От Первого переходного периода дошло мало памятников искусства. В этот непростой для Египта период фараоны утратили былое могущество и их образы совершенно исчезли. Скульптура ограничивалась пластикой малых форм, в которой, с одной стороны, чувствуется стремление сохранить традиции прошлого следуя принятым композиционным типам. С другой стороны, установленная каноном соразмерность между всей фигурой и ее отдельными частями нарушается, поэтому одни изображения приобретают тяжеловесность, массивность, а другие – чрезмерную вытянутость. Да и вообще во всех проявлениях искусства Первого переходного периода заметна деградация.
Со вступлением на престол правителей 11 династии начинается эпоха Среднего царства. В целом культура и искусство этого периода отражали богатство и мощь египетской цивилизации. Множество великолепных памятников искусства до сих пор восхищают и вдохновляют нас своей красотой и глубиной. Композиция и тематика всё та же, что и во времена Древнего царства, а вот стиль изменился, приобрёл несколько иной оттенок, появились особенности, характерные для фиванской школы. Но в Фивах было ещё недостаточно мастеров, обладавших высоким профессиональным уровнем. Поэтому встречаются работы слабые в художественном отношении. Различаются качеством и памятники, выполненные в разных областях Египта. Например, гробница Анхтифи в эль-Моале. Усыпальница неправильной формы, колонны расположены без точного расчёта. И таких примером в Египте много.
Начало новому строительству положил Ментухотеп II. На западном берегу Нила у долины Дейр эль-Бахари он построил заупокойный храм. Этот архитектурный комплекс явился новым типом погребальных сооружений: здесь сочетаются тип скальной гробницы и традиционная форма пирамиды. Комплекс состоит из двух ярусов, на вершине второго располагалась пирамида. Внешние стороны террас обрамлены сдвоенными колоннами. Кроме того, колоннады располагались и в гипостильных залах, первый из которых помещался на верхней террасе, а второй следовал за открытым двором. Все сооружения примыкали одно к другому, определяя направление к святилищу, которое вырубили в скале.
Если выделять основные его черты, то стоит упомянуть следующие: очень четкая осевая композиция, чередование открытых пространств и закрытых, увеличение масштабов залов – они становятся просторнее, сочетание гипостильного (многоколонного) зала и перистильного двора (колонны по периметру). Появление оси задает новую, удивительно четкую пространственную ориентацию. Кроме того, если в архитектуре Древнего царства важна была вертикаль (поэтому дорога через комплекс шла под наклоном), здесь важно гармоничное сочетание вертикали и горизонтали, тогда как в Новом царстве окончательно победит горизонталь (идея шествия человека к богу).
Фараоны 12 династии решили продолжить строительство пирамид, которые значительно уступали древним и по размерам, и по конструкции. Материалом для строительства служили уже не каменные блоки, а кирпич-сырец, изменился и способ кладки. Основу составляли восемь капитальных каменных стен, расходившихся радиусами от центра пирамиды к её углам и к середине каждой из сторон. От этих стен под углом в 45 градусов отходили другие восемь стен, а промежутки между ними заполнялись обломками камня, песком, кирпичом. Сверху пирамиды облицовывались известняковыми плитами, соединявшимися друг с другом деревянными креплениями. Так же, как и в Древнем царстве, к восточной стороне пирамиды примыкал верхний заупокойный храм, от которого шёл крытый переход к храму в долине. В настоящее время все эти пирамиды представляют собой груды развалин.
