Из беседы Пейджа с мистером Милтоном в его конторе на Кинг-стрит сыщику удалось выяснить не так уж и много полезного для дела. Милтон начал работать с семейством Вебстеров, будучи еще совсем юношей, когда отец Уильяма Вебстера Джон Вебстер, господин в средних летах, уже считался богатым фабрикантом. Его семья состояла из трех человек: его самого, его жены Амалии Вебстер и младшего сына Уильяма – подростка еще не начавшего работать на фабрике отца. Известно было, что кроме Уильяма в семье был еще старший сын Тимоти, однако все, что знал о нем Джонатан Милтон, сводилось к тому, что старший сын Джона Вебстера погиб на войне, и больше о нем в семье не упоминали.
Получив эту исчерпывающую, но слишком скудную информацию, Мэтью Пейдж призадумался. Его цепкий взор профессионального сыщика не мог не отметить, что для члена семьи, геройски погибшего на войне, в доме Вебстера было слишком уж мало предметов памяти. Даже его портрет отсутствовал в фамильной галерее портретов предков. Наметив справиться о нем в военном ведомстве, Пейдж употребил все свое весьма скудное обаяние, чтобы разговорить старую няню, наверняка хорошо помнящую всех Вебстеров, которых ей приходилось нянчить. Однако старушка, в силу своего возраста, а также из-за череды несчастий, обрушившихся так внезапно на семью, которой она отдала всю свою жизнь, силы и здоровье, совсем, казалось, лишилась здравого рассудка. Она постоянно путала Тимоти с Уильямом, была вся во власти их детского периода и практически не смогла ничем быть полезной Пейджу.
В военном ведомстве об офицере или солдате Тимоти Вебстере не было никаких упоминаний. Таким образом, личность Тимоти Вебстера оставалась темным пятном во всей этой истории и не могла пролить никакого света на разгадку ее страшной тайны. Однако своим почти звериным чутьем Пейдж чувствовал, что тайна вокруг имени Тимоти Вебстера каким-то образом может быть связана с мотивом мести, если таковой имел место в данном преступлении, и он решил не выпускать этой нити из поля зрения и продвигаться, насколько это возможно, в распутывании этого запутанного клубка.
Еще одно обстоятельство не давало покоя опытному сыщику – внезапное увольнение горничной Мэри, которая так же исчезла в неизвестном направлении на следующее утро после похищения Амелии и бегства миссис Роджерс. С одной стороны, казалось, что не было ничего странного в том, что горничная, приставленная сначала к покойной леди Эвелин, а затем к маленькой Амелии, уволилась после того, как обеих не стало в доме. Но с другой стороны, поспешность, с которой это произошло, ее прежние хорошие отношения с миссис Роджерс, у единственной из всей прислуги в доме, а также и то, что след ее затерялся тотчас же после увольнения, рождало смутные подозрения у Мэтью Пейджа. Безошибочным чутьем опытного сыщика он угадывал какую-то таинственную связь между этими двумя женщинами, и, как бы то ни было, решил не упускать из виду этого странного обстоятельства.
А тем временем адвокат семьи Джонатан Милтон размышлял по поводу судьбы единственного оставшегося в живых мужчины семейства Вебстеров - маленького Джонни Вебстера. Первым делом он навестил мальчика в Итоне с тем, чтобы сообщить ему несчастную весть об его отце, а заодно проверить, как ему живется в стенах этой школы, чтобы принять решение о том, как ему следует поступить дальше.
Мальчик встретил известие о смерти отца с редким мужеством и в то же время детской наивностью.
- Сэр, вы уверены, что папа и мамочка встретились на небесах, и теперь им там хорошо вместе? – спросил опечаленный ребенок.
- Вне всяких сомнений, малыш. Твои мама и папа были прекраснейшими людьми, и заслужили самое счастливое существование там, где они сейчас находятся, - с готовностью подтвердил седовласый господин, в душе завидуя наивной вере ребенка, помогающей ему с такой покорностью принять неизбежное.
- Но, сэр, почему они не захотели взять меня с собой? Почему они оставили меня здесь одного? - неожиданно спросил Джонни, и в голосе его послышались слезы, вот-вот готовые хлынуть безудержным потоком.
- Что ты! Что ты, малыш! – воскликнул мистер Милтон, не имеющий ни малейшего опыта, как обходиться с чужими слезами вообще и тем более со слезами маленьких детей в частности, - Ты не должен так рассуждать! Твои мама и папа хотят, чтобы ты оставался здесь и был мужественным. У тебя впереди целая жизнь, и много-много радости, - стал уверять он Джонни, сам очень мало веря в то, что говорит.
