Карл Густав Юнг, как ученик Фрейда, развил идеи для изучения психики человека. Но уже не в личностно-медицинском плане, а в сверх амбициозно-философском, обозначив человечеству цели на сотни лет вперёд.
С глубокой древности у людей развивалась психика. Ощущение опасного и безопасного, правильного и нет, превращалось в осознание добра и зла. Это наследие передавалось через тысячи лет через особый механизм, приобретая более детальный и расширенный характер.
Человеческий разум обладает собственной историей, а психика сохраняет много следов от предыдущих стадий своего развития.
Содержимое подсознания оказывает формирующее воздействие на психику.
Символом Юнг называет термин, название или даже образ, обладающий помимо своего общеупотребительного еще и особым дополнительным значением, несущим нечто неопределенное, неизвестное.
Любое восприятие действительности включает бессчетное число неизвестных факторов, любой конкретный объект, в конечном счете, всегда непостижим для нас, как и глубинная природа самой материи.
Сознательное применение символов является лишь одним аспектом психологического феномена: человек также сам вырабатывает символы – бессознательно и спонтанно – в форме сновидений.
Наша психика является частью окружающего нас мира, и ее тайна так же безгранична.
У людей прошлого, душа (психика) не воспринималась как нечто целое. Они полагали, что каждый человек имеет еще и так называемую «лесную душу».
Эта ситуация не так далека от современной действительности, как может казаться.
Мы можем полагать, что контролируем себя, но при этом наши друзья легко видят в нас такое, чего мы и не представляем.
Фрейдовская теория говорит о подавленных и неосуществленных желаниях как очевидных источниках символики сновидений.
Юнг расширил его концепцию: «А не лучше ли уделять больше внимания анализу формы и содержания конкретного сновидения, чем выстраивать путем «свободных» ассоциаций цепочку, ведущую к комплексам, обнаружить которые нетрудно и другими методами?».
Чтобы узнать и понять, как протекает психический процесс у конкретного индивида, не обойтись без изучения его снов и их символики.
«Вам может сниться, что вы вставляете ключ в замочную скважину, или деретесь тяжелым жезлом, или высаживаете бревном дверь. Каждый из этих образов можно трактовать как сексуальную аллегорию. В этом-то и заключается главный вопрос: почему выбран ключ, а не жезл, или жезл, а не бревно. В итоге может оказаться, что на самом деле изображался не половой акт, а нечто совершенно другое».
Сознание противится подсознательному и неизвестному.
В науке давно описан «мизонеизм» первобытных людей – так антропологи называют глубокий суеверный страх нового, тождественный реакции дикого животного на неблагоприятную ситуацию. «Цивилизованный» человек, зачастую реагирует на новые идеи весьма сходным образом, воздвигая психологические барьеры, чтобы защититься от шока встречи с чем-то новым.
Как связаны между собой сознательный и подсознательный аспекты мышления.
Когда мы «теряем» мысль, она становится подсознательной или моментально отделившейся от сознания.
Невротик слушает, но не слышит, смотрит, но не видит, знает, но не ведает.
Многие терапевты воспринимают как явную ложь рассказы истеричных пациентов.
Состояние их разума диктует неопределенность поведения, поскольку их сознание подвержено непредсказуемым затмениям из-за вторжений подсознания.
Память таких пациентов хорошо пробуждается под гипнозом.
Даже здоровое сознание может удержать одновременно ясными лишь несколько образов, причем эта ясность подвержена колебаниям.
Забытые идеи пребывают под порогом сознания, откуда могут всплыть после многих лет.
Намек играет роль пускового механизма, вызывающего как прилив негативных симптомов, так и благоприятных воспоминаний, когда что-то своим видом, запахом или звучанием напоминает обстоятельства прошлого.
Часть наших мыслей теряет свою эмоциональную энергию и опускается под порог осознания.
Однако, как осознанное может исчезать в подсознании, так и новое содержание, никогда не находившееся ранее в сознании, может появляться из подсознания («идея витает в воздухе» или: «у меня нехорошее предчувствие»).
Подсознание – не просто обиталище прошедшего, но и вместилище будущих психологических явлений и идей, находящихся в зачаточном состоянии.
Функция сновидений
Оттенки психического восприятия различны у разных людей. Каждый из нас индивидуально воспринимает абстрактные или общие понятия, и по-своему интерпретирует и применяет их.
Когда я использую в разговоре термины «государство», «деньги», «здоровье» или «общество», я предполагаю, что мои собеседники понимают их более или менее так же, как и я. В этом «более или менее» вся соль.
Как только понятие перестаёт исчерпываться своим названием и требует точного определения или тщательного объяснения, то появляются самые невероятные трактовки, и не только в чисто интеллектуальном понимании термина, но особенно в его эмоциональной окраске и способе применения.
