Про отдых, магазины и квартиры писала, ну как же обойти стороной медицину в мемуарах? Тем более, что после предыдущей статьи про диспансеризацию алгоритм взбесился и накидал мне полную панамку с горкой каналов и статей, которые с разных сторон терзают эту тему. Естественно, на каналах с тематикой "Про жизнь" вспоминают, как оно было при Союзе, и, что меня весьма удивило, многие восторгаются - ах, какая была чистота, какие заботливые нянечки и внимательные врачи. Я, по своим воспоминаниям могу восторгаться исключительно доступностью медицинской помощи, вот как-то не попадались мне все вышеперечисленные. Да, очередей таких не было, какие появились после оптимизации. Может ли кто-нибудь, из заставших те времена, вспомнить поликлинику без ободранных стен, колченогих кушеток, и свирепых уборщиц? И ещё была обязательная наглядная агитация, стенгазета рядом с регистратурой, старательно, и с проклятиями намалёванная провинившимися медсёстрами, о профилактике гриппа - в детской поликлинике, о вреде курения во взрослой, и о способах контрацепции в женской консультации. Тоже настроение портила одним своим видом)))
Во времена моей юности наша районная поликлиника располагалась в здании, в котором раньше находились какие-то очень серьёзные органы, и тюремный антураж в виде сетки-рабицы между лестничными пролётами и болотной цветовой гаммы там сохранялся и после того, как туда въехало медицинское учреждение. В медицинской психологии существовало тогда спорное мнение, что лечение должно быть, как минимум, неприятным - чтобы болеть неповадно было, и чтобы люди больше внимания уделяли профилактике, физкультуре и диете, вот и подавляющее большинство больниц и поликлиник служили именно этой цели, нагоняли тоску и уныние одним своим видом, даже если ты идёшь туда за справкой в бассейн. Вообще-то у нас было три участковых медучреждения в двух зданиях, взрослая поликлиника с женской консультацией на первом этаже, и детская напротив, но, почему-то анализы гоняли сдавать то в женскую консультацию из детской, то в детскую из взрослой, и была постоянная неразбериха - здания были довоенные, и в них постоянно то трубы протекали, то потолки обсыпались, и кого и где будут принимать сегодня было своеобразной угадайкой.
Всё-таки, Николай Александрович Семашко, совсем не так видел концепцию советской медицины, какой она стала к 80-м годам.
К моменту распада Союза, всё медицинское обслуживание превратилось в дикую помесь военно-полевой хирургии с сельской школой. Придёшь на приём к врачу, и тебя сначала долго и нудно учат, как нужно правильно жить, чтобы не болеть, а потом отправляют на какую-нибудь садистскую процедуру. Чистым издевательством было всё, начиная с пресловутых инъекций в невообразимых количествах, многоразовыми толстенными иглами, и заканчивая удалением аппендикса под местным наркозом. К анестезии вообще все относились как-то настороженно, и врачи, и пациенты. Её считали чуть ли не баловством и применяли в крайних случаях. Зубы дёргали "с уколом" только в сложных ситуациях, в основном выдирали вживую, что уж говорить про лечение - и в мыслях не было сделать укол, чтобы просто рассверлить зуб. Детей пугали гландами, удаление которых тоже частенько не предусматривало никакого обезболивания. Аборты вообще задумывались как наказание и наказанием же и являлись, и физическим, и моральным. Про малые хирургические вмешательства, типа вскрытия нарыва или зашивания рваной раны и говорить нечего, шили-резали в лучшем случае под новокаином, и то, отнюдь не всегда.
Советская стоматология вообще заслуживает отдельного описания. Так получилось, что молочные зубы у меня были все дырявые, и со стоматологией я познакомилась года в четыре, и регулярно её посещала. Ну, если можно так сказать. Меня брали в охапку, и вели "в гости к тёте Наде" (родственница жила в соседнем со стоматологией доме), а потом коварно "заглядывали на минуточку" в это пристанище боли и скорби, детскую стоматологическую поликлинику. Помещение с кучей кресел в ряд, завывающие и дребезжащие бормашины, плач и крик - как мы вообще выжили после такого, с нынешней точки зрения? Это ж какая психологическая травма на всю жизнь? Ещё и пресловутые плакаты на стенах, на которых в лучшем случае была нарисована ехидная птичка Тари в медицинском колпаке, а в худшем - мерзостная Баба-Яга со столярными клещами в руке, которую гонит прочь от плачущей зубастой девочки с косичками румяная тётя-доктор. Видимо, от ужаса перед зубными врачами, постоянные зубы у меня выросли хоть и кривые, но здоровые, до полтинника с хвостом дожила без единой пломбы (не сглазить бы!). Если бы ещё в десять лет не сломала два резца при падении с велосипеда, так вообще забот бы практически не было.
