Сказки Рыцарей Храмовников.
Как-то в неком древнем царстве;
Столь далёком государстве;
В общем, далеко отсель -
Аж, за тридевять земель,
Жил-был царь с своей супругой.
Быт их стал для них яругой,
Скучной, серой и унылой,
Тусклой, до нельзя постылой,
Всё лишь по одной причине,
Что вела их дом к кручине,
В череде тоскливых дней:
У них не было детей.
Царь с царицей постоянно,
На коленях неустанно,
Прежде небеса молили,
И у высших сил просили:
Сжалиться и не губить -
Их древнейший род продлить;
Тяжкой карой не гнетя -
Дать им, хоть одно, дитя.
Но молчали небеса,
Не прияв их словеса.
Царь с царицею в печали,
Постоянно горевали,
О житье их одиноком,
Много слёз излив потоком.
Разобидевшись не в меру;
В небеса утратив веру,
Стали путь иной искать;
Стали головы ломать,
Как им лучше поступить,
Чтоб дитя заполучить?
Долго думали-гадали.
Наконец они призвали,
Если нет с небес ответа,
То для доброго совета,
Местный старый звездочёт,
Ан, глядишь, да, подойдёт.
Звездочёт тот жил в тиши,
За рекой в лесной глуши.
Он имел обыкновенье,
Видеть разные виденья,
И затем их толковать:
Суть их тайную вскрывать;
Что в них с самого начала,
То иль это означало?
Царь с царицей звездочёту,
Нынче ж задали работу.
Он, окутанный в дыму,
Дал ответ им: "По-всему,
Сможет вам в беде помочь,
Злого чародея дочь.
Хоть она давно старуха,
Но весьма востра на ухо;
И, хоть волос весь седой,
Взгляд игривый молодой.
Ведьма старая седая,
Тайны мирозданья зная,
Промышляя ведьмовством,
Обладает колдовством,
Очень древним и могучим,
Столь прилипчиво-тягучим,
Словно свежая смола.
Ведьма многих извела.
Нет и близко на примете,
Ничего сильней на Свете,
Чем то злое колдовство,
Что меняет естество.
Да, к тому же, обладает,
Силой, что всего лишает;
И могуществом таким,
Что-де колдунам другим,
С чарами её не сладить,
Не убрать, не снять, не сгладить.
Так, что прежде, чем общаться,
Или просто обращаться,
К этой ведьмище опасной,
И коварной, и ужасной,
Надобно сто раз подумать.
Голову-де в петлю сунуть,
Знать, не велика морока.
Только завести далёко,
Зная ведьмы ухищренья,
Могут эти обращенья."
За обедом яств откушав,
Царь с царицею, дослушав,
Звездочёта с уваженьем,
Мудрым предостереженьем,
В этот раз пренебрегли.
Коль с наследником могли,
В кои веки им помочь,
То, гоня сомненья прочь,
Звездочёту злата дали;
Сами ж слугам приказали,
Нынче ж ведьму в гости звать;
И, как барыню, встречать.
Ведьму быстро удалось,
Отыскать, и не пришлось,
Долго в гости зазывать,
Да с мольбами к ней взывать.
Ведьма в день, когда явилась,
Без раздумий согласилась,
Им любезность оказать,
И наследника им дать.
Но за помощь с них в уплату,
Попросила не награду,
И не горы золотые,
Иль сокровища другие...
Избежав пустых речей,
Настояла, чтобы ей,
Не тревожась в суе, право,
Дали бы супруги право,
Без угроз и понужденья,
Без, обмана, осужденья,
Как их сыну в круголет,
Минет от роду семь лет,
К ним её в тот день позвать,
И сыночка ей отдать,
Избегая треволненья,
В дом её для обученья.
Обучившись же наукам,
Ведовства и прочим штукам,
Он в величьи венценосца,
К ним назад домой вернётся,
Ровно через десять лет,
Точно за полдень в обед.
Став наставницей сынка,
Мудрость даст. Ну, а пока,
Пусть средь нянек он растёт,
И, как дивный цвет цветёт.
Ведьма, дань воздавши гОдам,
Из гостей перед уходом,
Взяв с супругов обещанье,
Молвила им на прощанье:
"Вот, тебе зерно, царица.
Уже завтра зародится,
Жизнь в твоём бесплодном чреве.
Ты с тех пор не будь во гневе.
Как зачнёшь, то по-утру,
Прогуляйся по двору.
Там, где место приглянётся,
Сила тайная коснётся,
Твоих плеч, и ты рукой,
Посади цветочек свой,
Из зерна, что ты учтиво,
От меня здесь получила.
В день, когда приидет срок,
Алый вырастет цветок.
Если, кто цветок сорвёт,
То наследник ваш умрёт,
Ровно через сорок дней,
Смертью лютой, не своей.
