- Гриша! – выскочившая на крыльцо баба приложила ладонь козырьком к глазам.
- И где его черти носят, распутника? – она упёрла кулаки в бока и оглядела двор.
- Тут я, тут, - раздался сонный голос, и в чердачном проёме сарая появилась растрёпанная в соломе голова. – Чё орёшь?
- Иди травы козам накоси, лежебока, а потом воды на огород наноси. Жара стоит, вечером полить надо. Ну! – притопнула ногой баба.
- Может, я лучше попасу твоих коз? – посмотрел на раскалённый круг солнца над головой пацан. – А воды вечером нанесу?
- Иди хоть попаси, - женщина тоже посмотрела на солнце, - а то всю загородку в сарае обглодали уже. Хоть какая польза, - поморщилась она, глядя, как сын нехотя сползает по лестнице с чердака.
- Ох, Господи и за что мне такое наказание? – проводив пацана до калитки, она ушла в избу.
Выгнав коз со двора, пацан повертел головой. Вдали ударил большой колокол на звоннице деревенской церкви. Взлетела стая вспугнутых голубей.
- И что звонит? – пацан прислушался, - праздник какой? Пойти посмотреть? – повернув коз в сторону церкви, пацан погнал их туда.
Церковь стояла на краю деревни. Согнав коз на луг за ней, Григорий присел на бугор, вглядываясь в храм. У ворот толпился празднично одетый народ. Подъехала пролётка местного помещика. С неё слез сам помещик, жена и трое детей. Два пацана постарше Григория и девочка одних с ним лет. Увидев девочку, Григорий подался к церкви.
Пробравшись сквозь толпу прихожан, он встав на колени сбоку от семьи помещика, стал смотреть на девочку. Любуясь её белой кожей, тонкой шеей, с бьющейся на ней голубой жилкой.
Почувствовав его взгляд, девочка скосила глаза и насмешливо фыркнула. Улыбнулся и Григорий, продолжая любоваться лицом барыни. И тут в бок ему сильно ударили. Зашипев от боли, он повернул голову. Над ним стоял старший брат девочки.
- Отверни харю, урод, - сунул тот кулак Григорию под нос, - или рёбра все пересчитаю.
Григорий молча отполз в сторону. Пересилив боль, встал и протолкался к выходу. Окончания службы он дождался, спрятавшись на колокольне. Оттуда было видно всё, хоть и маленьким. Он видел, как вышла из церкви семья помещика. Как вертели головами братья, видно разыскивая его. стреляла по сторонам глазами и девчонка, пока коляска не отъехала.
- Что тут прячешься, а не в церкви, нехристь? – спросил сварливо старый пономарь, поднявшийся наверх звонить. И не дожидаясь ответа, взялся за верёвку. Тягучий гул, заполнил уши, потом проник внутрь, растворяясь по всему телу. Григорий лёг на доски помоста и закинув руки за голову, уставился на небо. Ему казалось, что гул колокола наполнял его как воздух и ещё немного, и он поднимется и полетит по небу вместе с облаками. Закрыв глаза, Григорий представил себе этот полёт. Вот он поднялся над крестом, вот ещё выше. Потом ещё. Земля делается всё меньше и меньше. Люди уже похожи на ползающих букашек. А потом вокруг появляются удивлённые ангелы. Они плавно порхают вокруг, рассматривая его и что – то говорят.
- Долго ты тут будешь валяться? – подлетев к его носу, спросил один голосом пономаря и больно ткнул его в живот пальцем. Открыв глаза, Григорий увидел пономаря. Тот держал в руке клюку, собираясь ткнуть её второй раз.
- Да иду уже, иду, - Григорий перекатился на бок и сел. – Я сейчас с ангелами летал, а ты их распугал своей палкой, дурак. не мог подождать?
- Я вот тебя сейчас на землю опущу, летальщик, - погрозил палкой пономарь, - а ну брысь отсель!
- Что вы взрослые все глупые? – поморщился пацан и увернувшись от клюки, нырнул в проход.
Коз он нашёл прятавшихся от жары под берёзой. Те лежали, жадно хватая воздух открытыми ртами. Присев рядом, Григорий задумался.
- Почему мир устроен несправедливо? Почему я не могу смотреть на дочку помещика? Почему сыновья его могут меня бить, а я их нет? – вспомнил он прошлогоднюю сцену, когда пьяный кузнец не уступил дорогу коляске помещика. И получил две недели ареста от околоточного. Вернулся оттуда злой и трезвый. И с тех пор больше не пьёт, а только охает, хватаясь за бока.
Но лицо девочки его манило больше чем страх перед братьями, и он продолжал на неё смотреть, тайно пробираясь к дому помещика, подкарауливая её в церкви и на пруду. Дважды его выдавали собаки помещика. Он убегал от них, ловко отбиваясь палкой. А на третий раз поймали всё - таки братья, устроив хитрую ловушку с помощью сестры.
В тот день была большая ярмарка на лугу у церкви. Народу привалило с окрестных сёл и хуторов много. Григорий, наряжённый матерью по такому случаю, отправился на ярмарку с ней и бабкой. Женщины ходили меж возов и самодельных рядов, а он топтался сзади, с любопытством поглядывая на товар и людей. Дочку помещика он увидел, едва не столкнувшись с ней нос к носу. Та тоже скучала, сопровождая мать. Обе матери остановились у воза со сливами, и Григорий и девочка оказались рядом.
- Ты что на меня всё время смотришь? – фыркнула девица, окатив его надменным взглядом, - влюбился?
