. Могу связать практически все, что угодно. Улыбаетесь? Зря.
(Уже после смерти Дворжецкого со слов его друзей стало известно, что один из самых популярных артистов Советского Союза вязанием зарабатывал себе на хлеб во время долгих простоев между приглашениями на съемки нового фильма – Е.М.).