Храмовый комплекс
При Сенусерте I на восточном берегу Нила, в Фивах, было положено начало строительства знаменитого сегодня храма Карнака. В частности, была построена так называемая «Белая капелла». Позднее при фараоне Аменхотепе III это сооружение было разобрано и его алебастровые блоки использовались как наполнитель для пилона другого храма, где они в первой половине 20 века были найдены в полном объеме и вновь воссозданы в прежнее здание. Кроме того, отметим, что в зодчестве этого периода появляются новые конструктивные решения. Увеличивается длина здания, усиливается роль колонн в наружном и внутреннем оформлении, они оформляются в виде пучка из четырех перевязанных стеблей лотоса, с капителями в форме цветов. Все колонны и покрывавшие их иероглифы ярко окрашиваются. У входа в храм ставились две массивные башни-пилоны. В дальнейшем все эти приемы будут закреплены в канонической системе планировки египетских храмов. Самый расцвет строительства пришёлся на годы правления Аменемхета III. Сохранилось упоминание о сооружении грандиозного заупокойного храма этого царя, не уступавшего по своим масштабам пирамидам Древнего царства и известного, под названием «Лабиринт», которое в греческой транскрипции звучит как «Лабир». К большому сожалению, практически все памятники Среднего царства полностью разрушены и до нас не дошли.
Скульптура во времена Среднего царства претерпевает значительные стилистические изменения. Фиванские фараоны, желая подчеркнуть преемственность, продолжают традиции Древнего царства. Среди ритуальных композиций ведущее место по-прежнему отводилось изображениям обряда хеб-сед. К этому типу памятников принадлежит статуя Ментухотепа II. Белое ритуальное одеяние окутывает фигуру, по контрасту с которым обнаженные части тела и лицо кажутся почти черными. Красная корона вносит яркий акцент в строгую цветовую гамму. Вся статуя Ментухотепа трактована жестко, массивные формы тела тяжеловесны и скованны. Нижняя часть фигуры заметно утяжелена, ноги словно срослись с постаментом. Лицо портретно (в пределах необходимой для этого условности). Обобщенная передача крупных черт, слабая моделировка поверхности, низкая посадка головы, круглый овал лица, условная улыбка и остановившийся взгляд – вот приемы 11 династии.
Статуя Сенусерта I
Статуя Нофрет, жены Сенусерта II
С 12 династии расширяется назначение ритуальных статуй. Они делаются не только для помещения их в закрытых покоях, но и устанавливаются в храмах наряду с изображениями богов. Помимо этого, на протяжении 12 династии в скульптурном портрете происходит интенсивная эволюция стиля. Ранние памятники времени Сенусерта I, тяготевшие больше к традициям предшествующего периода, отличались массивностью форм, и застывшим, маскообразным выражением лица. Пример: Статуя Сенусерта I. В то же время статуи частных лиц моделированы значительно тоньше. Особенно это касалось моделировки женских фигур, среди которых можно отметить статую царицы Нофрет, жены Сенусерта II.
Позже трактовка официальной скульптуры существенно меняется. В изображении фараона подчеркивается портретность его образа, стремление усилить человеческое, а не божественное начало. Поэтому статуи этого периода, оставаясь ритуальными, отличаются большей индивидуальностью образов. В этой связи вырабатываются и характерные стилистические приемы – объемная моделировка поверхности, детализация лиц, но без излишней дробности, использование светотени и фактурных возможностей материала.
Сенусерт III. Голова из обсидиана
Расцвет скульптуры официального направления эпохи Среднего царства приходится на правление Сенусерта III. Статуи изображают фараона в различном возрасте – от юного до зрелого. Во всех памятниках усилены индивидуальные черты. Важную роль играет светотень, усиливающая пластическую лепку лица и придающая ему суровое и даже скорбное выражение. Эти приемы распространялись на всю группу портретов фараона, среди которых голова из обсидиана по праву может считаться вершиной портретного искусства Среднего царства. В этом памятнике с удивительной свободой переданы соотношения выступающих и впалых частей, позволяющих почувствовать живую структуру поверхности лица и его костяк. Глянцевая поверхность камня усиливает контрастность объемов. Так же решен портрет Аменемхета III.
Бюст Аменемхета III. Пристальный взгляд, энергичное выражение лица с широкими скулами выражают крутой нрав этого царя.
