— Слышь, Ирка, чё за хрень? Мы с тобой как бомжи живём, на одну зарплату! Давай к моим предкам обратно, а? Чего нам в этой конуре париться? — ныл Виктор, развалившись на продавленном диване.
— Ты совсем обалдел? Мы ж сами хотели отдельно зажить, своим домом. Я на двух работах пашу, чтоб на ноги встать. А ты только и знаешь, что бока отлёживать да на жизнь жаловаться! — возмущалась Ирина, помешивая ложкой борщ на плите.
— Ой, можно подумать, великая труженица выискалась! Я вон папаше ассистирую, между прочим, жизни людские спасаю. А ты чё? Бумажки в своей поликлинике перебираешь? Тоже мне, достижение! — огрызнулся Виктор.
***
У Марии Петровны и Константина Андреевича был единственный сын Витенька, кровиночка ненаглядная. С пелёнок мальчонка к обожанию и заботе привык, родители пылинки с него сдували да кормили с ложечки.
— Ой, Костенька, глянь-ка, какой у нас Витюша умненький растёт! В год уже "мама" лепечет! Гением будет, ей-богу, гением! — восторгалась Мария Петровна, глядя, как чадо ползает по полу.
— А то ж! В нашу породу пошёл, медиком станет, как мы с тобой. Всю округу лечить будет! — с гордостью отвечал Константин Андреевич.
Годы шли, а родители всё не уставали нахваливать своего ненаглядного Витеньку. И в школе он первый, и в спорте лучший, и на гитаре бренчит, и стихи пишет — ну чисто Пушкин! А уж какой красавец вымахал — все девки в округе по нему сохнут.
— Мам, пап, я это, в медицинский поступать надумал. Чего мне мозги напрягать, вы ж меня и так всему научите, — лениво протянул Виктор, развалившись на диване.
— Ой, сыночек, да мы тебе и без института все премудрости докторские передадим! Ты ж у нас и так гений! — всплеснула руками Мария Петровна.
— Не, мам, ты не поняла. Мне корочки нужны, чтоб в больничке работать. А то без бумажки я букашка, — ухмыльнулся Виктор.
Родители и тут препятствий чинить не стали. Подсуетились, знакомых подключили, и вот уже Витенька — студент медицинского института. Только вот учиться парню было недосуг. То в клубе до утра протусит, то с друзьями на рыбалку умотает. А зачем голову учёбой забивать, если предки и так всё порешают?
— Слышь, мать, чего препод ко мне докопался? Я ему реферат на пять страниц из интернета скачал, а он мне "неуд" влепил, — возмущался Виктор, вернувшись домой.
— Ой, да что он понимает, твой препод? Ты ж у нас самородок, тебе эти рефераты на один зуб! Не переживай, сынок, я щас твоему декану позвоню, он мигом этого очкарика на место поставит, — успокаивала сына Мария Петровна.
Но на третьем курсе случилась беда — Витенька возьми да и женись на однокурснице Ирке. Родители, конечно, против были. Больно уж простушка эта Ирка, не пара их гениальному сыночку. Но Виктор уперся — люблю, мол, и все тут!
— Да ты что, охренел? Эта лахудра тебе в подмётки не годится! У неё ж ни кола ни двора, одни лохмотья! — бушевала Мария Петровна.
— Мам, ты чего? Ирка — девка что надо. Работящая, не то что наши курицы намазюканные. И готовит знатно, и по хозяйству всё сама, — защищал жену Виктор.
— Тьфу ты, делов-то! Стряпать да полы мыть много ума не надо. А вот в люди выбиться, связи завести — это уметь надо. Кто тебе, дураку, в жизни поможет? Ирка твоя, что ли? — не унималась Мария Петровна.
Но делать нечего, пришлось смириться. Поселились молодые в отдельной квартирке, родители помогли обустроиться. А Ирка-то и впрямь оказалась не промах. Училась на совесть, хвосты не подтягивала. Практику в городской больнице отбарабанила, там её сразу и оставили после диплома. Заведующий нарадоваться не мог — мол, свежая кровь, толковый специалист.
