Молодой император Александр вновь назначил Кутузова Военным Губернатором С.-Петербурга и инспектором войск в Финляндии, однако 57-летний генерал попросил об увольнении и получил его в 1802 г.
1 марта 1805 г. Император вызвал Кутузова к себе и лично объявил ему о решении предводительствовать соединенными русской и австрийской армиями против Наполеона и подчиняться приказаниям австрийского императора. Члены австрийского военного совета опасались, что найдут в Кутузове такого же «неуправляемого» полководца, как и в А.В. Суворове, однако Кутузов при посещении Вены развеял их страхи. Они уверились, что Кутузов готов с ними соглашаться и руководствоваться их мнениями, а также совещаться с австрийскими генералами, приставленными к его главной квартире. После поражений австрийцев, Кутузов убедил австрийского императора, что без его разрешения не оставит Вены.
Насколько некомпетентными были указания австрийцев, можно убедиться из следующего: «Избегать поражений, сохранять войска целыми и невредимыми, не вступать в сражение с Наполеоном, но удерживать его на каждом шагу, давая время явиться на театре войны эрцгерцогам Карлу и Иоанну и шедшим из России корпусам». Как можно не вступать в сражение с противником, при этом задерживая его на каждом шагу, известно было только австрийскому кабинету. Кутузов дипломатично ответил австрийскому императору, что необыкновенно ободрен этим операционным планом, но предвидит в его исполнении некоторые затруднения.
Несмотря на внешнюю готовность защищать Вену, даже после победы над маршалом Мортье под Кремсом, тем более позорной для противника, что Наполеон мог в бессилии наблюдать за сражением, не имея возможности оказать помощь своим войскам, Кутузов был вынужден оставить Вену во власть неприятеля. При этом, однако, он умудрился сохранить благоволение австрийского императора.
Во избежание генерального сражения и, возможно, окружения, которое готовил Наполеон для русской армии по подобию окружения и пленения австрийской армии, необходимо было выиграть время. И это время предоставил маршал Мюрат, пытаясь обмануть русского главнокомандующего. Убедившись в том, что перед ним находится не только отряд Багратиона, а и Кутузов с главной армией, Мюрат послал в арьергард Багратиона парламентера. Ввиду заключения мира Между Австрией и Францией (это было ложью), парламентер предложил перемирие с условиями, при которых армии будут занимать существующее положение, а в случае не утверждения перемирия, начинать военные действия только по заблаговременном предупреждении за 4 часа. Русский парламентер Винценгероде по разрешению Кутузова подписал договор о перемирии с условиями возвращения русской армии по той же дороге, которой она пришла в Австрию, а Мюрату – не идти в Моравию. Договор отправили на утверждение к Кутузову и Наполеону. Видимо, у нашего посланца было указание Кутузова подписывать все, что потребуют французы.
Мюрат торжествовал и надеялся на признательность Наполеона, поскольку считал, что одержал бескровную победу, принудив русскую армию стоять на месте, а затем, как будто после капитуляции, возвратиться в Россию, и тем самым разрушил союз Александра с Венским Двором.
Тем временем Кутузов писал Александру: «Я нимало не думал принять условий. Я удержался с ответом 20 часов и успел отойти от французов на 2 марша». Со своей стороны, Наполеон был в страшном гневе и по адресу своего маршала не стеснялся в выражениях, приказывая немедленно атаковать, поскольку Кутузов обманывает его. Наполеон был прав. Несмотря на спешку, он не смог прибыть к Мюрату вовремя и только убедился в том, что Кутузов с главной армией уже далеко.
Таким образом, после успешного отступления перед многократно превосходившими силами противника, распоряжаясь самостоятельно, Кутузов сохранил свою армию и не утратил расположения австрийского и российского императоров.
Иными результаты были после несчастной для нас битвы при Аустерлице.
По прибытии армии Кутузова в Ольмюц, Кутузов был назначен обоими императорами главнокомандующим объединенными русскими и австрийскими силами. Союзники собрали военный совет.
Кутузов предложил отступить с целью сближения с поставками продовольствия, поскольку войсками сильно ощущался его недостаток, а также с русскими марширующими подкреплениями. Он считал генеральное сражение с Наполеоном преждевременным и выгодным только для противника. Мнение Кутузова не было принято и решили идти вперед.
Император Александр, несмотря на успехи Кутузова в военных действиях против французов, считал, что австрийцы, благодаря многолетним войнам с Францией, приобрели большой опыт борьбы против Наполеона, и предоставил право главных распоряжений австрийским генералам. Таким образом, Кутузов сделался главнокомандующим только по названию и лишь проводил по армии отдаваемые ему приказы.