Когда мы сознательно мыслим, мы ограничиваем себя рамками рационального – тем самым заставляя тускнеть любые слова, лишая их большинства присущих им психических ассоциаций.
Сон часто бывает символическим, не прямо показывая ситуацию, а используя для выражения сути метафору.
Дело здесь в нашем малом умении понимать эмоционально заряженный, образный язык.
В мироощущении первобытных людей вещи не имеют таких отчетливых границ, как в нашем «рациональном» обществе.
Ореол подсознательных ассоциаций в виде «психического родства» или «мистического участия» придавал столь красочный и волшебный вид первобытному миру.
Мы утратили это ощущение до такой степени, что не узнаем его, сталкиваясь с ним. Для нас они сокрыты под порогом сознания, а при случайном их появлении мы считаем, что это какая-то ошибка.
Вместе с тем, эмоции у нас те же. Их объект сменил название и содержание в худшую сторону, ввиду развития прогресса.
Многие сны являют образы и ассоциации, аналогичные первобытным идеям, мифам и ритуалам. По Фрейду, элементы психики, веками сохраняются в человеческом разуме.
Юнг дополняет: Они образуют мост между присущими нам сознательными способами выражения мыслей и более примитивными, но и более яркими и образными формами самовыражения.
Эта промежуточная форма воздействует непосредственно на чувства и эмоции. «Исторические» ассоциации связуют рациональный мир сознательного и первобытный мир инстинктивного.
Чем сильнее сознание подвергается влиянию предрассудков, ошибочных мнений, фантазий и инфантильных желаний, тем шире имеющаяся в нем пропасть, ведущая к невротической диссоциации и к большей или меньшей неестественности жизни, далекой от здоровых инстинктов, от природы и истины.
Общая функция сновидений заключается в восстановлении нашего душевного равновесия. Нам снится именно то, что требуется для тонкой регулировки психического баланса.
Сновидение может компенсировать ущербность личности, предупреждать об опасности, указывать на недостатки, намекать на заблуждения и подсказывать решения.
В процессе обретения цивилизованности мы отделяли сознание от глубоко лежащих инстинктивных слоев нашей психики и от соматической основы психики.
Мы не утратили эти первичные инстинктивные слои – они остаются частью подсознания, хотя и могут выражать себя лишь в образах сновидений. Эти инстинктивные проявления играют ведущую роль в компенсаторной функции сновидений.
Анализ сновидений
Знак всегда меньше, чем представляемое им понятие, тогда как символ всегда заключает в себе больше, чем его очевидное и сразу приходящее на ум значение.
Символы появляются не только во сне, но и в любых психических проявлениях.
Существует ряд символов, которые по своей сущности и происхождению являются не индивидуальными, а коллективными.
Это главным образом религиозные образы.
Утверждение верующих о том, что их первоисточник настолько глубоко сокрыт под таинственным покровом прошлого, оправдывает то, будто они имеют нечеловеческое происхождение.
Главное в анализе сновидений совсем не методика, которую можно выучить и применять по определенным правилам. Анализ сновидений – это, прежде всего, диалектический диспут двух личностей.
Поскольку углубленный анализ сновидений обязательно вызывает столкновение мнений собеседников, понятно, что сходство или различие их типов мировосприятия будет существенно сказываться на результатах.
Терапевт не может быть уверенным в своей теории и методиках. Соответственно его будут одолевать тайные сомнения, не является ли его реакция на цельность личности пациента лишь ответом заученной теории и методик, а не ответом его собственной цельной личности.
Сознание «высвечивает» подпороговое содержимое психики. Подсознание хранит идеи и образы в существенно меньшем напряжении.
Сон не может породить сформулированную мысль. Как только он попытается это сделать, он перестанет быть сновидением, ибо он пересечет порог осознания.
Как растение порождает соцветия, так психика порождает символы.
Через сны (а также озарения, всевозможные импульсы и другие спонтанные явления) силы инстинктивного воздействуют на деятельность сознания.
Эффект такого воздействия зависит от сиюминутного состояния подсознания. Если оно содержит чересчур много такого, что в нормальной ситуации должно осознаваться, то его функции начинают искажаться.
Архетип в символике сновидений
Элементы, попадающие в сновидения, не принадлежащие личности сновидца и никак не соотносимые с его опытом, Фрейд назвал «останками древности».
Эти образные мысли являются первозданными, врожденными и унаследованными от первобытных людей формами разума. «Останки древности», Юнг называет «архетипами» или «первообразами».
Эта неизмеримо древняя психическая материя образует основу нашего разума подобно тому, как структура нашего организма повторяет общие анатомические черты млекопитающих.
«Архетип» часто понимают неправильно – как означающий некоторые вполне определенные мифологические образы или сюжеты
Архетипы представляют собой заложенные инстинктом устремления, такие же, как у птиц к гнездованию, а у муравьев к устройству упорядоченных поселений.