А Витенька всё никак взяться за ум не мог. Сессии еле-еле закрывал, на лекциях штаны просиживал. Но диплом ему родители всё ж таки купили, не пропадать же потраченным годам. Вот только с работой как-то не задалось...
Как ни старался Виктор пристроиться в больничку поприличнее, да только всё без толку. То главврач нос воротит, то завотделением в лицо смеётся.
— Ты, парень, диплом-то где купил? В переходе, что ль? Таких горе-специалистов нам даром не надо, — ухмылялся очередной начальник.
— Да вы чё, с дуба рухнули? Я ж сын Константина Андреевича, хирурга знаменитого! Да мой батя вас всех тут одной левой уделает! — пыжился Виктор, но его и слушать не хотели.
Пришлось Константину Андреевичу брать блудного сына под своё крылышко. Авось, хоть чему путному научится, ассистируя отцу. Только вот Витеньке эта затея быстро поперёк горла встала. То рано вставать надо, то над учебниками корпеть, то перед пациентами шапку ломать.
— Слышь, Ирка, чё за хрень? Мы с тобой как бомжи живём, на одну зарплату! Давай к моим предкам обратно, а? Чего нам в этой конуре париться? — ныл Виктор, развалившись на продавленном диване.
— Ты совсем обалдел? Мы ж сами хотели отдельно зажить, своим домом. Я на двух работах пашу, чтоб на ноги встать. А ты только и знаешь, что бока отлёживать да на жизнь жаловаться! — возмущалась Ирина, помешивая ложкой борщ на плите.
— Ой, можно подумать, великая труженица выискалась! Я вон папаше ассистирую, между прочим, жизни людские спасаю. А ты чё? Бумажки в своей поликлинике перебираешь? Тоже мне, достижение! — огрызнулся Виктор.
Так и жили, ругались да собачились. А Мария Петровна всё жужжала над ухом, как муха навозная:
— Витенька, да брось ты эту пигалицу, вернись домой! Зачем тебе эта нищета? Мы ж тебе и поесть приготовим, и постираем, и денежкой поможем. А с Иркой твоей я мигом разберусь, дело-то плёвое!
Долго ли, коротко ли, а только плюнул Виктор на всё и укатил к родителям. А Ирине записку оставил, мол, прощай, я ухожу к маме. Та сначала глазам не поверила, а как до неё дошло — в слёзы. Любила ведь, дурёха, несмотря ни на что.
Но Марии Петровне этого было мало. Уж больно она невестку невзлюбила, прямо кровушки её хотелось. Давай подружек подключать, чтоб Ирке жизнь медом не казалась.
Сначала в больничку, где Ирина работала, жалобу настрочила. Мол, такая-сякая врачиха людей калечит да таблетками травит. Главврач разбираться не стал — первым делом Ирину на ковёр и по собственному велел писать.
— Ты, конечно, прости, Ириш, но сама понимаешь — с проверками связываться себе дороже. Давай по-хорошему разойдёмся, а то ведь дело могут и до прокуратуры довести, — развёл руками начальник.
Потом Мария Петровна и до квартирной хозяйки добралась. Наплела с три короба, что, мол, Ирка притон у неё устроила, наркоту варит да бомжей привечает.
— Гоните вы её в шею, а то ведь и вас за решётку упекут как соучастницу! Я вам по-свойски советую, — вкрадчиво увещевала Мария Петровна перепуганную бабульку.
Ирину и из квартиры в два счёта выставили, даже шмотки собрать не дали. Сидит, бедолага, на лавочке, слёзы льёт. Ни работы, ни жилья, ни мужа-подлеца. Хоть в петлю лезь с тоски зелёной...