В день перед сражением союзниками был созван военный совет. Опасались лишь одного – Наполеон не примет сражения и отступит. Кутузов объявил: «Завтра в в семь часов утра атакуем неприятеля в нынешней его позиции». Вейротер развернул свой план и сопроводил его разъяснениями. В течение совета Кутузов молчал.
В день сражения Кутузов командовал 4-ой колонной и должен был идти вперед и фактически, очистить для нападения противника ключевую позицию – Праценские высоты. Однако Кутузов, не выполняя диспозиции, стоял на месте, как будто предугадывая предстоящие события. От взгляда опытного русского полководца не укрылись ошибочность предписываемого ему маневра и ключевой характер позиции высот. Однако вскоре к Кутузову прибыли оба императора. Александр спросил генерала: «Михайло Ларионович, почему не идете вперед?». «Я поджидаю, чтобы все войска колонны собрались», - ответил Кутузов. Император ответил: «Ведь мы не на Царицыном лугу, где не начинают парада, пока не придут все полки». Кутузов: «Государь! Потому-то я и не начинаю, что мы не на Царицыном лугу. Впрочем, если прикажете». Александр приказал.
Далее последовал разгром союзных сил. Кутузов в гуще сражения снова был ранен в голову, однако, на этот раз, к счастью, легко. Александр посылал гонцов, чтобы отыскать Кутузова, но увиделись они только после сражения.
В армии многие порицали Кутузова в том, что в ранге главнокомандующего он более упорно и обоснованно не противостоял ошибочным мнениям и распоряжениям, внушаемым императорам доверенными приближенными лицами.
Как свидетельствует очевидец, много позже, после победы над Наполеоном под Красным, Кутузову поднесли отбитые французские знамена. На одном была золотая надпись: «За победу под Аустерлицем». Кутузов обратился к молодым офицерам: «Господа, вы молоды. Переживете меня и будете слышать рассказы о наших войнах. После всего, что совершается теперь перед вашими глазами, одной выигранной мной победой, или одной понесенной мною неудачей больше или меньше, все равно для моей славы, но вспомните: я не виноват в Аустерлицком сражении».
Уже после смерти Кутузова и полной победы над Наполеоном, остались в истории слова Александра, сказанные им однажды: «В Аустерлицком походе я был молод и неопытен. Кутузов говорил мне, что нам надобно действовать иначе, но ему следовало быть в своих мнениях настойчивее».
Эти суждения в целом верны, однако следует учитывать и общую обстановку перед Аустерлицким сражением. Молодое окружение Царя заранее считало сражение выигранным, ввиду намеренно показываемой Наполеоном слабости. Самодовольно обсуждались требования, которые будут предъявлены проигравшему. Иное мнение считалось трусостью перед Наполеоном. Кутузов со своими мнениями в расчет не принимался, от французов только отступал, ему ли выигрывать сражения!
После Аустерлица изменилось к Кутузову истинное (не внешне демонстрируемое) отношение Российского Императора.
Кутузов был назначен Киевским военным губернатором, затем ему было дано поручение о покупке лошадей для русской армии, противостоящей Наполеону.
Наполеону были проиграны ряд баталий и заключен позорный Тильзитский мир. Кутузов был отправлен в помощь фельдмаршалу Прозоровскому на турецкий театр военных действий. Прозоровского преследовали неудачи, его беспокоил и раздражал авторитет Кутузова, к которому постоянно обращались русские военные чины, минуя главнокомандующего. Следуя жалобе Прозоровского, Царь перевел Кутузова в Вильну (ныне Вильнюс) на пост Литовского военного губернатора.
Однако, вследствие отсутствия крупных успехов русских войск в войне с Турцией, Кутузов был возвращен Императором в марте 1811 г. на этот театр военных действий. К этому времени, понуждаемые французами, турки не только не намеревались прекращать войну, а планировали переход к наступательным действиям.
В условиях активизации действий турок, отсутствия значимых успехов русской стороны, а также значительного распыления сил на 1000-верстном расстоянии, при численности почти в три раза меньше турецких войск, Кутузов вступил в командование Молдавской армией. Когда до него дошла информация о новых назначениях в войсках неприятеля, Кутузов тайно вступил в переговоры с Видинским пашой и купил у него операционный план турок, который прислал Верховный визирь.
Наконец, в июне 1811 г. состоялось известное сражение под Рущуком, в котором одержали победу русские войска. За победу под Рущуком Император наградил Кутузова своим портретом.