Они появляются в любое время и в любом месте, даже там, где исключена возможность прямой или перекрестной (через миграцию) передачи подобной информации по наследству.
Подсознание способно анализировать факты и строить на этой основе умозаключения в такой же степени, как и сознание.
В определенных случаях обработка фактов и предвидение конечного результата становится возможным благодаря, а не вопреки отсутствию осознанной информации о них.
Первоначально способность человека к размышлению возникла благодаря болезненному переживанию какого-то сильного эмоционального потрясения.
Переживание подобного шока часто необходимо, чтобы человек очнулся и начал обращать внимание на то, что он делает.
Душа человека
Сознание цивилизованного человека – это часть психики, надежно отделившаяся от первичных инстинктов, которые, впрочем, никуда не делись (симптомы невроза, забывчивость, оговорки, безответственное поведение и т.п.).
Человечеству угрожают им же порожденные проблемы, представляющие смертельную опасность и выходящие из-под его контроля.
В наше время у миллионов людей потеряна вера в любые религии. Эти люди перестали понимать то, чему ранее поклонялись. Пока в жизни все гладко, потеря практически не замечается. Однако все изменяется, когда в жизнь вторгается страдание.
Роль религиозных символов заключается в том, чтобы сделать жизнь людей осмысленной. Ощущение глубокого смысла существования на Земле возвышает человека над банальным потребительством.
Значение символов
«Естественные» символы, в отличие от привнесенных культурой, возникают из подсознательного содержимого психики и представляют собой бесчисленные вариации основных архетипических образов.
Когда их подавляют или не принимают, их специфическая энергия исчезает в подсознании, что ведет к непредсказуемым последствиям.
Юнг: «Наше время показало, что значит открыть ворота в преисподнюю. События, которых никто не мог предположить в идиллическом спокойствии первого десятилетия XX века, свершились и перевернули весь мир. С тех пор мир пребывает в состоянии шизофрении».
«Рационализм», уничтоживший способность к восприятию символов, отдал его под власть психического «ада». Он освободился от «предрассудков», растеряв при этом свои духовные ценности.
Мы описываем физические свойства «материи», но само слово «материя» остается сухим, бесчеловечным, чисто интеллектуальным понятием, не имеющим для нас психологического значения.
Её былой образ, наполненный глубоким эмоциональным чувством – образ Великой Матери, воплощавший Мать-Землю! Аналогичным образом Дух, бывший отцом всего сущего, теперь называется интеллектом и, оказывается, сведен до ограниченных эгоизмом человека масштабов.
Эти два архетипических образа лежат в основании так контрастирующих между собой систем Востока и Запада.
Нет больше связи с природой, нет и той глубоко эмоциональной энергии, возникавшей от этого символического единения.
Эта колоссальная потеря компенсируется образами, приходящими к нам в сновидениях. Они воссоздают нашу первозданную природу, ее инстинкты и особый образ мышления.
Они говорят на языке природы, странном и непонятном для нас.
Архетипы – не просто имена, и даже не философские понятия. Это частицы самой жизни, образы, которые неразрывно соединены эмоциями с живыми людьми.
Функция генерации символов является попыткой привести первобытный разум в наше сознание (являющееся по отношению к нему более высоким и видоизмененным состоянием).
По мере развития сознания разум человека утрачивал контакт с этими изначальными пластами психической энергии. Ведь разум сознающий не мог знать об этом первобытном разуме, отброшенном в тот самый момент, когда в процессе эволюции появилось сознание более высокого порядка, которое могло бы его заметить.
Подсознание пытается возродить все то, от чего разум освободился в процессе эволюции: иллюзии, фантазии, архаичные мыслеобразы, основные инстинкты и т. п.
Его реликтовое содержимое имеет такой мощный заряд, что зачастую вызывает не просто беспокойство, но и настоящий ужас. Чем более подавлено это содержимое, тем сильнее оно охватывает всю личность в форме невроза.
Сновидения как раз и способствуют возвращению воспоминаний того первобытного мира, а также мира детства в виде самых примитивных инстинктов.
Определяющей сущностью архетипического явления является его эмоциональное значение.
Древние мифы и современный человек
Аналогии с сюжетами древних мифов, возникающие в сновидениях современных людей, вовсе не поверхностны и не случайны. Они возникают, потому что подсознательная часть разума современного человека сохраняет способность создания символов, некогда находившую выражение в верованиях и ритуалах первобытных людей.
Божественные персонажи являются символическим олицетворением целостной психики, более глубокой и полной самобытности, служащей для индивидуального эго источником не хватающей ему силы.
В законченном героическом мифе подробно описывается полный жизненный цикл – от рождения и до смерти.
ТЕНЬ
Тень, отбрасываемая сознающим разумом индивидуума, содержит спрятанные, подавленные и неприятные (или низменные) стороны его личности. Но эта Тень представляет собой не просто противоположную сторону сознательного эго.
