Между двух огней. Глава 2

Глава 2.

Начало (конец лета 1939 года)

Наташка с Вовкой были просто не разлей вода парочка. Познакомились они еще в институте. Она на 1 курсе, он - на год старше. Взрослый, красивый с карими большими глазами, каштановой шапкой волос, мягкой волной спадающих на лоб и смугловатой кожей. Он был везде, его всегда было много, с ним было интересно. Если где-то собралась компания людей, они внимательно слушают, а потом взрываются громким смехом, значит в центре не кто иной как Вовка Игнатенко. Сколько девчонок сохли по этому своенравному и обаятельному парню.

Он дружил со всеми, был свой везде, но, если бы кто-то принялся следить за ним, он бы сразу отметил одну особенность в поведении этого парня. Он дружил, как бы на расстоянии. Он умел создавать впечатление абсолютной дружбы с каждым, но на самом деле про него никто ничего не знал. У него не было закадычного друга, знаете такого, с которым и в огонь, и в воду, не было и подруг. После шумного дня, полного бесшабашных шуток, подработок он приходил домой, обнимал мать, хвалил ее вкуснейшие яства и с головой уходил в книжки по учебе или что-то писал. А писал он стихи и рассказы, которые ни одной живой душе не показывал. Все, что он писал было удивительно глубоким, пронизывающим душу, играющим на самых тонких струнах человеческих чувств. Даже странно как в одном человеке могли уместиться столь широкие и разные качества.

Но именно таким был Володька, именно в такого парня без памяти влюбилась Наташа. Влюбилась в него тихо и робко, глядя на него со стороны, завидуя каждой девчонке, мило болтавшей с ним в коридорах их учебного корпуса. Она была полной противоположностью того, общительного Володи и, осознавая всю глубину пропасти между ними, боялась и жутко стеснялась даже пройти мимо него. Так и прижималась к стеночке, если он случайно проходил мимо, как всегда, в компании своих бессчётных друзей.

Она, скромная первокурсница, ничем не примечательная, как она всегда думала про себя, только в мечтах весело шутила и общалась с этим плечистым красавцем. Она даже не подозревала, что он, заметив ее один раз в столовой, не задумываясь нырнул в ее голубые как небо глаза, а вынырнуть уже не смог. После того он долго присматривался со стороны, наблюдал за ней. И чем дольше это длилось, тем больше понимал, насколько она прекрасна, в ее робости, в тонком изгибе улыбки, в фарфоровой гладкости щек, так нежно заливавшихся легким румянцем. В какой-то момент, он просто подошел к ней и заговорил. И с тех пор их разговоры не заканчивались. Они постоянно находили темы, им не было скучно вдвоем, и даже когда наступало молчание, оно не было неловким, казалось их мысли все равно продолжали переплетаться, а их души срастаться.

Наташа сидела у большого круглого стола. Перед ней был открыт настежь балкон, а из него, долетая аж на второй этаж, разливались по комнате и звонко отскакивали от стен громкие крики детей. Она что-то увлеченно записывала. Время от времени ее перо отрывалось от бумаги, ныряло в чернильницу, затем рука скоро возвращалась на гладкую поверхность листка и вновь продолжала плавно скользить. Каждый взлет тонкого пера, легкое скрежетание по бумаге было призвано запечатлеть чувства этой юной восторженной девушки. Она верила, что через много-много лет, когда они с Володей будут уже старичками этот дневник напомнит им о прекрасной молодости, о планах на будущее, о мечтах и берегах, на которые будут ступать их ноги, о видах, которые будут видеть их любопытные глаза, о счастье, которое испытывали их пламенные души. Уже сейчас она мечтала о старости. Не то, чтобы она скорее наступила, нет. Какой молодой организм захочет стареть раньше времени? Она мечтала о долгой и счастливой жизни на закате которой они с Володей будут идти по знакомым улицам, рука об руку, два старичка. Ее всегда умиляли такие пары, если она встречала их на улице. Невольно на лице появлялась улыбка, а глаза становились влажными от слез. Ей не было их жалко или грустно, слезы появлялись от радости, от фантазий о том сколько возможно эти люди прошли вместе, сколько пережили радостей и горя, и все равно остались вместе, не изменили, не усомнились. Вот почему она мечтала о старости. Это был конечный пункт ее удивительной и полной жизни рядом с любимым человеком.

Завтра утром она уже будет женой, а Володька мужем. От этой мысли становилось так тепло на душе и весело, что трудно было скрыть весь восторг и счастье этого момента. Ветерок теребил легкую прозрачную занавеску, с улицы веяло запахом разгоряченной улицы, смешанный с соленым морским бризом. Чуть уставшее солнце висело где-то прямо над крышей Наташиного дома. Его золотистый свет нагло разливался по двору, закатывался в открытые балконы и окна, стелился на полу под ноги. Мир был так прекрасен в эти минуты, без единого изъяна, без малейшей червоточины.