И надоумил же чёрт Ирину позвонить своему бывшему декану, Степану Матвеевичу. Тот, как про беду её услышал, аж крякнул в трубку:
— Вот ведь стервь подколодная, твоя свекровь! Ну ничего, мы тоже не лыком шиты. Собирай манатки, Ириш, и дуй ко мне в Москву. Я тут со своей половиной пошушукаюсь, авось и придумаем чего.
Степан Матвеевич свое слово сдержал. И работёнку Ирине подыскал в столице, и угол выделил, пока та на ноги не встанет. А Ирина-то, как с цепи сорвалась — и на курсы бегает, и языки учит, и с иностранцами знакомится. Глядь, а через пару годков уже и свою квартирку справила, и на повышение пошла.
— Ты, Ирка, молодец! Не то, что некоторые, — всё приговаривал Степан Матвеевич, довольно поглаживая бороду. — Гляди, скоро и меня переплюнешь!
А Ирина только посмеивалась да крутилась, как белка в колесе. То в одну страну по работе слетает, то в другую. И всё у неё ладилось да спорилось. Уж и представителем солидной фирмы заделалась, и в люди вышла.
Годков через пятнадцать судьба-злодейка и столкнула Ирину нос к носу с бывшим муженьком, Витенькой. На презентации какой-то встретились, куда Ирина как важная шишка прибыла, а Виктор при папеньке на побегушках.
— Ба, кого я вижу! Никак, сама Ирина Сергеевна, свет очей моих! — расплылся в масленой улыбке Виктор, а сам так и стреляет глазками по сторонам, высматривает, не смотрит ли кто.
— А ты, смотрю, всё при папике, Витюш. Ни семьи, ни карьеры, одни понты дешёвые, — хмыкнула Ирина, окинув бывшего презрительным взглядом.
— Да ты чё, совсем охренела? Я между прочим, это... ну... короче, я важная персона! Меня все знают! — попытался возмутиться Виктор, но как-то жалко, неубедительно.
— Ой, да брось. Все знают, как ты диплом покупал и на хирурга выучиться не смог. Так всю жизнь папашке и ассистируешь, лошок никчёмный. А я вон, гляди, каких высот достигла! И всё сама, без чьей-либо помощи, — Ирина аж расправила плечи от гордости.
— Да мне мамка всю жизнь поломала! Это она, стерва, во всём виновата! Если б не она, я б щас знаешь кем был? Не чета твоим заграничным хахалям! — вдруг взвился Виктор, брызжа слюной.
— Эх, Витя, Витя. Ничему тебя жизнь не учит. Всё-то у тебя другие виноваты — мамка, препод, жена, начальник. А на себя в зеркало глянуть слабо? Кто за язык тянул дурака валять да на диване штаны протирать? Мамка твоя, что ли? Ладно, некогда мне тут с тобой лясы точить, дела ждут. Бывай, неудачник! — подытожила Ирина и, цокая каблуками, упорхнула в толпу иностранных партнёров.
А Виктор так и остался стоять с открытым ртом. Вроде и обидно, и злость берёт, а в душе-то понимает — права Ирка! Не мамка его жизнь сломала, а он сам, своими руками. Эх, знал бы, где упасть, соломки б подстелил. Да только поздно уже...
Вернулся Виктор домой и давай на мать орать да жизнь свою проклинать. А та и рада стараться — всё на Ирку грешит, мол, это она во всём виновата, окрутила сыночка, с пути сбила.
Только Виктору уже не до материных причитаний. Сидит он на кухне, водку из горла тянет и думу думает. И так ему тошно, хоть волком вой. Всю жизнь псу под хвост — ни семьи, ни работы путной, ни друзей. Один он, как перст, и никому не нужен. Допился Витенька...
А Ирина по миру летает, в своё удовольствие живёт. И даже "спасибо" иногда Марии Петровне мысленно говорит. Если б не её козни да интриги, так бы и жила Ирка в нищете, за непутёвым мужем горшки выносила. А теперь — дама, хоть куда, сама себе хозяйка. Вот ведь как оно в жизни-то бывает!
Ставьте лайк 👍🏼 подписывайтесь на канал ✍🏼