Эта повесть в 200 с лишним страниц — как зацикленная версия скороговорки «Ехал Грека через реку, видит Грека в реке рак, сунул руку Грека в реку, рак его за руку цап…», которая проговаривается в вашей голове в течение двух часов без остановки.
Доктор Гарин отчаянно пытается добраться до деревни Долгое, где таинственный вирус, привезенный из Боливии, превращает людей в зомби. Он везет с собой вакцину, которая предотвратит распространение болезни, но на его пути встает… метель. Так физическое путешествие, которое должно было закончится через несколько часов, превращается в метафизическое путешествие, которому нет ни конца ни края.
Кармен Мария Мачадо, которая написала «Дом иллюзий» (книга выходила в МИФе), сказала про «Метель» примерно следующее: «Эта история интригует, но в основном оставляет меня равнодушной. Проза неровная: в лучшие моменты она ясна и прямолинейна, в худшие — вызывает отвращение».
И я могла бы подписаться под каждым словом, закрыть рот на замочек, выкинуть ключик и махнуть ручкой: мол, про «Метель» и так много всего написано до меня, со всем согласна. Но мне все же очень хочется высказаться. И вот почему…
Первый мерзкий персонаж в моей жизни
Во-первых, я впервые серьезно задумалась над тем, чтобы создать список «Топ мерзких персонажей, от которых тошнит». Специально для доктора Гарина, который показался мне настолько одиозным героем, что я правда считаю, что этой повести было бы лучше без него (хотя вряд ли эта повесть действительно имела бы смысл без него).
Перхушу я могла понять и иногда хотела приобнять, метель меня не раздражала толком, так как я такие метели видела и как-то к ним привыкла, а вот доктора Гарина мне хотелось спихнуть с самоката, чтобы он больше на страницах истории не появлялся. До того он противный, грубый, глупый, живой, что хочется ему как-нибудь в ответ да напакостить!
Спасибо, что это не роман, а повесть
Во-вторых, за меня все сказал Павел Басинский: главное достоинство «Метели» — её компактность. Как человек с СДВГ, заявляю: выстрадать эти 200 страниц, 150 из которых состоит буквально из одного и того же (почему я и вспомнила скороговорку про Греку, реку и рака) — тот еще квест. Можно мне медаль за терпение?
Мне понятно, почему Сорокин выбрал именно такой способ повествования — зацикленность эффективна, если хочешь вызвать у читателя тошноту и страх. Но это не отменяет того факта, что читать это осознанно и сфокусировано было сложно.
Экспериментальная проза про все и ничего
В-третьих, я не поняла, про что и зачем это было. Умные люди пишут, что про Россию и русских людей, мол, это философское отражение политического пути нашей Родины. Нууу, может, допускаю. Кто-то еще пишет, что это просто про русских людей, мол, они вот такие же блуждающие по бескрайнему занесенному полю, как Перхуша и Гарин. Сомнительно, но окэээй. Я не могу оспорить ни то, ни другое, как и согласиться с этим тоже не могу. Мне так не показалось. Но когда (не) кажется, тогда и правды в глазах нет.
Для меня это скорее экспериментальная проза, которая одновременно про все и про ничего. То есть не автор выплевывает в рот читателю нажеванный смысл, как мама-птица своему новорожденному птенцу, а читатель сам лепит из ингредиентов то, чего ему больше всего не хватает или наоборот с избытком, что аж болит.
Я смогла наскрести только метафору (бес)смысленности жизни: бредешь себе из года в год, иногда встречаешь шестиметровых великанов, иногда — лошадок размером с куропатку, иногда — какие-то стеклянные пирамидки, но в целом все одно и то же — метель, поле, затянутое тучами небо и скребущие изнутри мысли и настроения, которые тянут тебя то на дно, то к Богу. Возможно, я проецирую свою латентную депрессию или пессимизм, кто ж его знает, никакой ясности.
Или все-таки какой-то смысл в этой бессмыслице есть?
Хотя вот, знаете, догнало еще такой мыслью спустя сутки прочтения… А что если «Метель» — это трагедия, почти идеальная с точки зрения Аристотеля? Если эта мысль не нова и ее кто-то уже (по-любому) высвечивал, то извините мне мою непросвещенность.
С пар по литературе, которые были у меня на журфаке на 1-2 курсе, я помню, что важную роль в художественном творчестве Аристотель отдавал катарсису — буквальному очищению, возникающему через наблюдение за чужими страданиями, которыми боги обрекают людей, «бывших до этого в великом счастье» (в дословности цитаты не уверена).
Судьба доктора Гарина и Перхуши вызывает у нас и страх, и сострадание (ну Перхуша его точно вызывает, как герой более близкий народу, чем «дохтур»). Причем и страх, и сострадание страданиям доведены до 80 уровня с помощью жуткого, непредсказуемого абсурда и реальной неспособности противостоять стихии, которые на поверку можно принять за «божественный за/промысел», так как эти все угрозы и ужасы исходят откуда-то извне и героям неподконтрольны от слова совсем.
Доктор Гарин для катарсиса использовал кубы, шары и пирамидку — этакие запрещенные веществ, придуманные витаминдерами, которые вгоняют человека при потреблении в бэд трип, и чем хуже этот бэд трип, тем лучше, как я понимаю, продукт, так как суть этого продукта — показать человеку некую сюрреалистичную ужасную ирреальность, дабы он начал позитивнее оценивать собственную реальность.
Мы же, читатели, используем для того же эффекта «Метель» — почитать, поплеваться, посострадать, а потом закрыть книжку, выдохнуть и подумать: «Мда уж, вот их и угораздило, как хорошо, что у меня все хорошо».
Но это все шатко и субъективно, не претендует на истину в последней инстанции. Просто очень хочется остановить свои мысли на какой-то конкретной законченности. Поэтому и размышляю всякое.
Какой итог?
Если вы думаете, что книга мне не понравилась, вы ошибаетесь. Если вы думаете, что книга мне понравилась, вы тоже ошибаетесь. Если вы думаете, что она оставила меня равнодушной… да, вы опять ошибаетесь. Всё, как у Кармен Марии Мачадо: то так, то эдак, а определенности никакой.