Фамильный дом Вебстеров, в котором родился Уильям Вебстер, был построен из корабельной сосны его прадедом Конрадом Вебстером в конце XVII века. По древней английской традиции это был дом с одним большим холлом, в котором первоначально размещалась вся большая семья Конрада.
По гражданскому законодательству того времени дом должен был выходить на улицу своим узким торцом. Однако, как и городские усадьбы дворян, пользовавшихся особыми привилегиями, дом Конрада был построен за пределами городской стены, в молодом квартале Манчестера Каслфилде среди множества живописных особняков. Это позволяло дому иметь широкий фасад здания, весь занимаемый большим холлом, в то время, как остальные жилые помещения располагались вокруг внутреннего двора.
Вступив во владение домом, Уильям отстроил поместье заново, согласно новой моде в градостроительстве XIX века и потребностям своей большой в его планах семьи. Помимо общих помещений и комнат, служивших многим целям, Уильям спланировал в новом доме просторный кабинет, уютный будуар супруги, супружескую спальню, вместительную столовую и несколько светлых детских комнат. Коридоры дома планировались так, чтобы не было проходных комнат, и не нарушалась интимность проживания каждого из членов семьи.
Главенствующий в начале XIX века в английской архитектуре неоклассицизм с его преклонением перед античной Грецией украсил новый дом Вебстера дорическими портиками и красивыми террасами. И наконец, участие в создании проекта дома модного архитектора Робинсона, последователя романтизма и псевдоготического стиля, придал всем постройкам здания облик средневекового замка, асимметричного, с живописным расположением частей и элементов.
В Викторианскую эпоху дом считался визитной карточкой его хозяев, заставляя их тратить основную часть средств, при отделке здания, на убранство гостиной и столовой. Однако и при обустройстве частных пространств, недоступных для посторонних глаз, Уильям Вебстер не поскупился на их отделку. Спальни и небольшие комнаты в доме были не просто помещениями для сна или досуга, заботами хозяина они стали небольшим частным миром своих владельцев, в котором прослеживалась его любовь и забота.
Весь дом отапливался с помощью каминов, предусмотренных в каждой комнате. Их квадратные углубления в стене были оформлены красивой чугунной рамой с керамическими вставками и узорчатой плиткой. Над каминной полкой висели древние зеркала в массивных золоченых рамах. Саму же каминную полку украшали бронзовые подсвечники и античные скульптурки из белого мрамора. По обе стороны от камина в стенах были сделаны небольшие углубления для полочек, которые занимали тома книг, в золоченых переплетах, дорогие сервизы и различные безделушки. Эркерные окна гостиной, выступавшие широким полукругом, были украшены в верхней части красивыми витражами из расписанного вручную цветного стекла. В каждом эркере под окнами были устроены удобные сидения, повторяющие форму эркера, где любила проводить время за книгой или рукоделием леди Эвелин.
Полы гостиной были выстланы дорогими персидскими коврами, и только возле самого камина пол был выложен дорогой мраморной плиткой. По краям высокого потолка шел рельефный бордюр, а в центре над огромной хрустальной люстрой красовалась узорчатая розетка. Напротив входной двери в дом находилась лестница с балюстрадой, ведущая на второй этаж в приватную часть. Здесь размещались спальни и детские комнаты. На втором этаже располагалась также и ванная комната, с горячей и холодной водой, а также смываемый клозет, что являлось новинкой и большой редкостью.
В детстве Уильям вместе с отцом посещал городскую баню в Манчестере, для чего его отец снимал отдельный номер. Уильям навсегда сохранил в памяти отвращение к этой процедуре. Освобождения заказанного номера приходилось ожидать часами, проводя время в общем зале ожидания, где полным полно было всякого разношерстного народу, так же ожидающего своей очереди. Отец прихватывал с собой свежий номер Таймс, а Уильяму ничего не оставалось, как скучать и глазеть по сторонам. Он с напряжением прислушивался к грубым голосам сердитых банщиков, требующих поскорее освободить тот или иной номер. О том, чтобы понежиться в теплой ванне, нечего было и мечтать. Поэтому совершенно неслучайно, что он уделил такое внимание обустройству ванной в своем новом доме.
После полной реконструкции в доме было проведено газовое освещение - новшество, которое опасались вводить родители Уильяма. И только на кухне плита все еще отапливалась углем. Это была уступка леди Эвелин своей любимой кухарке, которая сильно противилась новшеству и грозилась уволиться, если ее заставят готовить на «этой уродливой газовой плите». Ее вполне устраивала огромная чугунная печь, которая топилась углем и считалась ею чрезвычайно удобной. В духовке можно было запекать мясо или печь хлеб, а на самой плите — варить суп или нагревать утюги. Температурного режима в духовке не было, да он и не требовался опытной кухарке. Она и без того хорошо знала, как, что и сколько требуется обжаривать или запекать.
Вообще с точки зрения кухарки, идеальной госпожой была та, которая никогда не вмешивалась в процесс приготовления пищи и на кухню не заходила. По ее мнению, пока она исполняла свои обязанности, леди нечего там было делать. Похоже, что это устраивало обеих.
Из задних спален открывался вид на большой сад с идеально постриженными газонами, на которых Уильям любил проводить время с маленьким Джоном, играя с ним в кегли. В то время, как леди Эвелин следила за ними с любовной улыбкой, отвлекаясь, время от времени, от книги или рукоделия.
Летом в погожие дни семейное чаепитие устраивалось тут же на газоне. В конце сада была устроена конюшня на десять лошадей и сарай для кареты и упряжи. Кучер и конюх жили тут же в верхних комнатах над конюшней, являя собою надежную охрану территории сада.
Несмотря на появление электричества, Уильям, разумеется, не был среди тех, кто заменил дровяной камин на электрический. В своих консервативных по большому счету взглядах он сохранил трепетное отношение к традиционному дровяному камину.
Продолжение следует:
Начало: