Начиная со дня знакомства Джона Вебстера с семейством мистера Артура Бекера, в его душе случился некий перелом. Рано потеряв одного за другим отца и мать, Джон лишился не только любящих его родителей, но и той естественной атмосферы покоя и душевной неги, в которой находится каждый человек в период своего раннего детства, и которую создает для него любящая семья. Благодаря этому, к периоду перехода из детства во взрослую жизнь, душа человека успевает окрепнуть и подготовиться к испытаниям взрослой самостоятельной жизни. У Джона не получилось такого перехода. Жизнь резко и неожиданно бросила его из нежных тенет его семьи во взрослую одинокую жизнь. Хотя окружение Джона было дружественным и благополучным, однако душа его не успела окрепнуть и подготовиться к этой замене.
Джон мужественно перенес все выпавшие на его долю испытания, однако душа его покрылась некой защитной скорлупой, подобно ядру ореха. Он привык к серьезному и взрослому общению своего окружения. В тот памятный вечер в доме мисс Бекер, благодаря вниманию непосредственной маленькой Эмили, он вновь окунулся в давно забытую атмосферу тепла и нежности, и душа его раскрылась навстречу этому теплу как цветок. Нежное щебетание девочки звучало в его ушах, а его руки хранили память об ее теплых ладошках, и душа его, как будто плыла куда-то на волнах этой несокрушимой нежности.
С тех пор, всякий раз, приезжая домой на каникулы, он стремился побывать в этом доме, чтобы вновь повидаться с Эмили. Девочка всякий раз была в восторге от их встреч, от его маленьких и милых подарков, а Уолтер Брукс с мисс и мистером Бекер уже привыкли, что Джон проводил больше времени в ее детской, чем за их общими разговорами.
Особое удовольствие доставляло Джону выполнять ее «хозяйственные поручения». С важным видом маленькой госпожи девочка заказывала ему разные необходимости для своего большого кукольного семейства: то фарфоровые кружечки для кукольного чаепития, то миниатюрный утюжок, то фланелевое одеяльце для упрямой Адель. Джон с самой ответственной серьезностью разыскивал заказанную кукольную утварь по всему Итону у самых разных торговцев игрушками. Некоторым из них он даже заказывал специальное изготовление того, что не поступало в широкую продажу.
Его изумляла хозяйственная фантазия маленькой хлопотуньи и ее знание того, как следует вести такое большое хозяйство. В одно из этих посещений Эмили неожиданно затеяла с ним такой разговор.
- Мистер Джон, а не пора ли вам на мне жениться?
- А не кажется ли вам, что вы еще слишком малы, чтобы вступить в брак? Ведь для того, чтобы стать мужем и женой, жених и невеста должны сначала полюбить друг друга, - ответил Джон, скрывая свое удивление столь неожиданному вопросу.
- А разве вы не любите меня? – удивилась в свою очередь Эмили и вскинула на него свои широко распахнутые серо-голубые глазищи.
- Конечно, люблю! Но любите ли вы меня достаточно сильно для того, чтобы выйти за меня замуж, мисс? – продолжая сохранять серьезность, спросил Джон.
- Да, конечно, - не моргнув глазом, сообщила Эмили, - Я люблю вас достаточно сильно, сэр. И Адель тоже любит вас достаточно сильно. К тому же, я уже скоро стану совсем большая и смогу выйти замуж. Я хочу замуж за вас, сэр, - решительно сообщила малышка.
- Ну, в таком случае все в порядке, мисс. Мы подождем, когда вы станете большой и поженимся, - заверил ее Джон, еле сдерживая улыбку.
- Тогда поцелуйте меня! – потребовала Эмили и подставила Джону для поцелуя свою нежную розовую щечку. - Ну вот, теперь мы с вами помолвлены, сэр, и скоро поженимся, - важно подытожила Эмили после поцелуя и вновь захлопотала над своими куклами.
После «помолвки» они ни разу не возвращались к этой теме. Главный вопрос был решен, и можно было не беспокоиться больше о будущем. Они оставались преданными друзьями и весьма весело проводили время вдвоем, наслаждаясь обществом друг друга. Однако, когда Джону исполнилось восемнадцать лет, и он окончил школу, возвратившись домой навсегда, он внезапно обнаружил в Эмили странные перемены. Она больше не была с ним так приветлива, как прежде, а, казалось, даже избегала его и хмурилась, когда ловила на себе его взгляд. Она больше не приглашала его в свою комнату и не заводила разговоров о своих куклах.
- Мне кажется, вы за что-то сердитесь на меня, мисс. Разве так должна встречать невеста своего жениха? И как поживает наша Адель? – попытался поддразнить ее Джон.
- Ах, оставьте этот тон, мистер Джон. Это нечестно с вашей стороны напоминать мне, какая я была маленькая и глупая! – вспыхнула в ответ Эмили и зарделась как морковка.
И тут только Джон заметил, какие разительные перемены произошли в его маленькой «невесте». Девочка заметно вытянулась, формы ее детского пухленького тельца стали несколько угловаты и непропорциональны, движения – порывисты, взгляд ее огромных теперь уже серо-зеленоватых глаз, всегда смотревших на него наивно и открыто, теперь чаще был потуплен и, казалось, избегал его взгляда. Теперь перед ним была вовсе не та трогательная малышка Эмили, которую он привык слегка поддразнивать и рассуждать с ней о куклах. Перед ним стояла совсем другая Эмили, которую он почти не знал, и он понятия не имел, как ему следует себя с ней вести. Да и прилично ли теперь вообще заходить в ее девичью комнату и находиться там с ней наедине?
Эти мысли поставили Джона в тупик, и кое-как поддерживая разговор с мисс Бекер, он, наконец, и вовсе откланялся и покинул их.
Весь день Джон старался гнать от себя всякие мысли об Эмили. Они только расстраивали его. С одной стороны, он убеждал себя в том, что все нормально, девочка выросла, превратилась в подростка, и не может же он вести себя, как ни в чем не бывало, как будто она продолжала оставаться наивным ребенком. Ведь это же просто невозможно! Как же иначе могло быть? Ведь не думал же он, что Эмили никогда не вырастет, и всегда будет оставаться милой малышкой! Но с другой стороны, он испытывал какую-то странную обиду и щемящую тоску от того, что жизнь отобрала у него его Эмили – наивного искреннего ребенка, с которым ему было так легко и весело.
На самом деле Джон перестал понимать самого себя. Раньше, вернувшись после летних каникул в школу, он почти не вспоминал Эмили, занятый учебой и общением со сверстниками, лишь перед самыми каникулами радостно предвкушая встречу с ней. Теперь же он не мог ни о чем, кроме нее думать. И мысли его о ней ходили по кругу, постоянно упираясь в одни и те же вопросы: Ну как же так? Что же теперь делать? И ответов на эти вопросы он не знал.
Продолжение следует:
Начало: