Ездили с директором Сергеем в командировку. Глубина глубинок. Короче, Бельдяжки, только без Жанны Фриске и без кипятильника. Два общепита – колхозная столовая и кафе. В кафе разогревают полуфабрикаты и наливают пиво, у колхозных поваров пюре с котлетой, макароны с гуляшом и борщ. Дураку понятно, где лучше искать пропитание.
И тут выяснилось, что в столовой на раздаче работает Очень Страшная Женщина. Когда директор Сергей столкнулся с ней в первый раз, я думала, придется делать искусственное дыхание, потому что свое у него как-то завинтилось до минимума, он немножко посинел и отошел на ватных ногах. А все потому, что раздатчица ласково спросила:
- Что будете кушать? Котлеточка свеженькая, вот макарошки, пюрешечка….
Директор выбрал еду и сдержанно сказал:
- Благодарю.
- На здоровье, зайчик! – отозвалась Очень Страшная Женщина и переключилась на меня. – Что положить, солнышко?
Солнышко выбрало и потащило поднос за столик к зайчику директору.
- Здесь оригинальный корпоративный стиль общения, - сухо заметил Сергей.
- Я сейчас компотом захлебнусь, - предупредила я.
Церемонность и официальность директора давно стали легендой. Мимика у него примерно как у памятника, работает только ухо и только в крайнем случае, когда надо выразить возмущение или негодование. Представить, что кто-то походя величает его зайчиком, совершенно невозможно. В каком-нибудь Кремлевском Дворце Съездов его серый костюм с белой рубашкой и подчеркнуто-отстраненная манера общения были бы уместны, но в Бельдяжках придется быть зайчиком, хоть и в галстуке. Я посмотрела на его ухо – ну да, директор находится в жестких тисках внутренней борьбы: покинуть это страшное место большими прыжками или смириться с нормальной едой за почетное звание зайчика.
И вот когда директор уже как-то успокоился и его ухо перестало биться в истерике….
- Света, Света! – закричала вдруг Очень Страшная Женщина, обращаясь к женщине, которая вытирала столы. – Убери у приезжих сама, а то у мужчины костюм, вдруг еще запачкает! – а потом потише и снова ласково добавила: - Да вы кушайте, лапушка, мы поухаживаем!
Я упала лицом в макароны, чтобы замаскировать хохот под отравление мышьяком. Вся столовая обратила взоры на застывшего Сергея. Еще и шляпа на башке.
- Благодарю вас, - ответил он безжизненно. Отодвинул тарелку и вопросительно посмотрел на меня: «жри, пожалуйста, очень быстро, я не могу тут оставаться», - читалось в его глазах.
За три дня в этом прекрасном месте мы были в столовой четыре раза. Директор получил внеочередные звания зайки, зайчика, лапушки и голубчика, а я закрепила позиции солнышка. Один раз Сергей решил, что судьба ему улыбнулась: наш клиент, председатель богатейшего колхоза, предложил пообедать вместе. Не знаю, где, по мнению моего директора, должны были обедать председатели, но поехали мы на огромном черном джипе все туда же – в столовую. Председателя встретили еще более душевно, чем прочих, а он познакомил меня и Сергея практически со всеми присутствующими, в том числе с Очень Страшной Женщиной.
- Наша Лидия Степановна – украшение столовой! Дарит хорошее настроение, всех встречает как дорогих гостей, - с воодушевлением характеризовал ее председатель колхоза.
В общем, классическая ситуация «все чувствуют, а он не чувствует».
Вернулись обратно, работаем в обычном режиме, без всяких зайчиков и солнышек. Строго Сергей Михайлович и Салли Каэсовна. И вот однажды вечером сотрудница привела ребенка на пару часов. Она доделывает что-то, он бегает между столами. А директор мимо идет. И сотрудница кричит:
- Зайчик, осторожно!
А директор ОБЕРНУЛСЯ.
Дорогие люди, которые решили, что я гноблю женщину и обзываю ее за якобы непривлекательную внешность! Поскольку вы читаете не глазами, а горячим сердцем, я на особенности вашей анатомии, естественно, повлиять не могу. Поэтому просто отправьте меня в блок, мне будет приятно. Объяснять, для кого и почему эта ласковая женщина очень страшная (даже если она раскрасавица), видимо, смысла никакого нет. Тут все зависит только от анатомии читающего.Так уж беспощадная мать-природа распорядилась.