Оно содержит неприятные и деструктивные установки, так и Тень имеет хорошие качества – нормальные инстинкты и созидательные импульсы. В действительности эго и Тень, хотя и разделены, неразрывно связаны друг с другом, во многом аналогично переплетению мысли и чувства.
Герой
Общая идея о Христе-Спасителе относится к всемирной и дохристианской теме героя-избавителя, который, будучи съеден чудовищем, появляется чудесным образом опять, победив проглотившее его чудище.
Битва героя с драконом миф, показывающий архетипическую тему триумфа эго над регрессивными тенденциями.
Творческое развитие берёт начало с предсознательного или животного уровня существования, похожего на детский.
Созревание до сознательных и результативных действий становится заметным у настоящего героя культуры.
Детское или юношеское эго освобождается от гнета родительских ожиданий и становится индивидуальным.
Архетип посвящения
Юнг утверждал, что каждое человеческое существо изначально имеет чувство целостности – могущественное и завершенное ощущение Самости. И из Самости, охватывающей всю психику, возникает индивидуальное самосознание, формируясь по мере роста личности.
Героический миф является первой стадией видоизменения психики.
Оно имеет четырехступенчатый цикл, в ходе которого эго старается достичь относительной самостоятельности от изначального состояния целостности.
В племенных обществах именно обряд инициации наиболее эффективно решает эту проблему. Этот обряд возвращает новообращенного к глубочайшему уровню изначальной тождественности матери и ребенка, другими словами, к тождественности эго и Самости, заставляя его тем самым пережить символическую смерть, в которой его индивидуальность временно распадается, растворяясь в коллективном подсознательном.
В основе ритуала лежит обряд смерти и возрождения, являющийся для новообращаемого «обрядом перехода» от одной стадии жизни к другой: от детства к отрочеству или от отрочества к юности, а затем к зрелости.
Красавица и чудовище
Девушки в нашем обществе разделяют мужские героические мифы. В их разуме существует более древний пласт, проявляющийся через чувства с тем, чтобы они все-таки стали женщинами, а не повторяли мужчин.
Мужчина (или женщина с мужским складом ума) воспринимает жизнь как ряд препятствий, которые нужно брать штурмом, проявляя героическую волю и решимость, однако для подлинной женщины жизнь лучше всего постигается в процессе постепенного пробуждения.
Сумев полюбить Чудище, она начинает осознавать силу любви, скрывающейся за его звериным – и потому некрасивым, а в сущности эротическим – обликом.
Осознав, что к любви можно относиться с доверием, как к чувству, наилучшим образом сочетающему духовное и природное, она спасла себя и свое представление о мужском начале от сил подавления.
Орфей и Сын Человеческий
Элемент тайны является универсальным компонентом не только мифологических сказаний, но и ритуалов.
Дионисийский культ включал оргиастические ритуалы, означавшие для посвящаемого необходимость без остатка погрузиться в животное состояние и тем самым испытать в полном объеме оплодотворяющую силу Матери-Земли. С этой целью в обряде использовалось вино, которое должно было понизить уровень сознания новичка при первом его ознакомлении с тщательно охраняемыми тайнами природы.
Со временем ритуалы Диониса утратили свою эмоциональную религиозную силу.
Аскетически настроенные массы перешли к внутреннему переживанию религиозного экстаза, став поклоняться Орфею.
Между культами Орфея и Христа было одно важное различие.
Этим качеством, унаследованным из привычной прежде структуры восприятия богов плодородия, появлявшихся лишь на один сезон полевых работ, была цикличность – вечно повторяющийся цикл рождения, роста, созревания и падения.
Христианство, с другой стороны, упразднило мистерии. Христа породила патриархальная, кочевая, пасторальная религия, пророки которой представляли Мессию существом абсолютно божественного происхождения.
Сын Человеческий, хотя и рожденный от девы на земле, вел свое начало с небес, поскольку появился на свет в результате божественного акта вочеловечивания.
«Орфей обучал, когда пел и играл на лире, и его пение было настолько захватывающим, что подчиняло себе силы природы». Как добрый пастырь и миротворец, Орфей уравновешивает дионисийский культ и христианство.
В одном случае задействована циклическая религия земного мира, в другом – культ связан с небесами и носит эсхатологический, то есть конечный, характер.
Символы трансцендентности
Нацелены на потребность человека освободиться от любого слишком законченного, неизменного или окончательного состояния.
Они имеют отношение к освобождению, или трансцендентному преодолению любых заданных моделей и шаблонов существования по мере продвижения индивида к очередной, более зрелой или более высокой, стадии своего развития.
Одним из наиболее часто встречающихся в сновидениях символов, передающих трансцендентное освобождение, является путешествие в одиночку или паломничество, оборачивающееся духовным странствием, в котором посвящаемый знакомится с сущностью смерти.