Так, что цвет оберегайте.
Рвать иль трогать, не давайте."
Всё, что ведьма наказала,
Всё царица выполняла,
И на завтра поняла,
Что во чреве понесла.
И румяна, и бодра,
Встала с сонного одра,
И, немедля по-утру,
Прогулялась по двору.
В землю бросила зерно.
Вскоре проросло оно.
А, как только сын родился,
То цветок тот распустился.
Царь радёшенек. Жене,
Говорит: "Наследник мне,
На Свет Божий появился;
Сын - царевич народился!"
Рос их маленький сыночек.
Цвёл их Аленький цветочек.
Ко цветку, что дивным слыл,
Путь для всех заказан был.
Сын растёт на загляденье.
Вот седьмое день рожденье,
Радостный царевич ждёт,
И восьмой, уж, год пойдёт.
Бегает, резвясь, проказник,
Ожидая чудный праздник:
Будет бал и развлеченья,
Музыканты, угощенья...
Царь с царицей вновь в печали.
То, что ведьме обещали,
Нет желанья исполнять:
Не хотели б ведьму звать,
И с сыночком расставаться,
Чтоб опять одним остаться,
Им не хочется совсем.
В грусти находясь, меж тем,
Царь с царицей рассуждают,
И друг друга уверяют:
Мол, когда всё это было?
Может, ведьма позабыла,
Обо всём, что в прошлый раз,
Требуя, ждала от нас?
Разве же других затей,
Больше не было у ней?
Что пред нею распинаться?
Надо ли пред ней стараться,
Слово царское держать?
Надо ль сына отсылать?
Пусть их земли не велИки,
Но на них они - владыки:
Захотели - слово дали;
А потом назад забрали.
Такова их царска воля.
Прочим всем - иная доля.
Чем им ведьма навредит?
Их ведь войско защитит!
И вообще, что тут решать:
Нужно ль ведьму приглашать?
Ведьма - скверное созданье.
Надо бы её в изгнанье,
Отослать с родных земель,
Да по-далее отсель.
От тех дум они устали.
Ведьму в гости звать не стали.
Праздник блещет мишурой;
Шум, веселье, пир горой;
Нежно музыка звучит;
Шут на гусельках бренчит;
Всюду гости и игрушки;
Смех, подарки, визг, хлопушки...
Среди праздной суеты,
Вниз смахнув венки, цветы,
Вихрь внезапный налетел;
Гром ужасный прогремел;
Столб огня до неба взвился,
А, когда он растворился,
В дымных сумрачных клубах,
Нагоняя жуткий страх,
Ведьма злая появилась.
Всем ехидно поклонилась,
Говоря: "Прошу прощенья,
Что пришла без приглашенья! -
А потом к царю с царицей,
Неприязнь воздав сторицей,
Обратилась не спеша,
Гордо голову держа, -
Что, хозяева, не ждали?
Что ж меня вы не позвали?
Между нами ведь давно,
Было уговорено,
На седьмое день рожденье,
Звать меня без промедленья!
Вздумали нарушить слово?
Что ж, я к этому готова.
Чтобы сына вам родить,
Силы мне пришлось просить,
Совершить, что крайне сложно;
Сделать то, что невозможно.
Силы эти созидали;
Вам наследника ваяли,
И за этот труд оне,
Получить хотят вдвойне,
Так как равнодушны к злату,
Пострашней теперь оплату:
Днесь к наследнику придут,
Жизнь и душу заберут.
Сын ваш не умрёт совсем.
Сын ваш станет между тем,
Кровожадным упырём,
Что во тьме таится днём;
Ну, а ночью вылезает,
Свои жертвы поджидает,
Чтоб в силки их отловить,
И до сыта кровь испить.
Если б сына вам взрастила,
То его б я научила:
Как тем Силам угодить -
Жизнь и душу сохранить?!
Как те Силы усмирять?
Как им противостоять?
Как, дав жизненного соку,
Их задабривать до сроку,
Непременно каждый день,
Про свою забывши лень?!
Если б верность вы храня,
Не ослушались меня,
То беды... Чего скрывать?!
Можно было б избежать.
Вы ж, от клятвы отстранясь,
Сына отпустить боясь,
Из родительского дому,
Всё решили по-другому...
Говорю вам, до заката,
Ожидает вас расплата.
Пожинайте же плоды,
К вам нагрянувшей беды!
Я б вам прежде помогла:
Сына б вам уберегла.
Но за ваше отношенье -
Мерзкое пренебреженье,
От поддержки отстраняюсь.
Во свояси удаляюсь.
Силы ж, то, что захотят,
С вашим сыном пусть творят."
Ведьма, яд излив в словах,
Тут с улыбкой на устах,
Подбоченясь, отошла.