Но дальнейшее поведение Кутузова было непонятым при дворе Российского Императора. После бегства турецкой армии и занятия ее позиций, Кутузов не стал преследовать бегущих. Кутузов сказал своим генералам: «Если пойдем за турками, вероятно, достигнем Шумлы, но потом что станем делать? Надобно будет возвращаться, и тогда, как в прошлом году, Визирь объявит себя победителем. Гораздо лучше ободрить моего друга Ахмет-бея, и он опять придет к нам». Кутузов простоял несколько дней на поле сражения, а затем отступил на другой берег Дуная, по возможности уничтожив укрепления Рущука.
Кутузов доносил Царю: «Отступление за Дунай и упразднение Рущука могут нанести вред только моей личной славе. Не в Рущуке важность. Главное дело состоит в том, чтобы заманить Визиря на левый берег Дуная. Увидев наше отступление, он, наверное, пойдет за нами».
Флигель-адъютант Императора Чернышев, в то время находившийся при французском дворе, писал, что давно не видел Наполеона таким обрадованным, как после известия об отступлении Кутузова за Дунай.
Тем временем Визирь постепенно переправил более половины своей 70-тысячной армии за Дунай. Кутузов говорил: «Пусть переправляются, только перешло бы их на наш берег поболее!».
У Сераля в Константинополе было выставлено отбитое русское знамя, Ахмет-бея славили как победителя.
Кутузов хранил свой замысел в тайне. При российском дворе распространялось неудовольствие бездействием русской армии. Там считали, что Кутузов зря тратит время и не атакует турок.
По приказу Кутузова, казаки неоднократно появлялись на другом берегу Дуная и турки привыкли к ним. И на этот раз, 2 октября 1811 г., казаков приняли за обычные разъезды. Они опрокинули их и остановились, в ужасе перед рядами русской пехоты. После выхода из остолбенения, они бежали в сторону Рущука. Казаки и гусары преследовали их, а после появления под громовой барабанный бой русской пехоты у рущукского лагеря, в бегство обратилась вся 30-тысячная турецкая армия. Захватив орудия, русские открыли огонь с левого берега, а на правом берегу начали пальбу по туркам главные силы. Вечером Визирь прислал парламентера о начале мирных переговоров.
Ночью на 3-е октября Визирь скрытно бежал из турецкого лагеря. По просьбе турецкой стороны было заключено перемирие, по условиям которого русские обещали поставлять туркам сухари и соль. Кутузов доносил Царю: «К заключению перемирия побудило меня желание сохранить на некоторое время запертые мною турецкие войска. Если бы они сдались, или были истреблены голодом или действиям Нашей артиллерии, прежде начатия переговоров, то Верховный Визирь не имел бы причин спешить с миром. Теперь вся цель его должна состоять в одном: скорым заключением мира спасти свою армию, состоящую из самых отборных войск, янычаров, анатолийцев и албанцев. Ибо при возобновлении войны армия сия для Порты потеряна. И заменить ее новою будет Султану весьма трудно».
Шло время, Наполеон продолжал наращивать силы для войны с Российской Империей. Австрия также вступила в дипломатическую борьбу на стороне французов, всячески побуждая турок к продолжению войны.
В этих условиях Александр в личной переписке заклинал Кутузова именем Отечества приложить все усилия к заключению мира. Одновременно с официальными посланниками, Кутузов лично вступил в тайные переговоры с турецкими министрами, которые ежедневно посредством курьеров справлялись о своих действиях с Верховным Визирем. Наконец, после месяца переговоров, Кутузов подписал с турками предварительные условия мира, в некоторой степени превысив границы данных ему повелений.
Он писал Александру: «Предаюсь великодушию Вашего Императорского Величества. Что я ничего лучшего сделать не мог, тому причиною положение дел в Европе; что я никаких не упустил стараний и способов, тому свидетель Бог. Уважьте, Всемилостивейший Государь, что при всех лестных обещаниях, от Франции Порте делаемых, и при ожидании неприятностей для Порты в случае ее отказа заключить мир, выгоднейший Ясского и Кайнарджийского, ибо Порта лишается своих лучших пяти крепостей и с немалым пространством земли, дело не пустое. Но ежели за всем тем выгоднее будет разорвать все, мною сделанное. В таком случае приму без роптания все, что касательно меня последовать может; несчастие частного человека с пользою общею ни в какой расчет не входит».
На следующий день после подписания предварительных мирных условий, стороны приступили к составлению мирного договора. Тогда же объявился и новый главнокомандующий Молдавской армией адмирал Чичагов. Кутузов продолжил работу над мирным договором и заключил его 16 мая 1812 г. Так он успел завершить войну с Турецкой Империей, начавшуюся еще в 1806 г., в преддверии нашествия Наполеона на Россию, освободил Молдавскую армию от противостояния с турками, сорвал план Наполеона, который предусматривал военные действия России на два фронта. В этом состоит его бесценная заслуга перед Отечеством.