Древнее дерево или растение является символом роста и развития психической жизни человека, связующим ее с глубочайшими пластами коллективного подсознательного (в отличие от его инстинктивной жизни, обычно символизируемой животными).
Еще более важным и распространенным символом хтонической трансцендентности являются две переплетенные змеи. Символ взаимосвязи двух сущностей, привязанности.
Дикие птицы - символы избавления или освобождения. Но сегодня это реактивные самолеты и космические ракеты, они представляют физическое воплощение того же трансцендентного принципа, освобождая нас – от гравитации.
Древние символы привязанности, дававшие ранее стабильность и защиту, теперь проявляются в поиске современными людьми экономической безопасности и социального благополучия.
Процесс индивидуации
Все сновидения придерживаются определенного порядка или общей схемы. Эту схему Юнг назвал «процессом индивидуации».
Эти перемены могут быть ускорены правильным толкованием снов и их символов, поскольку оно влияет на осознанное отношение сновидца к сновидениям.
Духовный рост не может быть вызван сознательным волевым усилием, а возникает непроизвольно и естественно, в сновидениях он часто символизируется деревом, чей медленный, мощный и естественный рост вписывается в определенную схему.
Этот центр изобретает, упорядочивает и генерирует образы сновидений. Юнг назвал этот центр Самостью и охарактеризовал его как охватывающий всю психику человека, в отличие от эго, представляющего лишь небольшую часть психики.
Самость можно определить как внутренний регулирующий центр, отличающийся от личностного сознания, который можно понять лишь путем изучения своих сновидений.
Самость является центром, постоянно направляющим развитие и созревание личности.
На протяжении жизни человека она может проявиться лишь отчасти или развиться относительно полно. Степень развития зависит от желания эго прислушаться к посланиям Самости.
Для осуществления процесса индивидуации человек должен сознательно подчиниться силе подсознания, не размышляя о том, что следует, а что не следует делать, что правильно, а что неправильно, или что бывает или не бывает. Надо просто прислушаться к внутренней целостности – Самости, чтобы понять, как поступить в каждом конкретном случае.
Подсказки или направляющие стимулы исходят не от эго, а от целостной психики – Самости.
Дерево – часто встречающийся символ раскрытия Самости.
Отношение должно быть таким, как у горной сосны.
У каждого из нас своя уникальная задача осуществления. Все сосновые деревья очень сходны между собой, однако ни одно не может в точности повторить другое.
Настоящий процесс индивидуации – осознанное взаимодействие со своим внутренним центром – обычно начинается с ощущения душевной боли, сопровождаемой страданием.
Человек при первом в его жизни кризисе ищет нечто, что невозможно найти или о чем ничего не известно. В такие моменты совершенно бесполезны все добронамеренные и чуткие советы, призывающие постараться быть ответственнее, взять отгул, не надрываться на работе или придумать себе какое-нибудь хобби.
Единственный выход: встретить приближающуюся темноту лицом к лицу, без предубеждения и совершенно искренне, и постараться понять, в чем ее скрытая цель и что она хочет от вас.
Осознание тени
При попытке увидеть свою Тень человек начинает замечать у себя (к своему стыду) те качества и импульсы, наличие которых он обычно отрицает, хотя и различает у других: эгоизм, леность ума и небрежность мысли, прожектерство, безответственность и трусость, чрезмерная страсть к деньгам и вещам.
Тень проявляется не только в том, чего мы не делаем, но и в спонтанных, ненамеренных действиях. Не успеешь подумать, а колкость прозвучала, интрига готова, неправильное решение принято.
Тень в гораздо большей степени подвержена тлетворному коллективному влиянию, чем сознание ее владельца.
Тень становится враждебной, только когда ее игнорируют или недопонимают.
Функция Тени (независимо от принимаемой формы) состоит в олицетворении противоположной стороны эго и тех качеств, которые больше всего не нравятся ее носителю в других людях.
Когда в наших сновидениях появляются темные личности, будто желающие чего-то от нас, мы не можем с уверенностью сказать, олицетворяют ли они лишь теневую сторону нас самих или нашу Самость, или то и другое одновременно.
Угадать это – одна из труднейших проблем на пути к индивидуации. Где-то в самой глубине своего существа человек прекрасно понимает, куда он должен направиться и что сделать.
Женщина внутри: анима
Анима – это олицетворение всех проявлений женственного в психике мужчины: таких как смутные чувства и настроения, пророческие озарения, восприимчивость к иррациональному, способность любить, тяга к природе и – способность контакта с подсознанием.
Индивидуальные проявления мужской анимы складываются под воздействием материнских черт.
Негативный образ анимы может проявиться у мужчин в форме острых, язвительных, оскорбительных реплик, обесценивающих все и вся. Они всегда в чем-то упрощают истину, искажая ее до неузнаваемости, и потому несут разрушительный заряд.
