Я скучаю. Скучаю по бабушкам в платочках, завязанных на подбородке, и в темных длинных юбках, которые сидели на лавочках перед своими домами. Во всех селах и деревнях были такие деревянные скамейки без спинки и такие бабушки. Пережившие войну и всякие беды, привыкшие к жизни колхозной, общинной они, вероятно, с трудом переживали одиночество. Они следили за всем, что происходит на улице и, конечно, надеялись, что кто-то к ним обязательно подойдет и заговорит. И еще заговаривали первыми, не особо рассчитывая на отклик. Мы ходили с подружкой в школу мимо такой бабушки, и каждый раз вслед нам неслась какая-нибудь «тирада» про погоду, мысли и жизнь.
Прошли годы, и я уже проходила мимо бабушки с маленькой дочкой за ручку. Завидев нас издалека, она проворно кидалась внутрь двора, хлопала дверь дома, а потом старушка появлялась в калитке с конфетой в руках, которая вручалась малышке с улыбкой. Доча моя пугалась, пряталась за меня и не очень радовалась конфете. Бабушку это не смущало, и она еще долго провожала нас глазами, вспоминая, наверное, своих детей и внуков. Я не знаю, может быть, какие – то ее дети умерли от голода или не вернулись с войны. Может быть, внуки ее забыли, или уехали за границу… Сейчас я бы точно подошла к этой бабушке, поговорила и посочувствовала, но ее нет, а современные бабушки сидят не на лавочке, а в «Одноклассниках».
Я скучаю по молодым родителям, которые радовались, улыбались и строили радужные планы, а не доживали последние годы своей жизни. По теплоте в их ясных глазах.
Скучаю по общенародным советским праздникам и тому радостному возбуждению, которое им предшествовало. С утра перового или девятого мая, или седьмого ноября мы надували воздушные шары равных цветов и конфигураций. Вернее, этим занимались папа и старшие сестры, а я носилась по комнатам с уже надутыми, подбрасывая их вверх. Некоторые шарики оставались дома, а некоторые я брала на демонстрацию. Ходьба в колонне со взрослыми, которые несли знамена и транспаранты, пели и весело шутили, воспринималась как какое-то очень важное и нужное действие. И все мы – детали одного механизма. Почти одно целое.
Я скучаю по волшебным кабинкам переговорочного пункта. Все начиналось с телеграммы – вызова, сообщающей о том, что наши родственники такого – то числа заказали с нами переговоры. В назначенный день и час мы с родителями, празднично одевшись, шли на переговорный пункт. В отполированной кабинке с телефоном по-особому пахло, и лица у родителей, когда они держали в руках телефонную трубку, тоже были особенные. По дороге назад они оживленно обсуждали новости. О том, что кто-то женится, или заболел, или уехал в другой город, или родился.
Я скучаю по радости, когда мне дарили новый альбом для рисования или тонкую книжку, или когда в почтовом ящике я, наконец, обнаруживала журнал «Мурзилка». Сначала журнал бегло пересматривался страница за страницей. Потом постепенно прочитывался от корки до корки постранично. Как хотелось, чтобы он был потолще!
Я скучаю по множеству вещей и событий, которые, казалось, будут со мной всегда. Сегодня я вдруг решила, что хочу написать о своем детстве. О самом главном и волнующем. Первая глава уже готова. Опубликую в следующем посте.