Встала поодаль, и ждала.
А наследник искривился:
Тут же в зверя превратился.
Мать с отцом едва успели,
В нём ребёнка разглядели -
Ненаглядного сынка.
Он же, изодрав бока,
Вид менял, представ пред ними,
Пред родными пред своими:
То ревущим медвежонком;
То зелёным лягушонком;
А, то сокола птенцом,
С человеческим лицом;
То бельчонком, то котом;
Гадким ящером потом;
То мартышкой, то утёнком;
То жирафом, то слонёнком;
То невзрачным упырёнком;
Ненадолго вновь ребёнком.
После всё усугубилось,
И по новой повторилось.
Гости действа испугались;
Побросав всё, разбежались.
Ведьма взорами блистала,
Громогласно хохотала.
Царь с царицей обомлели.
Молвить слова не сумели.
А, когда совсем одни,
С ней осталися они,
Царь пред ведьмой преклонился;
На колени опустился,
И взмолился перед ней,
Не сводя с неё очей:
"Я прошу: ты нас прости!
Сыну нашему не мсти!
Знаем, мы с моей женой,
Виноваты пред тобой.
Ты, немедля, сей же час,
Накажи жестоко нас!
Сына ж за подобный случай,
Молим мы тебя, не мучай!
Мы решенье принимали.
Мы то слово не сдержали.
Сын ни в чём не виноват.
Я ж и смерти буду рад,
Лишь бы сын наш не страдал;
Лишь бы прежний вид принял!"
Ведьма сразу им в ответ,
Не сказав ни "да", ни "нет",
Видя бедствие такое -
Дело скверное лихое,
Хмурясь, малость помолчала;
Головою покачала;
К ним немного подошла,
И супругам так рекла:
"Уж, свершилося деянье!
Слишком поздно покаянье!
Силы, взявшись, уж, успели,
Сыном вашим завладели;
И теперь с ним, что хотят,
То, вестимо, и творят.
Оттого он вид меняет;
Потому сейчас страдает,
Примеряя не по чину,
То зверей, то птиц личину.
Вишь ты... Вишь ты, что творят?!...
Он ведь, впрямь, не виноват!
Он несёт такую кару,
За родительскую пару,
Что про слово позабыла,
Своеволью вняв, сглупила...
Жаль мне этого мальца.
Жалко, жалко сорванца!
Что ж, ему я, чем смогу,
Тем, пожалуй, помогу.
Только всё вернуть назад,
Не смогу. За результат,
Я пред вами не ручаюсь,
И совсем не обещаюсь,
Чудо-чудное свершить,
И вид прежний воротить.
Я начну волшбу над ним;
Там, что выйдет, поглядим."
Ведьма топнула ногою;
О земь стукнула клюкою;
Что-то стала бормотать,
Да второй рукой махать.
После, вскрикнув, жутко взвыла;
Чем-то землю окропила;
Завертелась, закружилась,
А, когда остановилась,
Дуя, стала воздух брать,
И назад его швырять.
На весу раскрыв ладонь,
Извлекла рукой огонь.
Снова что-то прокричала,
Сделав то, чем начинала:
Дерзко топнула ногою;
О земь стукнула клюкою;
Лёгкий пух в ладонь сложила,
И обряд свой завершила.
И царевич в тот же миг,
Замер, свой являя лик.
Ведьма, зацепив клюкою,
За него, рукой другою,
Темени его коснулась.
Удивлённо улыбнулась.
Темя также прикрывая,
Руку прочь не убирая,
Вправо-влево посмотрела,
Молвя: "Кажется, успела.
Если он остановился,
И опять не обратился,
Заново в невесть кого,
Что меняло вид его,
Значит, чары помогли,
И мальца уберегли,
От досужих изменений,
В круговерти превращений.
Хоть не вызволив совсем,
Удалось мне между тем,
Сделать так, что будет он,
Лишь частично поражён,
Силами, что всем вам мстят,
Оттого и не хотят,
Просто удалиться вспять,
И царевича отдать.
Силы им повелевают,
И его не оставляют.
Но, когда над ним давлеют,
Им частично лишь владеют.
С этих пор ваш сын отныне,
Скорбной вопреки кручине,
Будет неизменно впредь,
Человечий вид иметь,
Только ночью, но не днём.
Ночью будет всё при нём.
В полуночный тёмный час,
Будет радовать он вас.
Днём же оборотнем станет,
И общаться перестанет,
Ваши опечалив очи,
До прихода новой ночи.
Оборотнем по-неволе,
Он, став днём, лишь в два - не боле,
Обращаться существа,
Будет; только лишь едва,
Луч зари, всходя, мелькнёт,
Он в звериный вид войдёт.