Позитивная роль анимы в настраивании разума на одну волну с внутренними ценностями. Тем самым открывается путь к потайным глубинам внутреннего «я».
Мужчина внутри: анимус
Характер анимы мужчин формируется под влиянием матери, у женщин основное влияние на анимус оказывает отец.
Мнение анимуса всегда верно, хотя и редко подходит к конкретной ситуации. Как правило, оно звучит убедительно, но не по существу.
Анимусу свойственно изолировать женщин от контактов с людьми вообще и, особенно, от контактов с реальными мужчинами. При этом мечтания о будущем, где эмоции перемежаются трезвыми рассуждениями, образуют своего рода кокон, отделяющий женщину от реальной жизни.
Анимус воплощает все те полуосознанные, холодные и разрушительные мыслишки, которые приходят к женщинам и, особенно к тем из них, кому не удастся понять, что чувство предполагает некоторую ответственность, а не только удовольствие.
Анимус имеет также и весьма ценные качества, его творческий потенциал может проложить путь к Самости.
Самость: символы целостности
Самость – глубочайшее ядро психики. В сновидениях женщин этот центр обычно олицетворяется верховным женским образом – священнослужительницей, волшебницей, матерью-землей или богиней природы и любви. У мужчин он проявляется как человек, посвящающий в тайные образы или их хранитель (индийский гуру), мудрый старец, дух природы и т. д.
Самость часто принимает облик, указывающий на вездесущность особого рода, а именно – облик исполинского человека, охватывающего и содержащего в себе весь космос.
Образ Космического Человека появляется во многих мифах и религиозных учениях. Обычно он описывается как несущий помощь и добро. Он появляется в образе Адама, персидского Гайомарта, китайского богочеловека Пань-гу и в образе индийского Пуруши. Иногда его даже описывают как первооснову мира.
Символические структуры, имеющие отношение к процессу индивидуации, тяготеют к числу «четыре» – как четыре функции сознания или четыре стадии развития анимы или анимуса.
Космический Человек является целью мироздания, но достижение этой цели невозможно понять как внешнее событие.
Это произойдет, когда эго сольется с Самостью.
Широкий поток проявлений эго (идущий от одной мысли к другой) и его желаний (которые бегут от одного объекта к другому) затихнет в момент, когда внутри будет обретен Великий человек.
Самость часто принимает облик животных, представляя нашу инстинктивную природу и ее связь с окружением человека.
Во многих сновидениях ядро психики Самость, также предстает в образе кристалла.
Кристаллы и камни являются особенно подходящими для обозначения Самости ввиду естественности их природы.
Люди с незапамятных времен собирали камни и, вероятно, почитали некоторые из них обителью жизненной силы, окруженной загадочностью.
Камень передает простейшее и одновременно глубочайшее ощущение – ощущение вечности, возникающее в моменты, когда человек чувствует себя бессмертным и неизменным. Тот факт, что этот высочайший и наиболее часто встречающийся символ Самости является неорганическим объектом, указывает на взаимосвязь между бессознательной психикой и «материей».
Юнг предположил, что «дух» и «материя» на самом деле – одно и то же явление, только одно наблюдаемое «изнутри», а другое – «снаружи». Доктор Юнг ввел в оборот понятие, названное им «синхронностью» – это «смысловое совпадение» внешних и внутренних событий, которые сами по себе причинно не связаны.
Синхронные события почти неизменно сопровождают критические фазы процесса индивидуации. Но очень часто они проходят незамеченными, потому что мы не научились следить за такими совпадениями и распознавать их смысловую связь с образами наших снов.
В той или иной форме у большинства людей случается глубокое переживание Самости – по крайней мере, раз в жизни.
Подлинно религиозное мировоззрение заключается в стремлении обнаружить это уникальное ощущение и постепенно настроиться на него таким образом, чтобы внимание было постоянно направлено на диалог с Самостью.
Отношение к самости
В наши дни множится число людей, особенно в больших городах, страдающих от невыносимой опустошенности и скуки, словно они бесплодно желают чего-то несбыточного.
Смутно догадываясь об этом, многие сейчас обращаются к йоге и другим восточным практикам. Но все это не дает истинно новых переживаний, поскольку человек черпает в них лишь давно известные индусам или китайцам ощущения, не вступая в непосредственный контакт со своим внутренним жизненным центром.
Юнг разработал метод самостоятельного проникновения к внутреннему центру человека и установления контакта с живой тайной подсознания без помощи извне. А это коренным образом отличается от движения по хорошо проторенной дороге.
Существует вполне определенный требуемый уровень восприятия (сравнение с кошкой, наблюдающей за мышиной норой).
Когда необходимая готовность созреет, как спелый плод, падающий на землю, то как только что-либо коснется этой внутренней готовности, она внезапно вызовет высшее пробуждение индивидуума.