- Нравится и смотрю, - обида полоснула по сердцу ножом, - что нельзя?
- Нельзя, ты мне не ровня, - скривила девочка губки, - скажу братьям, побьют.
- Не боюсь я твоих братьев, - выпятил он тогда грудь. – Сам могу их побить.
- Ты? – прищурилась девчонка, - слабак.
- А вот и могу, - гордыня отодвинула рассудок.
- Тогда приходи сегодня вечером на пруд, - выпалила девчонка, глядя насмешливо. – Там и покажешь какой ты. придёшь или струсил?
- Приду, - вырвавшееся слово уже улетело, когда он осознал, что его ловко обвели. Но отступать было уже поздно.
Вечером, взяв двух своих друзей в качестве свидетелей, Григорий направился к барскому пруду.
- Гриш, может не надо? – всю дорогу ныл один, Васька, - у них там собаки. Штаны порвут.
- Вы в кустах посидите, - остановился он перед прудом, - я один пойду.
- А что мы будем в кустах делать? – насторожился другой товарищ, Пётр.
- Просто смотреть. Потом подтвердите, что будет.
- Хорошо, - сразу согласился Васька, схватив Петра за руку, пресекая возражение того, - мы посидим в кустах. Ты сам с ними разбирайся.
Оставив друзей в кустах, Григорий вышел на берег пруда, где была устроена детская купальня для детей помещика. Там его уже ждали. Со скамьи поднялась девчонка.
- Вот он, - презрительно скривила она губы, - хвалился, что побьёт вас обоих. Так?
- Так, - набычился он тогда, смело глядя на стоящих рядом с сестрой братьев.
- И не убежишь? – переглянувшись, засмеялись те.
- Сами убежите, - сжал он кулаки.
- Ну ладно, тогда держись, - братья стали медленно приближаться, заходя с двух сторон.
Девчонка осталась стоять у скамьи, её глаза загорелись азартом ожидаемой расправы. Первым кинулся младший, взмахнув кулаком. Григорий от него увернулся, отпрянув, и попал под кулак старшего. Звон в ухе отделил душу от тела, и он упал.
- Схитрили, сволочи, - пришло запоздалое озарение. Братья благородством не страдали и набросились на упавшего, яростно пиная его ногами. Обутые в тяжёлые ботинки, удары были ощутимы. Он пытался увернуться, катаясь по песку, но получив несколько ударов по голове, потерял сознание. Как потом рассказал ему Петька, били его братья долго, пока не устали. Сестре наскучило скучное зрелище, и она ушла. Братья же скинули бесчувственное тело в пруд. И весело обсуждая избиение отправились восвояси. Друзья с трудом выловили его из пруда. При этом не умеющий плавать Васька нахлебался воды, чуть не утонув. Потом волокли его домой. Мать, увидев изуродованное тело сына, чуть не лишилась сама чувств. Зато бабка оказалась крепче. И сразу стала хлопотать.
Отлёживался Григорий от побоев почти две недели. А потом всю жизнь страдал от отбитых почек. Слава Богу рёбра срослись правильно. Молодой организм справился. После выздоровления в нём что – то, как будто переломилось. Он не ходил больше играть к ребятам. А выгнав коз, на луг, ложился в траву и смотрел на небо, часами лёжа неподвижно. Сначала ребята, а потом и мать с бабкой стали пугаться его странного, застывшего взгляда. Никто не осмеливался долго смотреть в его глаза. приехавший с заработков отец, узнав о случившемся, взялся за вожжи. Но натолкнувшись на взгляд чёрных глаз сына, опустил их, забормотал что – то и ушёл из избы.
- Мам, верни батю, - произнёс тогда Гришка, - у Свиридихи плохая бражка, отравится.
- Что? – уставились на парня обе женщины и переглянулись, - ты откуда знаешь, пил?
- Не пил, но знаю, - мотнул он головой, - верни батю. Он к ней пошёл.
Мать метнулась за дверь, но вскоре вернулась одна и покачала головой.
- Послал меня чёрт окаянный. Послал и ушёл.
До хаты батя вернулся сам. Вернулся и упал на пороге. Мать и бабка, бросившись к нему, с трудом заволокли в горницу. Бабка, помня слова внука, тут же стала поить зятя каким – то настоем. И того вырвало. Рвало долго, до крови. Потом батя затих и проспал до обеда следующего дня. Проснувшись, позвал сына. И опять не выдержав его взгляд, отвернулся, махнув рукой.
А Григорий рос. Пристрастившись с бабкой ходить в церковь, часто беседовал там с батюшкой. Батюшка был старый и умный. Но тоже не выдерживал глаз Григория, исподволь расспрашивая его о его мироощущении. Постепенно Григорий понял, что может взглядом подчинять себе людей, особенно женщин. Но зная крутой нрав деревенских на всё непонятное и неизвестное, старался этим не злоупотреблять. Помня первый урок от братьев. По настоянию священника он посетил Верхотурский монастырь. Там много беседовал с настоятелем, который увидел в парне искру, только не разобрал какую. От чёрта или Бога. Из бесед с настоятелем, Григорий сделал для себя важный вывод. Чтобы не стать жертвой очередного недоразумения, надо притвориться. На Руси всегда народ почитал и даже поклонялся разного рода юродивым. “Божьим людям”, как звали таких в народе. Этот облик спасал от репрессий и давал некую выгоду в жизни. Если человек её умело пользовался. Такую личину примерил на себя и Григорий.