Станет сын ваш столь чуднЫм:
Либо чудищем лесным;
Либо дивом, но пернатым -
Ясным соколом крылатым.
Кем ему при свете стать,
Сам он сможет выбирать.
Главное, он будет жить!
Ясным соколом кружить,
Станет в небо он взвиваясь,
В белых облаках скрываясь,
Или будет он бродить,
Дни за днями проводить,
В ваших царственных лесах,
Иль в раскидистых садах,
В виде чудища лесного,
Столь отвратного такого,
Что его шатун-медведь,
Не захочет лицезреть.
А скрываться будет он,
Потому, что посрамлён.
Знамо, оборотня вид,
Кого хочешь возмутит...
Аленкий цветок в саду,
Ныне на его беду,
Там останется расти,
И по-прежнему цвести.
Должен он его стеречь,
И от лиха уберечь.
Если Аленький цветочек,
Оборвут, то он - дружочек,
Чтобы жизнь свою продлить,
Должен будет погубить,
Тех, кто жизнь его попрал;
Тех, кто тот цветок сорвал.
Мои чары колдовские,
Древней тайной теургии,
Что наложила я тут,
Без сомнения падут,
Вместе с действием тех Сил,
Что обряд мой пробудил,
Когда я вам помогала,
И служить их заставляла,
Если дева молодая,
Добрым нравом обладая,
Оборотня не страшась;
С зверским ликом примерясь,
Приголубит, примилует,
И, влюбившись, поцелует.
Человечий вид тогда,
Ваш царевич навсегда,
Став красавцем, обретёт;
Деву ж замуж позовёт."
Старой ведьме царь, внимая,
И, её не прерывая,
Молча головой кивал.
Все слова воспринимал,
Он безропотно, смирясь,
Воле ведьмы покорясь.
Но царица то и дело,
Из-под лобья всё глядела,
На старуху, на ведунью,
На незваную колдунью.
Ведьма, видя взгляды эти,
Захотела ей ответить.
Слушая, царица злится.
Перед тем, как удалиться,
Всё обдумав так и эдак,
Ведьма тихо напоследок,
Пред царицей молвит так:
"Вы ведь думали, пустяк,
Если в царственный наш дом,
Ведьму мы не позовём.
Ну-де, филин в дебрях ухнет,
Мир ведь оттого не рухнет?!
Не хотели чтоб я вас,
Защитила в трудный час,
С сыном вашим обретённым,
Силой древней возрождённым.
Ваше скверное деянье,
Я, увы, без наказанья,
Не могу теперь оставить,
Чтоб себя тем не ославить.
Мне начав сопротивляться,
Ненадолго расставаться,
С сыном вы не пожелали.
Вот, вы и опять в печали:
Смерть - похуже, чем беда,
Разлучит вас навсегда! -
Так ей ведьма изрекла,
Когда прялку извлекла,
Из неведомых глубин,
Тех, что знал лишь Бог один. -
Для царицы есть приварок -
От меня простой подарок:
Прялка, к ней веретено,
С тайным умыслом дано.
Будешь ты, царица, всласть,
На старинной прялке прясть.
Пока нитка будет виться,
Ваши жизни будут длиться.
Прялка, если же замрёт,
То один из вас умрёт.
Сразу следом и другой,
Отойдёт днесь в мир иной.
Если же ты прясть не будешь,
С мужем враз себя погубишь.
Если же тебе, царица,
За прядением случится,
Остриё вонзивши в плоть,
Больно палец уколоть,
То всем царством, как в болоте,
Вы надолго все заснёте.
Только сын ваш, так и быть,
Сможет всех вас разбудить..."
Только ведьма распрощалась,
И в свои края умчалась,
Тут же бедная царица,
К прялке старенькой садится.
Ей, куда теперь деваться?
Ей приходится стараться,
И вращать веретено,
Если так ей суждено.
Только прежде с прялкой дела,
Она вовсе не имела.
Пряжу распустив до пола,
Сразу палец уколола,
Испустив от боли крик.
И в их царстве в тот же миг,
Всё, что прежде суетилось,
Замерев, остановилось,
И, конечно же, потом,
Всё заснуло крепким сном.
Вместе с царством и оне,
Позабылись в долгом сне.
Чары сна, хоть и легки,
Всем законам вопреки,
Доброй матушки-природы,
Сон сковал их всех на годы.
Уж, казалось, что отныне,
В сонной находясь пучине,
Испытав судьбы коварство,
Заколдованное царство,
Колдовские чары сна,
Им пресытившись сполна,
Никогда уже не скинет,
Не стряхнёт, и не отринет.
Сторонясь всего мирского,
Сна не зная колдовского,
Лишь царевич чудо-зверем,
Став, покинул отчий терем,
Да среди лесов блуждал,
Да цветок оберегал.
19.04.2024. 18:30