Во многих мифологических изображениях Самости обозначаются стороны света.
Юнг использовал индийское слово «мандала» (магический круг) для обозначения структуры, отражающей ядро человеческой души, сущность которой нам неизвестна.
Если человек искренне поворачивается к своему внутреннему миру и стремится познать себя не путем рассуждении о своих субъективных мыслях и чувствах, а следуя таким проявлениям собственной объективной природы, как сновидения и реальные фантазии, то рано или поздно ему явится Самость.
Существует серьезная трудность. Дело в том, что каждое из олицетворений подсознания – Тень, анима, анимус и Самость – имеет как светлую, так и темную стороны.
Самость – всеобъемлющий символ подсознания – может вызвать двоякий результат.
Темная сторона Самости наиболее опасна именно потому, что Самость – величайшая сила психики. Она может побудить людей «накручивать» мысли о собственном величии или другие иллюзорные фантазии, которые могут захватить выдумщика и «вселиться» в него. Человек в таком состоянии думает с растущим восхищением, что он выявил и решил величайшие загадки вселенной, и в результате теряет ощущение реальности.
Один тибетский настоятель однажды сказал Юнгу, что наиболее впечатляющие мандалы в Тибете создавались воображением или направленной фантазией, когда психологическое равновесие медитирующей группы было нарушено, или когда какая-то мысль не могла быть изображена по причине ее отсутствия в священной доктрине, и её надо было сначала найти.
Эти соображения проясняют два основополагающих аспекта символизма мандалы.
Первый.
Мандала служит консервативной цели восстановлению прежде существовавшего порядка. Но она также служит и созидательной цели придания выразительности и формы чему-то еще не существующему, чему-то новому и уникальному.
Второй.
В новом порядке прежняя структура поднимается на более высокий уровень. Процесс подобен восходящей спирали, которая растет вверх, одновременно проходя снова и снова ту же точку.
Большинство людей не имеет личного опыта первоначального переживания, поэтому не представляет ощущений человека, пережившего подобный опыт, и может лишь верить рассказам о нем учителей и старших.
Религиозные традиции в их современном виде часто отвергают дальнейшие творческие изменения, приносимые подсознанием.
При этом забывается, что ценности, за которые они борются, обязаны своим возникновением той же самой функции.
Перспектива Юнгианской Школы
Большинство фундаментальных понятий физики (таких как пространство, время, материя, энергия, континуум или поле, частица и т.д.) были первоначально введены в оборот древнегреческими философами.
Для них это были интуитивно найденные, полумифологические и архетипические идеи.
Даже близкие к современности ученые и мыслители полагались на подобные полумифические, архетипические образы при разработке новых понятий.
Даже наши более современные научные понятия из числа основополагающих оставались в течение длительного времени привязанными к архетипическим символам, первоначально пришедшим из подсознания. Они не обязательно выражают «объективную» реальность (или, по крайней мере, мы не можем доказать этого), но вытекают из врожденного стремления человеческого рассудка к поиску «удовлетворительных» рациональных объяснений, увязывающих между собой различные внешние и внутренние факты, с которыми ему приходится иметь дело. То есть, исследуя природу и вселенную, человек вместо познания их объективных характеристик «обретает самого себя».
Не существует законов, определяющих специфическую форму, в которой может появиться архетип. Существуют только «тенденции», что позволяет нам не более чем утверждать, что в определенных психологических ситуациях может случиться то-то и то-то.
Саму идею подсознания можно сравнить с понятием «поля» в физике. Можно сказать, что подобно некоторому упорядочению частиц, попадающих в магнитное поле, психологические образования так же некоторым образом упорядочиваются в области, называемой нами подсознанием.
Наши осознанные представления иногда бывают упорядочены (или стереотипно структурированы) до того, как станут осознаваемыми.
Там, где раньше искали причинные, то есть рациональные, объяснения явлений, Юнг предложил искать смысл (или, может быть, целенаправленность).
Он предпочитал спрашивать, не почему что-то случилось, а зачем.
Сам Юнг считал наиболее плодотворным для дальнейших исследований изучение аксиом в математике, среди которых он особенно выделял идею бесконечного числового ряда в арифметике или континуума в геометрии.
Среди множества «первичных математических озарений» или априорных идей наиболее интересны с точки зрения психологии «натуральные числа».
Числа не являются понятиями, сознательно изобретенными людьми для подсчетов. Это спонтанные и автономные порождения подсознания, как и другие архетипические символы.
Числа являются бесспорной частью нашей конфигурации рассудка: абстрактными понятиями, которыми мы можем оперировать, не глядя на внешние объекты. Числа, таким образом, предстают в роли ощутимого связующего звена между царствами материи и психики. Именно здесь, допускал Юнг, может лежать наиболее плодотворное для дальнейших исследований поле деятельности.
