Последующее время, к большому удивлению Уолтера, Джон больше не навещал дом Бекеров. Он общался с мисс Бекер по делу, не раз заходил к ней в ателье, но ни разу на Олдхэм-стрит, чтобы повидаться с Эмили, придумывая всякие отговорки в ответ на приглашения мисс Бекер.
Уолтер не узнавал своего друга. Всегда бодрый и жизнерадостный Джон стал вялым, задумчивым и рассеянным. В конце концов, Уолтер решил по-своему развлечь товарища. Уже несколько месяцев он водил знакомство с некой мисс Моли Олдридж и ее сестрой Кэтрин, с которыми познакомился в доме Джейкоба Олдрижда, где по выходным собиралось небольшое общество любителей игры в бридж.
Мужскую компанию скрашивало присутствие двух юных дочерей Олдриджа – Кэтрин и Моли. Конечно, строго говоря, таким юным девушкам – Кэтрин, казалось, не было еще и шестнадцати - было вовсе не место среди взрослых мужчин, играющих в карты. Однако в доме Олдриджа были несколько свободные нравы, и его дочери держались уверенно и просто среди его посетителей. Возможно, в другое время Уолтер осудил бы такое воспитание дочерей, однако на самом деле ему слишком нравилась старшая – Моли – и он был снисходителен в этом случае. Кроме того, сам он вырос в большой рабочей семье, где царили простые и более свободные нравы, и его собственные сестры мало отличались привычками от Кэтрин и Моли. Да и потом, Джейкоб Олдридж весьма рано овдовел и не женился больше, так откуда же было взяться в его доме подходящему женскому обществу для его дочерей?
Впрочем, девушки просто обладали природной живостью больше обычного и вовсе не позволяли себе ничего предосудительного. По выходным у сестер Олдридж собирались свои гости – несколько молодых людей и девушек, с которыми они водили дружбу уже давно. В эту-то компанию Уолтер и пригласил Джона в один из выходных дней.
Младшая и более хорошенькая сестра - Кэтрин - моментально завладела вниманием Джона. Сам не понимая, почему, он невольно сравнивал ее с Эмили. Хотя Кэтрин казалась года на два постарше Эмили и разительно отличалась от нее уже достаточно округлившимися формами своего девичьего тела, однако по своим рассуждениям была почти так же наивна и непосредственна. Ее наивность удивительно сочеталась в ней с некоторой развязностью, с которой Кэтрин старалась подражать поведению взрослой барышни. Она стреляла глазками, слишком часто хихикала и смеялась и старалась то и дело, как бы невзначай, прикоснуться пальцами к руке Джона.
После матери и няни Эмили и Кэтрин были единственными женщинами, которые прикасались к его рукам, однако какими разными были эти прикосновения. Мягкие ладошки Эмили завладевали его руками смело и просто. Она часто брала его за руку во время разговора или направляясь к столу для обеда. Эти ладошки дарили его рукам тепло и дружеское участие, оставляя в памяти нежность к их маленькой обладательнице. Беглые, как бы испуганные, прикосновения Кэтрин были иными. Они странно волновали Джона, оставляя в его душе приятное, но в то же время какое-то незнакомое и тревожное чувство, которое не нравилось Джону.
И в то же время его тянуло к Кэтрин каким-то жгучим любопытством. В глубине души он чувствовал, что с этой девушкой он может познать что-то такое, чего он раньше не знал. Его одновременно и притягивала, и отталкивала эта возможность. Сам не сознавая этого, Джон начал плыть по течению реки, называемой опыт. Редкий мужчина способен переплыть эту реку, оставаясь девственно чистым в своих поступках, и ни один не может избежать переправы через нее.
Джон был чист помыслами, и в душе его не было той червоточинки, которая заставляет иного человека скрывать свои истинные мысли и стыдиться некоторых своих потаенных желаний. Из-за этого душа его начала раздваиваться и испытывать незнакомые ему ранее муки. Если Уолтер весело и непринужденно ухаживал за Моли, не придавая большого значения поцелуям и объятиям и, казалось, не задумываясь о будущем, то Джон думал об этом непрестанно.
Он уже вкусил сладость тайных поцелуев Кэтрин и по этой причине находился постоянно в сильном душевном напряжении. Он считал, что целовать девушку без серьезных намерений жениться на ней недостойно джентльмена. Унаследовав от своих родителей серьезное отношение к созданию семьи и храня в своей памяти отношения своих родителей, как образец такой семьи, Джон ясно осознавал, что Кэтрин очень далека от его идеала возлюбленной и супруги. Дело было вовсе не в низком происхождении Кэтрин, а в том, что девушка была полной противоположностью его матери, образ которой он выпестовал в своей душе до идеала ангела, но именно такого идеала он придерживался. С другой стороны, Кэтрин была веселой хохотушкой, легкой и предприимчивой во всех забавах особой, с которой он мог отвлечься от своих забот и перестать испытывать такое знакомое ему теперь чувство одиночества.
Отец девушек Джейкоб Олдридж проявлял странное благодушие к знакомствам и развлечениям своих дочерей. Казалось, что их репутация, от которой во многом зависит их будущее, совершенно его не волнует. Он позволял своим дочерям принимать у себя пеструю компанию молодых людей обоего пола, подолгу гулять в парке в сопровождении этих людей, не спрашивал у них отчета о проведенном времени и не запрещал им ничего. У Джона сложилось странное впечатление, что он вроде как даже поощрял в них эту свободу.