- Да, сэр, я буду мужественным. Я буду очень мужественным. Мой папа будет мною гордиться. Вот увидите, сэр, - твердо заверил малыш, с огромным усилием подавляя подступившие слезы.
- Конечно! Конечно, Джонни! – горячо подхватил мистер Милтон, - я знаю, ты очень мужественный, ты будешь гордостью своего отца. Но скажи мне, малыш, тебе нравится здесь? Никто тебя не обижает? Не хотел бы ты тем или иным образом изменить свое положение? – продолжал Милтон уже более деловым тоном.
- Спасибо, сэр. Меня здесь никто не обижает. Я останусь в Итоне до конца учебы, потому что так хотел мой папа, - твердо ответил Джонни.
- Ну что ж, похвально. Это очень похвально, Джон. Твой папа был бы очень этому рад, - похвалил мистер Милтон с чувством явного облегчения, - Однако ты должен знать, что твой папа назначил меня твоим опекуном, пока тебе не исполнится двадцать один год. Ты должен обращаться ко мне со всем, что тебя беспокоит, со всеми своими вопросами. Я буду навещать тебя здесь так часто, как только смогу, и ты будешь проводить все каникулы в моем доме.
- Спасибо, сэр, - твердо ответил Джонни, - но я хотел бы проводить каникулы в своем доме. Дом не может оставаться без хозяина, я обязан следить за поддержанием порядка в нем, - важно продолжил маленький Джон, напуская на себя всю взрослость, на какую он был способен.
- О! Безусловно! – поддержал его Милтон, пряча улыбку в усы, а про себя подумал: «Да, этот будет настоящим Вебстером! Такой малыш, а держится молодцом. Видит Бог, Уильям бы гордился сыном.»
После встречи с мальчиком мистер Милтон прошел в кабинет директора школы и, постаравшись принять как можно более строгий чиновный вид, уверил того в том, что самые серьезные люди будут наблюдать за судьбой этого ребенка, и горе учреждению, если хоть один волос упадет с его головы.
- Ну что вы, сэр! – воскликнул директор, повидавший в своем кабинете немало подобных посетителей и прекрасно умевший приспособляться к нраву любого не в меру ретивого родителя, - не извольте беспокоиться. Мы прекрасно понимаем, какого доверия мы удостоились, имея честь воспитывать в стенах нашего славного учреждения столь достойного юношу. Мистер Джон пользуется всем заслуженным вниманием и заботой, какую только мы имеем возможность ему выказать. Кроме того, смею вас заверить, что этот юноша имеет характер столь твердый и значительный, что и сам не даст себя в обиду, как и подобает настоящему джентльмену.
Проделав все необходимые действия в Итоне, Джонатан Милтон отправился восвояси, весьма довольный собой и состоянием духа своего маленького подопечного. Во избежание перегрузки нервной системы ребенка мистер Милтон решил пока не сообщать Джону о похищении его сестры. К тому же, он очень надеялся, что усилия Мэтью Пейджа принесут вскоре свои плоды, и малышка Амелия вновь водворится в доме своих предков. После некоторых совещаний с дворецким и домоправительницей было решено сохранить все в доме Вебстеров в том же порядке, какой был принят при жизни его хозяев вплоть до того времени, когда Джон Вебстер достигнет своего совершеннолетия, и тогда уже сам распорядится, как поступить с имением.
Стараниями миссис Слайд все в доме шло так, как будто его хозяева были живы и просто уехали из дома на какое-то время. Джон сохранил свое желание проводить каникулы в родном доме и наезжал в поместье два раза в год: на Рождество и на все лето. Детский возраст и кипучий характер Джона помогли ему достаточно быстро пережить горе потери родителей и младшей сестры. Правда, теперь уже вряд ли кому-нибудь могло прийти в голову называть его малышом. Это был сильно вытянувшийся, но довольно худощавый подросток с хорошо сформированной для его возраста мускулатурой, смелым прямым взглядом и твердым характером.
Он с важностью выслушивал доклады Флэтчера и миссис Слайд обо всем, что произошло в доме за время его отсутствия, давал распоряжения на будущее и отправлялся на фабрику, где также важно выслушивал доклад управляющего. Многое из этого доклада оставалось ему непонятным, однако он, не желая проявить свою неосведомленность перед этим серьезным человеком, пополнял свои знания в беседах с Уолтером Бруксом, который числился теперь помощником управляющего. Его дружба с сыновьями Брукса переросла в теплые отношения, однако Джон утратил интерес к их детским забавам, предпочитая пропадать на фабрике и вникая во все подробности ее работы. Зато его отношения с Уолтером Бруксом, полные доверия и взаимного уважения, переросли в настоящую дружбу, которая сохранилась на долгие годы.