Ценность творческих идей заключается в том, что они, подобно ключам, помогают расшифровать еще не разгаданные взаимосвязи между фактами, способствуя таким образом, все большему проникновению человека в тайну жизни.
Инстинкт и бессознательное
Инстинктивное действие представляется внезапным психологическим явлением – своего рода прерыванием непрерывности сознания.
Существует множество других неосознанных побуждений такого рода: например, навязчивые мысли, музыка, неожиданные идеи и настроения, импульсивные эмоции, депрессии, состояния тревоги и т.д.
Все эти процессы следует отличать от инстинктивных. Инстинктивными могут быть названы только те бессознательные процессы, которые являются унаследованными и возникают единообразно и регулярно.
Широко распространена точка зрения, согласно которой инстинкты возникли в часто повторяющихся индивидуальных, а затем всеобщих волевых актах.
Интуиция – это бессознательный процесс, результат которого представляет собой вторжение бессознательного содержимого – внезапной идеи или предчувствия – в сознание.
У интуиции восприятие, в отличие от сознательной деятельности органов чувств и от самоанализа, является неосознанным.
Она является процессом, аналогичным инстинкту, с той разницей, что инстинкт является целенаправленным импульсом для осуществления некоторого высокосложного действия, тогда как интуиция представляет собой бессознательное целенаправленное понимание крайне сложной ситуации.
Именно инстинктивные процессы делают необходимой вспомогательную концепцию бессознательного.
Бессознательное является вместилищем всех утраченных воспоминаний и всех элементов содержимого психики, которые еще слишком слабы, чтобы стать осознанными.
Эти элементы являются продуктами бессознательной ассоциативной деятельности, которая также порождает сновидения. К ним следует добавить все более или менее намеренно подавленные мучительные мысли и чувства. Юнг назвал сумму всех этих элементов «личностным бессознательным».
Среди бессознательных качеств есть такие, которые не приобретаются индивидуально, а наследуются, то есть инстинкты как импульсы к осуществлению необходимых действий без осознанной мотивации. В этом, «более глубоком» слое мы также обнаружим априорные врожденные формы «интуиции», а именно архетипы, первообразы восприятия и понимания, являющиеся априорными детерминантами всех психических процессов. Если инстинкты вынуждают человека вести характерный для людей образ жизни, то архетипы ограничивают возможные способы его восприятия и понимания специфически человеческими рамками. Инстинкты и архетипы, вместе взятые, образуют «коллективное бессознательное». В отличие от личностного бессознательного оно состоит не из индивидуальных, более или менее уникальных, элементов, а из элементов универсальных и регулярно возникающих.
При рассмотрении человеческих инстинктов мы рассуждаем о самих себе и, следовательно, судим заведомо предвзято.
В результате этого искусственного рационализирования нам может показаться, что нами управляют не инстинкты, а сознательные мотивы.
Человеческое поведение подвержено влиянию инстинкта в гораздо большей степени, чем обычно считается, и что нам свойственно слишком часто заблуждаться в этом отношении в результате опять-таки инстинктивного преувеличения нашего рационализма.
Манера, в которой человек строит внутреннюю картину мира, является, несмотря на все различие деталей, такой же единообразной и регулярно повторяющейся, как его инстинктивные действия.
Первообраз логично определить как восприятие инстинктом самого себя или как автопортрет инстинкта, точно так же, как сознание – это внутреннее восприятие объективного жизненного процесса.
Если мы называем инстинкт «утонченным», тогда «интуиция» (или другими словами, понимание через посредство архетипа), которая приводит архетип в действие, должна быть чем-то невероятно точным.
Архетипы являются типичными видами понимания, и где бы мы не встретились с единообразными и регулярно возникающими формами понимания, мы имеем дело с архетипом, независимо от того, узнаваем или нет его мифологический характер.
Коллективное бессознательное состоит из суммы инстинктов и их коррелятов – архетипов. Так же как и инстинктами, любой человек обладает и запасом архетипических образов.
Юнг: «С моей точки зрения, невозможно сказать, что первично – понимание ситуации или импульс к действию. Мне кажется, что они являются аспектами одного и того же жизненного процесса, который мы вынуждены рассматривать как два различных процесса только для удобства понимания».
Инстинкты являются безличностными, повсеместно распространенными факторами динамического или мотивационного характера, которые настолько часто не воспринимаются сознанием вовсе, что перед современной психотерапией стоит задача помочь пациенту в их осознании.
Инстинкты по своей природе являются не расплывчатыми и неопределенными, а особым образом оформившимися мотивационными силами, которые преследуют свои собственные цели, независимо от степени осознания.
Они образуют очень близкий аналог архетипам – настолько близкий, что дают весомые основания предположить, что архетипы суть неосознанные образы самих инстинктов или, другими словами, что они являются моделями инстинктивного поведения.