Весна 1972 года, Чехословакия. Чемпионат мира по хоккею завершился не только драматичным финалом между советской сборной и командой хозяев, но и соглашением представителей СССР и НХЛ о проведении Суперсерии. Первый матч наметили на самое начало осени.
Вторую половину лета отечественные мастера клюшки и шайбы посвятили подготовке к историческому противостоянию. Несмотря на плотный тренировочный график, молодой вратарь сборной и ЦСКА Владислав Третьяк успел за эти полтора месяца познакомиться с девушкой и жениться. С красавицей по имени Татьяна спортсмена свела подруга его мамы Бронислава Ефимовна.
О «статной, как берёзка» молодой соседке женщина заговорила ещё зимой, перед японской олимпиадой, но тогда Третьяку было не до романтики. Летом хитрая Бронислава Ефимовна напомнила о девушке, бросив в беседе, что к Татьяне сватается какой-то майор. Владислава, лишь однажды разговаривавшего с потенциальной невестой по телефону, задело, что у него появился «соперник». Он назначил свидание, которое могло и не состояться: Третьяк ждал девушку у Ярославского вокзала почти час и уже хотел уходить, но решил позвонить ей домой. Мама Татьяны объяснила, что та опоздала на электричку и просила ещё немного подождать. Наконец, встретив прибывшую милую блондинку, спортсмен сказал себе, что она станет его женой. С предложением руки и сердца Третьяк тянуть не стал:
«Я сказал о своём решении отцу, и через пять дней после моего знакомства с Татьяной мы с ним поехали в Монино. По дороге купил обручальные кольца. Хотя размера пальца я не знал и купил наугад. Приехали. Невесты дома не было. Её отец был летчиком [как и отец Третьяка], и «старики» быстро нашли общий язык за столом, а я пошёл встречать Татьяну возле дома. Встретил и сразу показал кольца. Сказал, как отрезал, мол, или выходи за меня замуж, или я кольца сейчас выброшу. Она меня убедила в том, что пока кольца выбрасывать рано, а надо ещё повстречаться, ведь мы были знакомы всего несколько дней. И я с ней согласился, ведь за это время девушка не успела в меня влюбиться. Но я решил подстраховаться, потому что на следующий день надо было со сборной ехать в Германию. Только сели за стол, я сказал, чтобы нас обручили, и по такому случаю выпили шампанского. Две недели был в Германии и там купил ей отрез на платье и фату».
Свадьбу назначили на 25 августа. Чиновники при сборной не хотели даже слышать о торжестве (из-за чего его переносили дважды) в преддверии важнейших матчей — на кону, ни много ни мало, престиж страны. Однако «самый главный человек» — Анатолий Тарасов — поддержал Владислава, и это сыграло ключевую роль:
«Я всем тогда сказал, что Тарасов “за”, а другие меня не волнуют. Пригласил всех хоккеистов. 25 августа состоялась наша свадьба…»
Накануне праздника взволнованный Третьяк сыграл в тренировочном матче за ЦСКА против сборной СССР. На игру прибыли «разведчики» из-за океана — тренер Джон Маккелан и инспектор клуба «Торонто Мэйпл Лифс» Боб Дэвидсон. Канадских гостей «впечатлила» игра молодого вратаря, который, как предполагалось, должен был стать основным в советской команде на матчах Суперсерии. ЦСКА был разгромлен, Третьяк пустил в свои ворота слишком много, да и его партнёры держались неуверенно:
«Накануне бракосочетания я играл за ЦСКА против сборной и восемь шайб пропустил. Но это потому, что основные игроки армейцев в сборной были, мы играли фактически вторым составом. Я говорю Боброву [тренеру сборной]: “Не ставьте меня!” А он настоял: “Тебе практика нужна”. На следующий день — свадьба и сразу потом вылет за океан. Медовый месяц провёл с канадскими профессионалами».
Перед турниром североамериканские эксперты «назначили» Третьяка самым слабым звеном в советской команде. А в раздевалку за несколько минут до начала первой игры даже пришёл легендарный вратарь Жак Плант, чтобы дать несколько советов молодому русскому коллеге по игре против «зверских» канадских нападающих — Ивана Курнуайе, Фила Эспозито, Денниса Халла и других. Что-то из слов Планта Третьяк уловил, а что-то из-за волнения и нулевого английского пропустил мимо ушей.
К шестой минуте канадцы уже вели 2:0. Эспозито снисходительно похлопал Владислава по плечу: «Всё окей, парень, ты играешь с профессионалами». Органист наиграл «похоронный марш», намекая русским визитёрам на трагичный финал. Но гости, несмотря на такое давление, завелись. За оставшиеся 54 минуты Третьяк отбил практически всё, выводя канадцев из себя, а пропустил лишь однажды. Его визави — Кен Драйден — пропустил семь.
«В канадском самолете стюард как-то подходит: “А правда, что в СССР решили сделать вратаря, как робота? И вам в детстве сломали ноги, чтобы вы вот так садились?” А я действительно первый вратарь, который ставил ноги углом», — вспоминает Владислав Александрович.
Первый матч Суперсерии, состоявшийся 2 сентября 1972 в Монреале, навсегда изменил отношение североамериканцев к европейскому хоккею. А Владислав Третьяк в том матче сделал, возможно, самый большой шаг к званию лучшего вратаря ХХ века.
Фото: соцсети, fhr.ru