Из больницы я вышла в начале августа. За время болезни я узнала своего Сашку и со стороны “в болезни и печали”. Не бросит, поддержит, пожалеет. Что, конечно же, укрепило наши отношения. Мы стали проводить вместе всё больше времени. В сентябре мне надо было идти на консультацию к хирургу после больницы. На контроль.
Пришла, зашла в кабинет. Стандартный опрос, чем болела , чего пришла и следом:
– Ложись на кушетку, согни ноги в коленях, посмотрю живот, нигде не болит?
– Нет, не болит. Сейчас всё хорошо.
– Что-то мне не нравится, а не беременна ли ты голубушка?-- спросил врач.
– Нет, не думаю, – удивлённо ответила я.
– Ну ладно, так и запишем, по урологии всё нормально.
Вышла из кабинета, сама иду, считаю, когда были последний раз критические дни. По всему выходило, что проблем быть не должно. Очень удивилась, чего он там мог нащупать в животе.
Время идёт, хожу на работу, любовь с Сашкой, что ещё для счастья надо. Октябрь наступил, а критических дней-то и нет. Поделилась с сестрой, она недолго думая полетела со мной в больницу. И, тадам! 8 недель, получите, распишитесь.
Сестра к тому времени уже была глубоко беременная и собиралась в декрет. Сидим с ней, думаем, что делать, как мамке говорить. Понимаю, что не ко времени, понимаю,что безголовая, ну вот всё уже случилось. Пришла мама с работы. Сидим ужинаем. Она спрашивает Ирину как у неё дела, как самочувствие, поворачивается и, глядя на меня, выдаёт(как чувствовала):
– Людмила, смотри у меня, аккуратнее с Сашкой, не забеременей!
– Мам, а я уже.
– Чего уже?
– Того.
– Даааа, вот так сюрприз! Ну молодцы, что сказать.
– Мам, что делать-то?
– Что делать, рожать. Сумели состряпать, сумейте и воспитать, знали, наверное, что от любви дети бывают.
Надо отдать должное маме, ни осуждения, ни воплей какая я непутёвая, не было. Новость была воспринята с героическим спокойствием. Что на самом деле творилось у неё в душе, никому не известно. Ведь только в июле была свадьба у Ирины, а тут я с сюрпризом.
Сообщила милому, сказать, что был удивлён, нет. Понимал же что сдурили. Без защиты, предохранения, вот так, да. Но никаких “Это ты виновата”, не было. Вместе накосячили, вместе и разгребать будем. Пошли, сдались его родителям. Любовь Сергеевна в своей манере выдала только:
– Ой, внученьку нам родите!
На этом всё, никто нас анафеме не придал. Сами с усами, вертитесь как хотите.
Сашка меня забрал жить к себе. Родители были не против. Что уж теперь возмущаться, раньше надо было думать. Я работала, он учился на последнем курсе. Постепенно притирались, учились жить вместе. Спасибо всем родителям, на первых порах помогали нам всем, чем могли.
Я встала на учёт. Беременность носила легко и непринуждённо. Ела килограммами апельсины и была довольна, как слон. Потихоньку покупала приданное малышу, жили спокойно, пока Сашина мама не выдала нам:
– И долго вы так жить собираетесь?
– А что не так? – удивилась я.
– Вы расписываться думаете?
– А зачем?
– А затем! Нечего мне тут байстрюков строгать! Идите, подавайте заявление.
Куда деваться, сгорбатились, пошли.
Пришли в ЗАГС, подаём заявление, а регистратор глянула на меня, и запричитала:
– Ой, да она у нас тут и родит!
– Нет, мне ещё месяц ходить – спокойно ответила я.
Регистрацию назначили на следующий день, 22 апреля.
Это был четверг, шёл дождь, просто ливень. Мы с Сашей приехали на автобусе, в ЗАГСе нас быстренько зарегистрировали, выдали свидетельство о браке, и мы стали молодой семьёй в законном браке. Мне 16 лет, мужу 18. Ну очень молодая семья. Принесли домой столь важный документ, показали родителям. Волю исполнили.
До появления моей первой малышки оставалось совсем немного времени.