- Вижу, вы опять едите какие-то помои, - говорит начальник, когда мы начинаем обедать тем, что принесли из дома

Моя работа меня устраивала, когда я только устроилась на нее. После института я долго не могла трудоустроиться, поэтому мне было радостно, когда я нашла постоянное место с хорошим графиком, с нормальным, как мне тогда показалось, начальством. По меркам нашего города зарплата у меня и моих коллег не очень высокая, но все же это лучше, чем ничего. За первые несколько месяцев работы я увидела, что руководитель Костя не нагружает лишней работой, не заставляет задерживаться по вечерам. Меня это устраивало, потому что личная жизнь мне нужна. Только со временем я обнаружила неприятную особенность нашего шефа. Проявляется она во время каждого обеденного перерыва. - Вижу, вы, коллеги, опять принести какие-то помои, - говорил начальник. - Ими же отравиться можно. Обедали бы днем в ресторане, как это делаю я. Там всегда свежая еда, вкусная, разнообразие блюд поражает. Кстати, цены в заведении приемлемые. Легко говорить, если работаешь руководителем и получаешь в разы больше подчиненных! Ни я, ни остальные мои коллеги не могут себе позволить питаться в ресторане. И начальник никак не хочет этого понять. Что меня раздражает еще больше, так это то, что Константин не устает подчеркивать, что он особенный. Думаю, у него было не самое лучшее детство, поэтому он пытается сейчас, когда добился успеха, самоутвердиться за счет остальных. На протяжении какого-то времени я терпела. Никто не высказывался по поводу выпадов начальника, поэтому и я решила не выбиваться из толпы. Но как-то раз у нас с коллегами зашел разговор по поводу происходящего. - Я не могу питаться в ресторане, - сказала Света. - У меня просто нет на это денег. - Какое вообще Косте дело, что мы едим? - спросил Никита. Я поняла после этого, что недовольство испытываю не только я. Многим не нравится происходящее. Через пару дней после этого разговора Константин вновь зашел в комнату, где мы едим. - Какие у нас сегодня кулинарные изыски? Курица с картошкой? - ехидно сказал начальник. - Да, - неуверенно ответила Алла. - А у тебя, Карина, что? - обратился ко мне начальник. - Воняет школьной столовой от твоей еды. А у тебя сосиски и каша. Конечно, тут все понятно. После этого Константин стал смеяться громко-громко. Я уже хотела ему ответить, но он поспешил удалиться. В окно я видела, как он заходит в ресторан, расположенный рядом с офисом. Я еле сдержалась, чтобы не высказаться своим коллегам. Думаю, что все прокручивали в голове то же, что и я. На следующий день начальник вновь пришел к нам. Тема была все та же. И тогда уже терпению моему пришел конец. - Сколько вы будете есть эту нищенскую еду? - спросил Константин. - Столько, сколько захотим, - вырвалось у меня. - Вы нам зарплату больше сделайте, тогда и мы будем питаться в ресторане. А так нам хватает только на коммунальные платежи и на скромную еду. А на что-то другое всем нам приходится копить и откладывать. И все сказанное мною не было преувеличением. Все коллеги каждый месяц вынуждены были тщательно планировать бюджет, не выходить за его рамки, чтобы в какой-то момент не остаться без денег вообще. - Вы, если что-то хотите потребовать, - обратился шеф ко мне, - сначала заслужите это. А то каждый хочет получать много, но при этом не перерабатывать, делать минимум из того, что полагается. После этого начальник ушел. Коллеги поддержали меня, но предупредили, что после моих высказываний мне будет хуже. Хочу сказать, что они буквально в воду смотрели. Атмосфера в офисе стала напряженной. При этом чувствовала это лишь я. Константин стал придираться ко мне, начал заваливать меня поручениями, а также требовать, чтобы я по несколько раз что-то переделывала. Я не жалею все равно о том, что я высказала свое мнение. Мне на самом деле надоели издевки руководителя. Главное, что они никак не касаются рабочего процесса! Какое ему вообще дело до того, кто и чем питается? Мне кажется, что об увольнении мне придется подумать раньше, чем я планировала. Жаль, конечно, ведь я еще не набралась того количества опыта, о котором мечтала. Но сделать с этим уже нельзя ничего. Не идти и не извиняться же мне за то, что я сказала чистую правду.