В декабре 1585 года английские войска высадились во Фландрии — и сразу же угодили в хитросплетения интриг, которые плели голландцы, французы и испанцы. Более того, руководитель экспедиции Роберт Дадли, граф Лестер умудрился поссориться с королевой и внушить ей мысль, что хочет получить корону Фландрии. Такой поворот событий шёл вразрез с планами Елизаветы, которая имела на Нидерланды совершенно иные планы.
Откровенное предложение
6 января 1586 года Лестер со свитой въехал в Гаагу. Граф писал государственному секретарю Френсису Уолсингему:
«Господин секретарь, в прошлый понедельник я прибыл сюда, в Гаагу, где меня очень тепло приняли, все представители сословий собрались приветствовать меня и продемонстрировать свою добрую волю Её Величеству. Во многих речах и театрализованных представлениях, а также на площадях и улицах, где я проезжал, люди как один восклицали: «Боже, храни королеву Англии!». На следующий день генеральные штаты пригласили меня на заседание, и канцлер Леониус (здесь его еще называют Лонгиниусом) произнёс длинную хвалебную речь в мою честь и возблагодарил Её Величество королеву за её великое милосердие, щедрость и доброту, проявленную к его бедной разорённой стране».
Гулянка в трактире «Весёлый уголок» оказалась впечатляющей: зал был набит битком, пиво лилось рекой, хотя, по словам Лестера, «местные бюргеры в своей извечной скаредности всё думали, как сократить расходы, составив список того, что можно купить дешевле всего».
7 января начался шторм, отрезавший Нидерланды от Англии, и Лестер остался без указаний Уолсингема, лорда-казначея Уильяма Сесила, барона Берли, и королевы. Бывший фаворит занялся очередным объездом земель:
«Я прошу Ваше Величество написать благодарственные письма тем городам, которые достойно приняли меня — это Дордрехт, Роттердам, Делфт. Худший из этих городов подарил мне 1500 аркебуз и присоединил к нашим войскам 700 вооружённых людей».
10 января к Дадли явилась очередная депутация голландской олигархии, которая устами канцлера Леониуса предложила Лестеру ни много ни мало принять бразды правления Нидерландами. Герцог — по глупости или нет, неизвестно — сам написал об этом королеве и сообщил, что он, в принципе, с предложением согласился:
«И так как в мире не было принца, которому они должны были бы повиноваться и подчиняться долгу, кроме Её Величества, они, видя заслугу и доверие, оказанную вашему покорному слуге, попросили меня стать их сувереном (…) Я также очень сердечно поблагодарил их от себя за то, что они так хорошо меня приняли, но, будучи для них чужеземцем, не дал твёрдого ответа на их несомненно лестное предложение, поскольку всё их состояние, как хорошее, так и плохое, будет зависеть от этого ответа. Я сказал, что Её Величество послала меня только для того, чтобы служить им, и поэтому я пообещал, что буду это делать искренне и честно, так, как и велела мне Её Величество».
Проблема заключалась в том, что Елизавета ещё в Англии настраивала Лестера только на одно: ни под каким предлогом не обсуждать с голландцами вопросы их суверенитета и перехода короны от одного монарха к другому. Официально экспедиция отправлялась под видом «братской помощи единоверцам», и Дадли мог лишь «советовать» местным лидерам, как, где и какими силами вести войну. Понятно, что такой режим предполагался временным, и после оказанной Лестером помощи планировалось, что эти территории присягнут Елизавете на верность и станут английскими. При этом королева любой ценой хотела избежать впечатления, что лишает кого-то из правителей их законного владения — а право испанского короля Филиппа II на корону Фландрии она вполне себе признавала. Тайный совет в лице Берли и Уолсингема, наоборот, считал, что надо как можно скорее признать низложение Габсбурга во Фландрии, открыто поддержать суверенитет Голландии и тем самым поставить и Европу, и Елизавету перед свершившимся...