Про больницы тоже ничего хорошего не вспоминается. По умолчанию предполагалось, что комфорт пациентов - это дело десятое. Если не сотое. Палаты на 6-8 человек, туалеты фасона "ряд дырок в полу без кабинок", и вечно закрытые душевые были обыденностью. Больных отпускали помыться на выходных, а лежачие обходились обтираниями. Ещё повсеместно были матрасы и подушки, судя по ощущениям, набитые булыжниками и пятнистые простыни. Хромые тумбочки с отваливающимися дверками. Стены, крашеные масляной краской, унылых цветов, хорошо, если не ободранные. Сама я в советские времена дважды лежала в больницах, в четыре и в десять лет, причём в четыре, с пищевым отравлением лечилась одна, без матери, и помню про ту больницу исключительно бесконечные уколы, постоянный грохот инструментов (шприцы с иглами кипятили, по-моему, непрерывно) и непрекращающийся чей-то плач. А вот в десять лет уже поинтересней было - целую неделю меня лечили от обострения хронического холецистита, в простом соматическом отделении (здесь ухмыльнутся нынешние терапевты и педиатры, ну не госпитализируют сейчас с холециститом, совсем, амбулаторно лечат), а когда кожу лимонного цвета и ярко-жёлтые глаза уже не заметить было невозможно, поставили диагноз "болезнь Боткина" и перевели в инфекционную больницу. Первая больница запомнилась тем, что палаты мыли мы сами, медсёстры назначали дежурных, а потом проверяли качество уборки и рявкали, если находили огрехи. Объяснялось это нехваткой санитарок и занятостью медсестёр. А вторая больница- запомнилась хронически забитой канализацией и перекрытой водой. И это мне ещё повезло, что в детской палате на шестнадцать коек (!) не было мест, и меня положили во взрослую, всего-навсего четырёхместную. Моя мать в 85-м попала в хирургию с подозрением на аппендицит (который не подтвердился), но застряла там почти на две недели для обследования, и хоть лежала в блатной палате на три койки, но полы они мыли тоже сами, санитарка заходила к ним раз в неделю. И это в хирургическом отделении! Такое безобразие практиковалось сплошь и рядом - персонала, особенно младшего, в больницах никогда не хватало.
Эстетическая медицина? Пффф, баловство буржуйское! При плановых-то операциях стандартно совали в карманы хирургами бакшиш за операцию вообще, и за косметические швы отдельно. Одна из моих тётушек, ей уж под девяносто лет, дай Бог ей подольше пожить, в возрасте примерно с 50 до 60 лет перенесла четыре экстренные операции. Её живот смахивает на живот Франкенштейна, безобразные рубцы могут напугать кого угодно - не повезло с хирургами, зашивали, как придётся и чем придётся.
Да и про диагностику можно вспомнить, в основном, только матом. Помню, в самом начале 80-х, в республиканской больнице появилось чудо из чудес - "японский аппарат с лампочкой, которую глотают, и желудок изнутри смотрят". Так на него было не пробиться, нужен был и блат, и кошелёк. Потому что кошелёк без блата был бесполезен, не предусматривалось никаких платных услуг. Вот и пёрли на ФГС исключительно те, кто мог себе позволить, а простые смертные глотали барий у дверей рентгена. То же самое было и с УЗИ, которое чуть позже появилось в республиканском роддоме. Хотя, для тех времён это была не такая уж и прорывная технология, но оснащать этими аппаратами простые районные поликлиники и женские консультации никто не торопился - зачем, ведь есть рентген, а сердцебиение плода можно и трубкой выслушать.
К счастью, в роддоме советских времён, мне не удалось побывать, но рассказов старших двоюродных наслушалась досыта, они как раз и рожали во второй половине 80-х. Уже позже, в начале 90-х, когда меня понесло учиться в медицинский, нам с первого курса рассказывали, что теперь медицина будет поворачиваться лицом к пациенту, чтобы не создавать психотравмирующих ситуаций. То есть это уже тогда было понятно, что родовспоможение повёрнуто к роженицам не просто задницей, а вообще в узел завязано. В роддоме же вообще было всё устроено так, чтобы и напугать, и разозлить, и создать максимальные неудобства. Мне и из рассказов сестёр, и во время учёбы непонятны были эти драконовские гигиенические меры. Такое ощущение, что придуманы они были исключительно для издевательства. Запрет на абсолютно любые личные вещи, кроме расчёски и зубной щётки вообще был не обоснован. Ещё и наряжали всех в больничные халаты без пуговиц и ночнушки, разодранные до пупа, которые после обработки в автоклаве выглядели, как Барбоскина подстилка, и превращали женщин в оборванок. Ещё и трусы и прокладки запрещали (вместо которых выдавали драные пелёнки), в результате чего каждый шаг был карикатурным. Дети отдельно от матерей, в одной общей большой казарме, двери со спецключами, как в психушке. Сестра тогда попросила передать ей какую-нибудь книжку или журнал, бессонница мучила - не передали, царица гардероба, которая принимала передачи, обхамила с криком: "Нечего делать, книжки читать, пусть пеленать учится и молоко сцеживает!". Да это же чистый ужас, ни книги, ни радио, ни телевизора! Сцеживать ей было нечего, дочь всё высасывала, пеленать она умела и без тренировок. Редко кто, из рожавших в те времена, избежал хамства и грубости, скорее, исключением из правил было уважительное и спокойное отношение к женщинам.
Доамне Дидии ОГРОМГЫЙ ПРИВЕТ!