В портретах того времени художники передавали мироощущение эпохи, подвергавшей сомнениям прежние доктрины. Портретные образы фараонов этого времени лишены тех гармонии и покоя, которыми обладают статуи Древнего царства. Если в образах Древнего царства человеческое и духовное сливалось воедино, то теперь индивидуальные черты становятся доминирующими. Важно также то, что искусство Среднего царства, в стилистическом отношении, оставалось неоднородным, поскольку его развитие шло в двух направлениях: столичной школы (манерное, «гламурное») и местных центров (стремление к подражанию центру, но и использование новых тем и сюжетов). Наконец, отметим появление и нового типа заупокойных статуй: изображения фигуры, заключенной в блок камня, — так называемой кубообразной композиции.
Скульпторы Среднего царства стали дерзать на несравненно большее и созидали вещи самых внушительных размеров. Статуи Аменемхета III, возвышавшиеся над Меридовым озером, имели, вероятно, 40 или 50 футов в высоту. Кроме того, эти колоссы производились теперь в большем количестве, чем когда бы то ни было раньше. Десять статуй Аменемхета I были найдены в его пирамиде в Лиште, а Сихатор, помощник казначея Аменемхета II, с большой гордостью повествует о том, как ему был поручен надзор за работой по изготовлению шестнадцати огромных статуй царя для его пирамиды в Дашуре. Осколки таких колоссов из массивного гранита рассеяны среди руин Таниса и Бубаста.
От эпохи среднего царства до нас дошли великолепные памятники стенописи. Многоярусные композиции росписей строились по регистрам, внутри которых художник пластично размещал фигуры людей, животных и птиц. Ритуальные циклы повторяли темы, встречавшиеся еще со времени Древнего царства. К числу новых сюжетов следует отнести привод пленных с захваченными трофеями, а также изображение воинских поединков. Но на некоторых росписях заметно новшество – это расположение центральной композиции: она уже не строится рядами, а покрывает всю поверхность стены; усложняется передача движения, более естественными становятся жесты людей, жизненнее — позы животных.
Лучший пример такой стенной росписи – гробница правителя Антилопьего нома Хнумхотепа II в некрополе Бени-Хасан. Здесь сюжеты охоты и ловли птиц разворачиваются поясами вдоль стен, причем каждая из сцен обладает поразительной завершенностью композиции. Особого внимания заслуживает дерево с певчими птицами. Птицы изображены в профиль, причем хвосты, а у некоторых и крылья, развернуты в фас. Таким приемом мастера прошлого достигали максимальной выразительности силуэта. Притаившаяся дикая кошка собирается прыгнуть на гнездо с птицами. Исключительно хорошо передана напряженность тела этого зверька, насторожившегося и приготовившегося к прыжку, взгляд ее прикован к добыче. Серовато-коричневыми мазками по желтому фону художник передает шелковистую шерсть, тенью подчеркивает мускулы поджарого тела.
В росписях Среднего царства впервые появляются зачатки светотеневой моделировки изображения. Техника исполнения росписей осталась прежней. Мастера делали эскизы, которые при помощи сетки квадратов переносились на стену в соответствии с заданными масштабами. Для росписей использовали естественные красители — уголь для черной краски, соединения меди для синей, окись железа для коричневой и красной. Если в Древнем царстве росписи играли подчиненную роль по отношению к рельефу, то в Среднем царстве они приобретают самостоятельное значение. Художники тонально связывают фон с цветовой гаммой композиции, линии контура приобретают различную интенсивность, становятся тоньше, а иногда и вовсе отсутствуют. Вместо активной контурной обводки преобладает мягкая и тонкая прорисовка, благодаря чему рельефность уступает место живописным приемам. Значительно расширяется красочная палитра художников: появляются нежные светло-голубые, нежно-зеленые и желтые тона.
Хотя литература, бесспорно, существовала и раньше, тем не менее, находим мы её в Египте в этот период впервые. В одной из гробниц была найдена целая библиотека времен Среднего царства. Среди религиозных, научных и традиционных дидактических текстов были найдены и художественные произведения, что позволяет сделать вывод о довольно высоком уровне развития литературы в то время. Исторический анализ проявившихся в произведениях достаточно зрелых и высокохудожественных тенденций, к сожалению, невозможен. Очевидно, что литература периода Среднего царства опиралась на опыт более ранних творений, однако, практически все письменное наследство Древнего царства утрачено.
