Роман с элементами фантастики
Надела военную форму без знаков различия, только с медалью. Сложила в вещмешок кое-что из вещей, две банки тушенки, две буханки хлеба и поехала на вокзал. Билет удалось купить сразу, но пришлось подождать отправления поезда. Несколько раз подходили с проверкой документов.
Утром я шла по родному городу и не узнавала его, другой была и моя Лиговка. Теперь это был серый деловой город, еще не оправившийся от войны, следы которой были видны на каждом шагу. Петровский град утратил свою веселость и помпезность. Захотелось увидеть что-нибудь родное из детства, пошла в Летний сад, но и здесь ждало разочарование — любимых с детства статуй не было, уборщик пояснил, что их спрятали от обстрелов. Внутри меня что-то еще сильнее сжалось.
В их старой квартире жили незнакомые люди, правда, одна комната была оставлена за их семьей. В комнате были свалены вещи, из мебели была только никелированная кровать. Соседи пояснили: зимой всю деревянную мебель и часть книг сожгли. Собственно, из библиотеки осталась всего одна книга — Лев Толстой «Детство. Отрочество. Юность».
Мои детство, отрочество и юность прошли в Ленинграде, но сейчас это другой город. Мелькнуло в голове: может, кто-то из знакомых сейчас в городе? Нас было три подруги — Алевтина, Наташа и я. В театральном училище нас звали «три богатырши», в июне сорок первого всех зачислили в разведшколу. Там наши пути разошлись. Живы ли мои подруги?
Ближе была квартира Наташи.
Открыла соседка, узнала, испуганно оглянулась:
— Заходи.
Прошли в ее комнату, она рассказала, что Егор, отец Наташи, еще осенью сорок первого погиб, его корабль на Ладоге немцы разбомбили. А зимой и Зину бог прибрал. Помолчала.
— А про Наташку приходили расспрашивали.
— Кто? — спросила я.
— Кто-кто, сама знаешь. Кто следует.
Она на меня не смотрела, но иногда поднимала глаза, и ее взгляды ясно говорили: шла бы ты отсюда.
В квартире, где в большой коммуналке жила Алевтина с родителями, все жильцы были новые. Одна женщина вспомнила, что про жильцов их комнаты кто-то из прежних соседей говорил, что они еще до блокады съехали.
Решила навестить Элеонору Витольдовну. В квартире оказалась только Ольга, младшая сестра Пашки. Она рассказала, что ее вместе с другими детьми эвакуировали зимой через Ладогу. А когда она вернулась, то ни матери, ни Элеоноры Витольдовны уже не было. Не удалось узнать, где их похоронили. От Паши пришло письмо, что он подполковник, командир полка штурмовиков.
— Сейчас полк дислоцируется в Чехословакии, — четко выговорила Ольга. По тому, как она это произнесла, я почувствовала, что ей нравится слово «дислоцируется».
Было уже поздно, переночевала в комнате Элеоноры Витольдовны.
Утром открыла банку тушенки, позвала Ольгу, перекусили, остатки тушенки и почти целую буханку оставила ей. Возвращаться в свою квартиру не хотелось, решила съездить на дачу к Павлу Эдуардовичу.
Если нравиться, подпишись на канал