Арбендер Робинсон в настоящее время является помощником тренера по в New York Vocal Coaching по направлению музыкальный театр, а также соруководителем New York Acting Coaching. Арбендер Робинсон участвовал в десятке бродвейских мюзиклах, в том числе «Лак для волос», «Русалочка», «Король Лев» и «Отверженные».
С чего вы начали свой творческий путь?
Я вырос с песней. Я пел в церковном хоре, играл в спектаклях и мюзиклах в средней школе. Но по-настоящему учиться петь я начал в колледже. Я узнал о правильной дикции, постановке и о том, как читать ноты и гаммы.
После колледжа Дисней взял меня петь в Voices of Liberty. Вот где по-настоящему началось обучение. Я учился сопоставлять звуки, сопоставлять гласные. Быть не просто певцом, но музыкантом.
Когда я попал на Бродвей, моё обучение продолжилось. Здесь речь шла больше о стиле. Я учился у тех, кто меня окружал, кто уже был мастером своего дела.
Что для вас значит мастерство?
Мастерство – это понимание того, где ты находишься в своём наборе навыков и своём ремесле. Оттачивать то, что у тебя есть, и искать то, чего у тебя нет. Всегда быть честным с самим собой относительно того, чего ты не знаешь.
Над чем вы продолжаете работать?
Я борюсь с диалектом и акцентом. Я потратил много времени на то, чтобы избавиться от своего чикагского акцента. Это огромная гора, на которую нужно взобраться и заново научиться тому, что приходит естественно.
Также мне тяжело даётся нижний регистр моего голоса. У меня отличный верхний регистр, и обычно меня нанимают именно за него. Мне приходится постоянно работать над нижним регистром. Когда я разучиваю новую песню, часто бывает, что я забываюсь и постепенно начинаю петь её на октаву выше.
Расскажите о своих ежедневных занятиях Что вы делаете для сохранения вокального здоровья?
Раньше я думал, что распевка, увлажнение и отдых – это всё, что мне нужно. Но после того, как я посетил семинар доктора Майкла Питмана в NYVC, я начал воспринимать распевку по-новому.
Я распеваюсь в одно и то же время, одним и тем же способом каждый день. И таким образом я точно знаю, когда что-то не так. Это стало привычкой, частью моей повседневной рутины. И теперь, поскольку это стало частью моей повседневности, моему мозгу не нужно переключаться на «рабочий режим». Я чувствую, что всегда нахожусь в настроении работать и творить!
Распевка необязательно должна быть долгой и интенсивной. Просто исполните несколько гамм или напойте простую песню. Распевка – это не тренировка. С её помощью мы только готовимся к тренировке.
Иногда мы забываем, для чего, на самом деле, нужны вокальные упражнения. Они помогают связать дыхание, звук и его высоту со словами. Если мы знаем цель упражнения, мы лучше концентрируемся на ней и достигает её быстрее. Это более эффективное использование нашего времени.
Разминка – это ещё не марафон. Выступление – вот марафон.
Как вам удается сохранять свою вокальную технику на сцене?
Это доверие. Я думаю, просто нужно верить, что твоя техника всегда с тобой. А если она тебя подведёт, то нужно будет позже разобраться, что пошло не так.
Когда ты встаёшь и идёшь в ванную, ты же не думаешь: «Смогу ли я опустить ноги на землю и пойти вперёд?» Мы знаем, что умеет ходить, и не отказываемся от прогулок из-за боязни споткнуться.
Главная задача – просто рассказать историю. И только после того, как она заканчивается, ты можешь сказать: «Может быть, я смогу здесь что-то исправить.»
Иногда мы так сосредоточены на технике, что начинаем, скорее, соединять точки, а не рассказывать историю. Это не то, чего хочет композитор. Поверьте, что ваша техника с вами, и расскажите историю со своей точки зрения.
Иногда мы обучаем исполнению и технике отдельно. Когда люди занимаются со мной, мы редко концентрируемся на технике. Мы учимся устраивать представление. А к технике мы можем вернуться в любой момент при необходимости.
Как вы переносите моральные и физические нагрузки, выступая восемь раз в неделю?
Да, восемь концертов в неделю наряду с качественным и органичным повествованием! Пение в репетиционной комнате и выступление на сцене или в концертном зале – это разные навыки.
На концерте я могу петь с удвоенной силой, потому что выступаю только один раз. На репетиции работа тщательно просчитывается и контролируется. На выступлениях я предпочитаю петь микстом, а не белтингом.
Но иногда вам всё же приходится «громко» звучать на сцене? Как вы выдерживаете это и поддерживаете своё вокальное здоровье?
Каким должно быть моё пианиссимо, чтобы оно звучало для публики как меццо-форте? Мне нужно усилить артикуляцию, когда я уменьшаю громкость. Таким образом, слова звучат чётко и подталкивают звук, не нагружая мой голос. Я не собираюсь петь тройное форте!
Вы должны полностью осознавать, на что способен ваш голос в этот конкретный день и каким образом вы можете что-то скорректировать.
Какую ключевую вещь вы всегда держите в голове?
Сохраняй историю живой! Всегда делай это для других людей. Что мне нужно дать им, чтобы они возвращались в этот момент?
Что важно дать аудитории, исполняя соло? Даже если это мой большой номер в шоу, на самом деле, это всего лишь небольшой момент в истории. Так что же важно для аудитории, чтобы полностью понять, что происходит? Всё должно быть очень хорошо продумано, чтобы, когда один артист сменяет другого на сцене, это работало!
Я стараюсь как можно лучше сосредоточиться на тех мелочах, которые я должен сделать. Всё это служит общей картине, самой истории.
По материалам: «From Singer to Musician: A Talk with Arbender Robinson» и «Trust Yourself: A Talk with Arbender Robinson»; Meredith Davis
Если материал был интересен, вы можете поддержать канал лайком, подпиской или рублём на Дзене, Boosty, ЮMoney или в VK