18-летняя девочка спасала полсотни воспитанников от бомбежки

«Блокнот» продолжает ежегодную рубрику «Бессмертный полк», в рамках которой жители Волжского вспоминают добрым словом своих героев, рассказывают общественности об их подвигах и непростой судьбе. В этот раз волжанка Надежда Торикова рассказала о ветеране своей семьи.

К сожалению, я не застал живой свою прабабушку Бочковую Евгению Захаровну, но она рассказывала моей маме много историй о войне. Вот одна из них:

Бочковая Евгения Захаровна родилась в небольшом белорусском хуторке в 1922 году. Ее родители были обычными землепашцами и, как многие другие жители села, имели корову, лошадь, несколько овец и поросят. Работали с самого утра до поздней ночи. Прабабушка со своей старшей сестрой бегала к ним в полк на подмогу.

Но в их семью пришла беда. Весною отца Прабабушки арестовали прямо в поле. Это были 30-е годы, период, который вошел в историю как раскулачивание «богатых». Через месяц забрали и остальных членом семьи и привезли в соседний район, где находилась тюрьма. Здесь прабабушка встретилась со своим отцом. Он обнял их всех. И затем всю семью моей прабабушки (папу, маму и сестру) увели. Больше она никогда не видела своих родителей. Спустя годы она узнала, что их отправили в ссылку, а в 1934 году они умерли от голода. Старшую сестру отправили в Свердловский детский дом. Мою прабабушку взяла на воспитание ее бабушка.

В 1940 году, окончив педучилище, прабабушка устроилась на работу в детский дом в районном поселке Патричи Полесской области. Там ее и застала война.

Уже в первый день войны она узнала, что такое бомбы. Были взорваны почта, переправа. Рано утром от директора детского дома моя прабабушка Евгения Захаровна получила приказ собрать детей и отправить немедленно на пароход. Так восемнадцатилетняя девчонка осталась один на один с 54 воспитанниками.

Они отправились в путь на пароходе без еды и денег и к вечеру прибыли в город Речицы. С трудом прабабушка упросила дежурного в порту накормить детей. Вдруг снова налетели немецкие самолеты. В городе они видели директора их детского дома, которая ехала на загруженной вещами грузовой машине. Она помахала им рукой и сказала, чтобы они сами добирались до безопасного места.

Пройдя несколько километров по болотам, они устроили привал на поляне. Решили добираться любыми путями до Гомеля. Не одну версту им пришлось пройти пешком. Иногда добрые люди кормили их, иногда они спали в лесу. Прабабушка удивлялась терпению своих воспитанников, младшему из которых было семь, а старшему – 13. В одной из деревень они задержались на несколько дней. Евгения Захаровна пошла в сельсовет, чтобы попросить выдать им паек, так как кормить детей было нечем. Какой-то капитан, оказавшийся там, сказал им уносить ноги, поскольку немцы уже близко. Одна из женщин, слышавшая их разговор с капитаном, рассказала, что она работала в банке и сама лично выдала директору детдома 4 тысячи рублей на эвакуацию детей.

Кое-какие продукты им все же дали, и ночью они сели в товарный поезд, следовавший в Гомель. Однако в Гомеле они пробыли всего лишь один день, а вечером их отправили на поезде для эвакуированных. Ехали они долго, около недели, останавливаясь в лесу во время бомбежки. Наконец они приехали в Камышин, где их тепло приняли, помыли, накормили. На следующий день переправили в Николаевск.

В мае 1942 года моя прабабушка отправилась на фронт добровольцем. Ее отправили на Черноморский флот. В генеральном управлении флота она работала писарем до октября 1945 года. После демобилизации возвратилась в г.Николаевск. Вскоре вышла замуж за фронтовика, участника Сталинградской битвы Бочкового Павла Георгиевича. Родила трех дочерей, одной из которых является моя бабушка.