Прошло уже много времени, а никто так и не предъявил представителю семейства Вебстеров требований выкупа малышки Амелии, что убедило Мэтью Пейджа в том, что преступление имело более глубокие мотивы и вероятнее всего прятало свои корни в тайнах истории семейства Вебстеров. Его агенты обшарили все кладбища Манчестера и могилы захоронений погибших на войне, однако нигде им не удалось отыскать могилы Тимоти Вебстера. Этот персонаж более всего занимал теперь внимание сыщика. Опечаленный безрезультатными поисками Джонатан Милтон утратил живой интерес к их продолжению, однако не таков был Мэтью Пейдж. Столкнувшись с неразрешимыми загадками, он только еще более обозлялся и не был бы он Мэтью Пейджем, если бы спасовал перед неразрешимой загадкой. Он был из той породы профессионалов, которых неразрешимые загадки только подзадоривают, напрягая все их силы и волю.
Не обращая внимания на то, что заказчик уже почти отказался от поисков, он продолжал держать дело на своем контроле и не думал отступать. Пейдж практически полностью сумел проследить жизненный путь Клары Огден от ее грехопадения до попадания в воровскую шайку. Однако сведения информаторов прерывались на том месте, когда Клара на какое-то время исчезла из шайки, а потом попала в дом Вебстеров. Что с ней стало после исчезновения с малышкой Амелией, никто не знал. След ее обрывался на этом месте, и никогда больше нигде не проявлялся.
Пейдж допускал, что денег, вырученных от похищения драгоценностей леди Эвелин, ей с лихвой хватило бы для того, чтобы навсегда покончить со своей воровской жизнью и обосноваться кем-то вроде хозяйки публичного притона. Были известны случаи, когда при публичных притонах воспитывали похищенных девочек, чтобы впоследствии продавать их содержанками богатым господам. В этом случае девочкам давали такое же воспитание, как и дочерям богатеев. Чем более юной, но прекрасно образованной и хорошо воспитанной была претендентка, сохраняя при этом девственную чистоту, тем дороже ее можно было продать. Однако изучив ленивый характер Клары Огден и ее непритязательные манеры, Пейдж сильно сомневался в том, что ей хватило бы ума, терпения и вкуса, чтобы осуществить столь долгосрочную задачу. А вот тому, кто сам был родом из дома Вебстеров и имел по отношению к нему какие-либо мстительные планы, выполнить такую задачу было бы по плечу.
Кроме того, воровка Клара Огден не смогла бы проникнуть в дом Вебстеров на правах дальней родственницы без специальной подготовки, которую осуществил бы с ней некто, близко знающий историю и традиции этого дома. Таким образом, пазлы в картине Мэтью Пейджа сошлись. Он был почти уверен в том, что этим «некто» являлся таинственно исчезнувший из истории семьи Тимоти Вебстер. Ему, будь он жив, было бы сейчас немногим больше пятидесяти лет, и, судя по всему, он мог иметь обиды на семью и вынашивать планы мести по отношению к своему более удачливому младшему брату Уильяму. Но для того, чтобы проникнуть в дом своего брата, ему необходима была женщина. Таким образом, они и нашли друг друга – изгнанный из семьи старший сын Тимоти Вебстер и бывшая воровка Клара Огден.
Мэтью Пейдж сомневался в том, чтобы у Тимоти Вебстера, каким бы негодяем он ни оказался, хватило бы смелости умертвить свою малолетнюю родственницу. Кроме того, человека столь расчетливого и хладнокровного, у которого хватило терпения на протяжении многих лет подготавливать свою месть, вряд ли могла устроить столь быстрая развязка в виде внезапной смерти младшего брата от разрыва сердца, которую он также не мог столь точно предвидеть. Скорей всего он имел далеко идущие планы, связанные с дальнейшей судьбой маленькой Амелии.
Безусловно, в такие планы должны были входить деньги семьи, которые он мог бы получить после смерти Уильяма Вебстера, не окажись у того других наследников, в случае смерти Джонни, и сумей он доказать свое родство. В такую схему логично укладывались и покушение на жизнь маленького Джонни, и похищение его сестры Амелии. Теперь Пейдж почти не сомневался, что Амелия жива и находится в руках своего злонамеренного дяди. Однако пока ни сам Мэтью Пейдж, ни кто-либо другой не могли предвидеть, сколько времени займут эти поиски, и чем они обернутся для участников этой драмы.
Продолжение следует:
Начало: