Продолжаем публиковать «буковки», как автор сама называет свои тексты, Маши Шевчук. У Маши папа, воспитав их четверых детей, принял постриг, сейчас духовник в женской обители – это, монахи говорят, одно из сложнейших послушаний. Родной брат – тоже монах, постриженный в память близкого им оптинского иеродиакона с именем Илиодор, – сейчас и сам он иеродиакон в одной из московских обителей, где трудится и их мама. Еще один брат – выпускник Духовной академии, готовится к принятию сана. Говорят, враг на тех, кто служит Богу всем семейством, особенно воюет. И брань крепка, но и утешения от Господа тем более обильны…
Часть I. Когда спасают храм, и память о любви, и музыка
Лето Господне, или Где почувствовать Небо
Воскресное утро было по настоящему милостивым. Воздух тёпл. Влажный безлужливый асфальт. Зелёная, трава. Густое серостью небо. И я шла в гости к Богу. Потому что, если, он мой Друг, то видеться с Ним только по собственному желанию – эгоизм. «Геройски» встав в непривычное для себя раннее время, тем не менее, довольно спокойно собралась и вышла в жизнь. За «героизм» была наградой погода.
Служба торжественно медленно проникала в сердце. На «Херувимской», взглянув в высокий купол, я почувствовала… лето. Оно было повсюду. И абсолютно ясно – в моем сердце. Все озарилось светом. Невидимым солнцем.
ИНОГДА, ОЧЕНЬ РЕДКО, МЕНЯ ПОСЕЩАЕТ НЕБО НА БОГОСЛУЖЕНИЯХ. ЧУВСТВУЕТСЯ СОПРИЧАСТНОСТЬ ВЫСОКОМУ И НЕПОСТИЖИМОМУ. ТАИНСТВЕННОМУ. В ТАКИЕ МОМЕНТЫ НИЧЕГО НЕ ХОЧЕТСЯ, ПОТОМУ ЧТО ТЫ ПОЛОН ДО КРАЕВ. СЧАСТЬЕМ. НЕ-ЗЕМНЫМ. ТРУДНО ПЕРЕДАВАЕМЫМ.
И ты становишься цельным.
И мир становится цельным.
Есть ли у тебя намерение любить и быть любимым?
«ЕСЛИ У ТЕБЯ НЕТ НАМЕРЕНИЯ ЛЮБИТЬ И БЫТЬ ЛЮБИМЫМ, ТОГДА В ПУТЕШЕСТВИИ ПОД НАЗВАНИЕМ «ЖИЗНЬ» НЕТ НИКАКОГО СМЫСЛА».
Это слова из «Удивительного путешествия кролика Эдварда» Кейта ДиКамилло.
Мне было лет 12, когда у меня на руках, благодаря маме, появилась эта книга. Невероятно красивые и щемяще взрослые иллюстрации пронзили моё воображение.
Я начала читать…
Текст дополнял изображение. Изображение – текст.
Во мне что-то переворачивалось. Спокойно и тихо бередило юную душу.
Доселе неизвестной ещё болью.
В том возрасте мне все больше и больше нравилось уединение. Особенно, при чтении. Вчитывала эту книгу в себя я на деревянной скамеечке за домом, рядом с беседкой.
Чтобы никто не отвлекал, не заметил меня и мои чувства…
Тебя обязательно найдут
Вот кролика прибили, в качестве пугала, к деревянному подобию креста и, единственные, с кем он мог говорить, это звезды:
– Но меня очень сильно любили, – возразил Эдвард звёздам.
– Ну и что из этого? – отвечали звёзды. – Какая разница, любили тебя или нет, если ты всё равно остался совсем один?
На этом моменте я плачу навзрыд.
За простыми словами автора я что-то находила, что-то… что заставляло мое сердце разбиваться: «сердце бьется мое, разобьётся и вновь оживает. Я обязан пройти через тьму, углубляясь во мрак без оглядки».
Мне было светло и больно.