Более-менее твердо связь литературы Среднего царства с произведениями предшествующих эпох прослеживается в жанре поучений. Здесь некоторые произведения авторов древности известны хотя бы по ссылкам на них позднейших авторов. Например, велика вероятность того, что известное по многочисленным спискам Среднего и Нового царства поучение царевича Хардедефа в действительности написано значительно раньше. В этом убеждают тяжеловесный, архаичный язык, громоздкость стилистических конструкций и авторитетность текста. Широкая популярность поучений Хардедефа в период Среднего царства заставляет предполагать, что это памятник древний, с устоявшейся литературной репутацией.
Список подобных, архаичных по происхождению, поучений можно продолжить. Это и поучение Птаххетепа, предположительно жившего во времена V династии, и наставление отца сановнику Катемни времен III династии. В одном ряду с ними стоят и оригинальные произведения авторов непосредственно Среднего царства. Достаточно популярно было тогда поучение Ахтоя своему сыну-школьнику, где воплощено чиновничье отвращение ко всяким видам общественно полезного труда. Исключение автор делает только для профессии писца, призывая сына, если уж тому все-таки захочется порадеть о благе близких, выбрать именно это занятие. Еще два известных нам поучения по своему характеру не совсем вписываются в привычные границы жанра и являются по существу политическими завещаниями двух известных царей X и XII династий.
Столь откровенное выражение чувств, впрочем, было в период Среднего царства скорее исключением из правил, чем нормой. Большинство поучений создано по рецепту, ярко проявившемуся в еще одном достаточно популярном произведении — «Поучении Схетепибра». Этот казначей Аменемхета III самодовольно поучает современников и потомков, как выгодно служить фараону и столь ужасны последствия непокорности царю. Перед нами настоящее славословие владыке, от которого автор целиком и полностью зависит.
Несколько особняком стоит в литературе периода Среднего царства «История Синухета». Это настоящий роман, совершенно лишенный фантастического элемента. Причем высокий уровень произведения подразумевает, что существовали и другие, возможно, менее художественные произведения подобного типа. «История Синухета» высоко ценилась египтянами, в чем-то приравнивалась ими к жизнеописаниям времен VI династии, но выделялась живостью изложения и напряженностью продуманного до мелочей сюжета. В этом компоненте «История Синухета» не имела равных в литературе Среднего царства. Содержание повести в общем-то незамысловато: придворный Синухет бежит из воинского стана, опасаясь смуты, неизбежной при смене властителя, при первом же известии о смерти Аменемхета I. Герой попадает в Сирию, где, пережив череду испытаний и неудач, все же приобретает высокое положение и богатство, однако в конце концов возвращается в Египет, где ласково приветствуется не забывшим его новым фараоном Сенусертом I. В повести немало удачных сцен, написанных достаточно живо и гармонично, но буквально потрясает описание бегства через пустыню и единоборство героя с сирийским предводителем.
«Красноречивый поселянин» — повесть несколько иного звучания. Это сугубо книжное сочинение, явно написанное по правилам древнеегипетской риторики, где в уста несправедливо обиженного крестьянина вложены обвинительные речи в адрес обидчиков. Из этих речей составляется достаточно четкая мозаика сюжета, согласно которому поселянин в дни гераклеопольских царей отправляется из оазиса в столицу с целью выменять хлеба на добытые им шкуры животных. По дороге он был ограблен прислужниками важного вельможи и долго не может нигде найти управы на обидчиков. Вельможа остается глух к стенаниям пострадавшего, однако, сама речь поселянина ему приходится по вкусу, и он отправляет обиженного поселянина на потеху к царю. Конец морализаторски выведен достаточно благополучным: царь, выслушав крестьянина, награждает обиженного и наказывает грабителя.
