Май тысяча девятьсот девяносто шестого. Вечер. Мы в парке Гагарина. Часов семь, но еще светит солнце. Мы стоим, курим, разговариваем ни о чем.
- А я и при Советском Союзе хорошо жил, - заканчивает мысль Равиль-Камиль.
Кажется, мы обсуждали выборы и успехи на них партии КПРФ. Я не согласен с Равилем-Камилем, мне нравится демократия. Я полон надежд, свободен, дерзок. Коммунистическое прошлое и его возможное возвращение вызывают у меня изжогу.
Боба со товарищи валяет в траве крупного черного питбуля Петьку. У Петьки большая голова, на ней много шрамов, Петька участвовал в боях. Над хозяином Петьки подшучивали, что Петька был чемпионом, пока не появился Бобин отец. А теперь хозяин Петьки не рискует Петьку против него выставлять. Хозяин Петьки седоватый кряжистый дядька добродушно отшучиваются. На самом деле мы знаем, что оба хозяина чемпионов не горят желанием встречаться в бою, риск перевешивает азарт и прибыль.
Щенки совсем забрались Петьке на голову. Питбуль лапищами аккуратно стряхивает их на траву, словно умывается. Вдалеке гуляют дети, какие-то люди с собаками. Солнечные лучи пробиваются через листья березки прямо на морду Петьки. Петька жмурится. Щенки дружно грызут его огромную переднюю лапу.
Такое ощущение, что Петька – усталый папаша, пришедший домой с работы и завалившийся на диван с газеткой, а щенки – дети, гурьбой навалившиеся на папку с желанием немедленно и весело поиграть.
- Смори, че ща будет, - хозяин Петьки тыкает сигаретой в сторону, к которой мы стоим спиной. Мы оборачиваемся. К нам несутся во весь опор две огромные лохматые собаки, вроде овчарки, а может колли. Они еще довольно далеко, но очевидно бегут к нам. Через пол минуты они уже почти рядом. Действительно овчарка и колли. По повадкам совсем не понятно: они к нам поиграть, или с агрессией.
Петька только сейчас их заметил, тут же подскакивает, стряхивает с себя щенков и оскаливается в сторону чужих собак. Раздается глухое и очень убедительное рычание.
Чужие реагируют мгновенно, на ходу сбавляя темп, меняют траекторию, и по дуге уходят в сторону, так и не добежав на нас. Петька сердито глядит им вслед из-под усыпанного шрамами лба. Я оглядываюсь на щенков, они уселись на попы, и тихонько повиливают хвостиками, поприжав уши, и во все глаза глядя на сурового кобеля в полной тишине.
Это были девяностые, грозный вид и очевидная сила решали многое.
(с) Александр Елисеев, 2019
#eliseevbooks_пробобу