И сейчас, перечитывая ее раз за разом, мне становится только больнее, потому что мне уже не 12, я прошла огромную дорогу жизни, наспотыкалась, излюбилась, избилась, но все ещё… плачу, когда понимаю, что фарфоровый кролик смог научиться любить. И я должна. А ещё верить в свет. И в то, что тебя обязательно найдут.
Те, кто любят, обязательно найдут.
Любовь и боль от нее помогают понять, что есть сердце. Где же твоя отвага?
Это выписки из любимой книги:
«Я научился любить. И это ужасно. Любовь разбила мне сердце».
«Раскрой своё сердце, – мягко сказала она. – Кто-то придёт. За тобой кто-то придёт, обязательно. Но сначала ты должен раскрыть своё сердце».
«Сколько же раз придётся ему прощаться с людьми, не имея даже возможности сказать им «прощай»? Тут свою песню затянул одинокий сверчок. Эдвард прислушался.
И что-то в глубине его души заныло, заболело. Жаль, что он не умеет плакать».
«Лоренс вручил ей Эдварда.
Нелли взяла кролика, придирчиво осмотрела его с ног до головы и улыбнулась.
— Господи, бывает же на свете такая красота!
Эдвард тут же решил, что Нелли — хороший человек».
«Эдвард ощущал, как пригревает солнышко, как обвевает ветерок остатки шерсти на его ушах, и что-то вдруг переполнило, стеснило его грудь, какое-то удивительное, чудесное чувство.
Он был счастлив, что жив».
«– Я покончил с любовью, – отрезал Эдвард. – Я с этим делом покончил. Это слишком больно.
– Ну вот ещё! – возмутилась старая кукла. – Где же твоя отвага?»
«С тех пор, куда бы ни приходили Бык, Люси и Эдвард, кто-нибудь из бродяг непременно сажал кролика себе на колени и шептал ему на ухо имена своих детей. Бетти, Тэд, Нэнси, Уильям, Джимми, Айлин, Скиппер, Фэйт…
Эдвард и сам хорошо знал, как хочется повторять имена тех, кто много значат в твоей жизни.
Абилин, Нелли, Лоренс…
Он познал тоску по любимым людям. Поэтому он слушал бродяг очень внимательно. И сердце его раскрывалось широко, словно объятия. А потом даже шире и шире».
«Нет-нет, – сказал он себе. – В это нельзя верить. Не позволяй себе в это верить».
Но было слишком поздно.
«За тобой кто-то придёт», – стучало у него в голове. Сердце фарфорового кролика снова начало раскрываться».
«А ЧТО, ЕСЛИ И ПРАВДА КТО-ТО В МИРЕ ЖДЁТ ИМЕННО МЕНЯ И ХОЧЕТ МЕНЯ ПОЛЮБИТЬ? ТОТ, КОГО И Я СМОГУ ПОЛЮБИТЬ? НЕУЖЕЛИ ЭТО ВОЗМОЖНО?».
«– Ты не имеешь права плакать! – кричал Брайс. – Ты не имеешь права плакать. Ты её даже не любил. Ты вообще не знаешь, что такое любовь.
– Я любил её, – говорил отец. – Я любил её.
«Я тоже её любил, – думал Эдвард. – Я любил её, а теперь её нет на свете. Странно это, очень странно. Как дальше жить в этом мире, если здесь не будет Сары-Рут?».
«И Эдвард почувствовал резкую боль где-то глубоко-глубоко в своей фарфоровой груди.
Первый раз в жизни он понял, что у него есть сердце».
***
В гости к Богу на «сердечный разговор»
Из каждодневного рецепта нынешнего счастья – еще одна запись в дневнике:
– …На сон грядущий смеяться до потери пульса с другом над глупыми шутками, обнимать близких, потому что им это нужно, быть флюгелем (стремится за ветром перемен и доверять ему), выходить из дома в лучший месяц жизней – ноябрь, не бояться быть и быть собой, бегать на исповедь так часто, чтобы задышалось-залюбилось и в гости к Богу на «сердечный разговор», читать детские книги с самым серьёзным видом, носить косички, дурачась ими, чувствоваться наполненной от каждой голой вздрогнувшей ветки, учиться новому и бесконечно верить, что до Неба вот-вот дотронешься.