Постоянные читатели знают, что фэнтези я не жалую. Но роман Андрея Рубанова «Человек из красного дерева» лишь похож на фэнтези. На самом деле книга максимально далека от этого жанра. Тема сплавления языческого и христианского мироощущения – это принципиально иной интеллектуальный уровень. В основу истории положено изъятие из православных храмов, согласно указу Синода от 21 мая 1722 года, деревянных скульптур, изображавших святых. Это удивительная книга с захватывающим сюжетом и яркими героями, в которых веришь. В человека из красного дерева – веришь! Безусловно, каждый найдет в этой книге что-то свое: о любви, о вере, даже о важности выбора профессии. Всё очень сочно, вкусно, с фирменными рубановскими диалогами, с такими подробными деталями, словно он сам всё видел.
Рубанов – въедливый реалист, он, как писал классик, во всём пытается дойти до самой сути. Он умеет быть достоверным: в «Сажайте и вырастет» очень подробно описаны подводные камни российского бизнеса, в «Патриоте» – о рок-музыке и о телогрейках. Но при всей достоверности читателю остается и достаточно большой простор для собственных мыслей. Для примера несколько любопытных цитат.
«Человек из красного дерева»:
…Мир несовершенный и кривоватый, был хорош тем, что он всё-таки предлагал множество возможностей переключиться, забыться, спастись от самого себя.
…Знать мало. Надо верить, чувствовать и к тому же правильно понимать. Важно понимать самого себя.
…Религии рождаются не из биения шаманских бубнов, а из стона тоскующей, надеющейся души.
«Сажайте и вырастет»
…Ничего не следует откладывать на следующий раз. Тем более победу.
…Таких женщин хорошо бы сбрасывать на врага вместо ядерной бомбы.
…Из тюрьмы выйти просто. Сидишь и считаешь дни. Месяцы. Годы. Однажды - тебя выпускают. Труднее вылезти из ямы.
…Безусловно, разрушителем любви, семьи и самой идеи бурачного союза выступает в конечном итоге всегда мужчина. В силу того, что он — разрушитель по своей природе. И тот, кто не понимает этой простой мысли, — не мужчина вообще.
«Патриот»
…В хаосе разнонаправленных звуков можно было мгновениями услышать чтото интересное, новое, какую-то обрывочную идею, какие-то две-три ноты, любопытно стоящие рядом. Но для вычленения, обнажения этой небольшой новизны следовало упражняться, работать, брать уроки у мастера, получать от этого мастера подзатыльники, обижаться на мастера и потом опять возвращаться к нему. Знаев-младший никогда не получал подзатыльников за сочинение музыки, поэтому сочинял плохо.
…Не начинай даже. Нет в тебе этого… Семейной идеи! Вот этой, сука, парадигмы бытовой. Готовности забыть про всё и устремляться за нежирной сметаной. Себя вот на эту беготню тратить.
…Мир нельзя создать за шесть дней. Точнее: можно, но результат не будет идеальным. Любая сложная система нуждается в отладке. Даже самую блестяще задуманную и скрупулёзно построенную конструкцию следует испытать, а потом доработать. Это аксиома. Иначе – никак. Созидание не является конечным процессом. Мир надо испытывать, мир надо регулярно настраивать заново. Вращающиеся детали – смазывать, перегоревшие транзисторы – менять.