Во времена Среднего царства широко бытуют литературные обработки сказок о Хеопсе и чародеях. Сам цикл, возможно, сложился еще во времена Древнего царства и имеет достаточно традиционную для Востока структуру: царевичи один за другим рассказывают Хеопсу о деяниях чародеев, живших при его предшественниках. Набор приписываемых чародеям поступков достаточно своеобразен: один из волшебников сумел перевернуть озеро, чтобы достать оброненную придворной красавицей вещицу, другой сумел покарать неверную жену и ее любовника. При этом царевичи не скупятся на подробности из жизни владык-предшественников: те и любуются обнаженными придворными дамами, и разгульно пируют, вызывая на пиры чародеев. В конце концов Хеопс сам решается призвать по совету царевича Хардедефа чародея по имени Джеди, но ожидаемого веселья не получается: мудрец, явившийся ко двору, предсказывает, что через несколько поколений власть перейдет к другой династии.
Сказки вообще достаточно популярны в Египте Среднего царства. Пользовалась успехом у читателей и слушателей своеобразная «Сказка о потерпевшем крушение». В фольклорном духе в этом произведении отразились представления египтян о волшебной экзотике далеких заморских стран. Незамысловатость сюжета с лихвой окупается в этом произведении яркими картинками непохожей на египетскую природы, чудностью нравов обитателей неведомых островов. Герой сказки — простой египтянин. В своих скитаниях по Южному Красноморью он был выброшен на остров в результате кораблекрушения. Хозяином острова оказывается ужасный обликом змей. Когда первый испуг проходит, мореплаватель убеждается, что владыка островка — существо в общем-то достаточно безобидное и общительное. За египтянином вскоре прибывает корабль, и змей, расчувствовавшись, дарит гостю на прощание дивные сокровища, а тот, естественно, сразу по прибытию спешит со змеевыми дарами к царю. Царь тут же производит мореплавателя в свои телохранители.
Видимо, простые египтяне в период Среднего царства достаточно благосклонно встречали подобные произведения со счастливым концом. Однако ближе к закату Среднего царства, в годы, когда явственно проявляются признаки надвигающегося на Египет хаоса, звучание многих литературных произведений существенно меняется. Уже в «Повести о красноречивом поселянине» заметны черты формирования нового жанра обличительных фантасмагорий. Осмысливая современную им действительность, авторы периода упадка Среднего царства все чаще начинают высказывать сомнения в гармоничности окружающего их мира. При этом форма подобных произведений позволяет причудливо переплетать реальный и выдуманный автором миры, сопоставлять их, искать и находить аналоги и между смятенной внутренней неустроенностью души и катаклизмами пораженного злостным недугом света.
Самое отвлеченное из подобных произведений — «Беседа разочарованного со своей душой». Острый и неожиданный диалог разуверившегося в злом и бездушном обществе героя с его душой завершается победой последней. Герой больше не хочет смерти, якобы несущей ему избавление от страданий. Он готов вопреки всему и дальше наслаждаться реальными жизненными благами, не слишком-то доверяя возможности возмещения, недополученного в загробном мире. Впрочем, «разочарованный» не изменяет своего мнения об обществе, в котором ему приходится жить, и тут душа не делает попыток переубедить хозяина в обратном. Это произведение пронизано свободомыслием, духом сомнения в истинности господствовавшего в период Среднего царства религиозного учения.
Еще одно обличение, датированное приблизительно серединой правления XII династии, схоже с «Беседой разочарованного» по форме. Однако здесь герой ведет беседу со своим сердцем. В качестве героя выбран рядовой жрец из Гелиополя, и, возможно, этот образ автобиографичен. Глазами беседующего мы видим происходящие в стране события и в свете наваливающихся год за годом на Египет напастей и злосчастий весьма логичным выглядит обращение героя именно к сердцу. Оно буквально истекает кровью, сопереживая хозяину, оно не в силах вынести океаны неправды и горя, затопившие страну.
Даже достаточно поверхностный обзор литературы периода Среднего царства убеждает, что творческий потенциал египетских авторов был достаточно высок, а набор технических приемов для воплощения своих замыслов широк и многообразен. Явственно прослеживаются примеры строгого членения произведений по жанрам, каждому из которых соответствует специфический набор поэтических выразительных средств. На этом я завершу рассказ об этой удивительной и уникальной страничке искусства в мировой истории.