Однажды, когда они были с Кэтрин в гостиной совсем одни, девушка страстно прильнула губами к губам Джона, и вдруг он внезапно заметил тень мистера Джейкоба, мелькнувшую у дверей гостиной. Джон отшатнулся от Кэтрин и густо покраснел. Ему казалось, что он должен немедленно объясниться с Джейкобом, и он вышел в холл, где, по его мнению, должен был находиться отец девушки. Джейкоб Олдридж действительно был в холле, однако вид имел самый беспечный и благодушный.
- Послушайте, сэр, вам могло показаться, что я недостаточно уважительно отношусь к вашей дочери, - начал, смущаясь, Джон.
- Что? К какой дочери? – как ни в чем не бывало, удивился Олдридж.
- К вашей дочери…к Кэтрин…однако, я хочу вас заверить, что это полное недоразумение, и такого ни в коем случае не повторится, - краснея и заикаясь, продолжил Джон.
- А, пустяки. Не понимаю даже, о чем это вы толкуете, мистер Вебстер. Вы – такой почтенный господин и вдруг какое-то неуважительное отношение. Да, разве могли бы вы себе это позволить? А Кэтрин…да она еще ребенок, не стоит придавать большое значение ее дурачествам. Вы мне очень по нраву, мистер Вебстер, я отношусь к вам с полным уважением и доверием. Знаю, вы не сможете поступить нечестно.
Этот разговор не успокоил Джона, а, напротив, вызвал в нем странные подозрения. Ему показалось, что в веселых глазах Джейкоба Олдриджа мелькнули хитрые огоньки. Ему не понравилась его явно двуличная реакция. Он напоминал Джону старую сводню, которая намеренно подставляет свою дочь богатенькому оболтусу, завлекая того в узы Гименея. Этот разговор отрезвил, наконец, Джона. Он принял решение не появляться больше в доме Олдриджа и положить конец своим отношениям с Кэтрин.
- Да не бери ты это в голову, - пытался по-своему образумить друга Уолтер. - В этих кругах совсем иначе относятся к таким вещам. Конечно, старая лиса Олдридж может вынашивать подобные мыслишки, даже может и специально подучить дочку некоторым штукам, однако сам он прекрасно понимает, что такие господа, как ты, не женятся на таких девчонках, как его дочки. Представляю, как он опешил, услыхав твои объяснения! – засмеялся Уолтер.
- Пойми, Уолтер, это мне не по душе. Я не могу соблазнить девушку, на которой не собираюсь жениться, - убеждал Джон.
- Ха! Соблазнить девушку! Да эта девушка скорее сама тебя соблазнит, чем ты ее! – веселился его друг.
- Прекрати, Уолтер! Мне неприятно слышать это в адрес Кэтрин. Она – очень достойная девушка. Просто слишком еще юная и потому немного ветреная, и я…пойми, просто я не вижу ее своей будущей женой.
- Ну, ясное дело не видишь. Кто же на твоем месте женится на простой девчонке из предместья? Она и сама этого не видит.
- Ну, тогда объясни мне, Уолтер, почему она ведет себя так неосмотрительно? Мне кажется, что прояви я настойчивость, и она не устояла бы даже перед самой…перед самой последней чертой женской добродетели.
- Ох уж эти мне благородные джентльмены! Последней чертой женской добродетели! Какие новости! Да многие из них даже и не видят никакой такой черты!
- Как же это так? А что будет, если…если возникнут последствия, Уолтер?
- Какие последствия, Джон? Ребенок? Подумаешь, какие небывалые последствия! Да ничего не будет. Отдадут ее за какого-нибудь вдовца с кучей таких же последствий, и будут они жить долго и счастливо. Ну а если повезет, то женится на ней ее же бывший ухажер из тех, кого она отвергла раньше.
- И он простит ей ее грех? – почти в ужасе вскричал Джон.
- Зачем простит? Сначала, может, и простит, ну а как напьется – припомнит. Поколотит и опять простит.
- Ну, это же гнусно, Уолтер! Как ты можешь говорить об этом так спокойно?! Ты допускаешь, что у твоей Моли может сложиться такая же судьба?!
- Ну, вот уж Моли ты, пожалуйста, не трогай. У нас с ней давно уговор был: как только накоплю достаточно денег – сразу сыграем свадьбу. Да и ничего лишнего она себе не позволяет. Иной раз и хотел бы, да она ни-ни, вся любовь только до пояса. Думаю, что и Кэтрин у тебя такая же. Это просто она раззадорить тебя хочет. Заманивает, - улыбнулся Уолтер.
После этого разговора Джон задумался о судьбе Кэтрин. Сначала он хотел просто порвать с девушкой все отношения. Однако то, что приоткрыл ему Уолтер о жизни людей ее круга, сильно расстроило его. Ему нравилась Кэтрин. Он не видел ее своей будущей женой – это так. Однако мысль о том, какая участь, была, по рассуждениям Уолтера, уготована ей вследствие ее бурного темперамента, юной ветрености и такого беспечного отца, была ему невыносима. Он долго размышлял об этом и, в конце концов, пришел к пониманию, каким образом он может поучаствовать в ее судьбе.
Продолжение следует:
Начало: