Летом 1994 года, я работал в конвойной службе нашего РОВД. Подразделение было создано за несколько месяцев до описываемых событий и начинало свои первые шаги на службе обеспечения охраны правопорядка.
Начинался обыкновенный рабочий день. В каморке, где ютилось отделение конвойной службы изолятора временного содержания (ИВС), милиционеры на спичках решали, кому ехать в психиатрический диспансер, на карете «Скорой помощи», для сопровождения больных.
Как правило, командировали одного сотрудника в экипаж медиков и после выполнения задачи, он освобождался от дальнейшей работы в этот день. В обязанности входило: забрать направляемого в диспансер из адреса и оказать необходимое физическое содействие медперсоналу, на пути следования в приёмный покой учреждения, оградив от нападения со стороны буйных пациентов. Естественно, надлежало следить чтобы больной не сбежал и не причинил вред себе и окружающим.
Диспансер находился на территории соседнего района, на расстоянии восьмидесяти километров от нашего города. Поэтому дорога, туда — обратно, плюс процедура сдачи-приёмки пациента занимала 4—5 часов.
В этот раз необходимо было сопровождать сразу трёх больных, причём один из них был настоящий бузотёр. Психически нездоровые люди зачастую обладают огромной силой, а если присутствует фаза обострения заболевания, тогда вообще - пиши пропало. Поэтому соотношение — один к одному, не всегда правильно в таком конвое.
В этот раз выделили трёх милиционеров. Компанию «счастливчиков» мне составили Сергей Ф. и Саня Т.
Мы разместились на жестких сидениях в подъехавшей к отделу «Скорой» и медицинский лобастик двинул по адресам.
В первом, был старый дед, ветеран, лет семидесяти. Высокий старик, в прошлом комбайнёр, со здоровенными ручищами и в начищенных до блеска керзачах. Спокойно занял место в машине, был угрюм и молчалив.
Во втором адресе: мужчина, лет сорока, с диагнозом — алкогольный психоз, какой-то там степени. Оказался звонким горлопаном, пускал вход и руки, и ноги, и зубы с головой. Пришлось скручивать ретивого втроём и фиксировать на его запястьях браслеты.
В третьем адресе забирали бабушку - «божий одуванчик». Безобидная такая, с лицом, как у ребёнка, который вот-вот расплачется. Жалко её было. Мы сразу прониклись к ней сочувствием и с неким осуждением смотрели на женщину сдававшую медикам мать.
— Доченька, милая, ну я же нормальная! Не отдавай ты меня им. Я не хочу туда ехать. Я там умру. Меня же заколят там до смерти.
— Мамочка, не капризничай. Подлечишься немножко и я тебя заберу от туда сама, через пару недель.
— Ну, не надо, — расплакалась старушка. Но дочь уже подвела её к машине и передала свёрток с вещами и документы фельдшеру.
— Так, ладно, все в сборе, — сказал медик, — поехали.
Водитель включил передачу, развернулся и направил машину на выезд из города.
И тут, начался «концерт по заявкам». «Божий одуванчик» расплакалась, шепотом причитала непонятные слова. Комбайнёр уставился на наручники, что сковали руки алкаша и растянулся в нехорошей улыбке, кивая в сторону бедолаги со смехом: «гы, гы, гы…». А у последнего начались бзики. Сначала просто сквернословил, с пеной у рта, а потом, закатил глаза и стал рычать, как дикий зверь.
Его ор, мы восприняли как сигнал к действию и толкнули концом резиновой палки в живот, что-то там добавили вслух из окололитературного жанра, для связки слов.
Надо признать, что молодые сотрудники милиции слишком рьяно и подчас ревностно выполняют свои обязанности, частенько выходя за рамки дозволенного. Это следствие малого жизненного опыта, отсутствие должных наставников и каждодневных инструктажей от ленивого руководства, которые собрав подписи в журнале, заканчивают на этом воспитательную работу с подчиненными. А когда набьёшь себе шишек, вроде и понимать, что-то начинаешь, и на определенные вещи уже по другому смотришь, да и к руководству отношение кардинально меняется, а не так как поначалу, в рот глядишь, да принимаешь все их слова на веру.
Так вот, тычки палкой не оказали какого-то положительного эффекта на алкоголика, напротив: включили стартер зажигания очередного психоза. Больной начал головой и ногами пинать всех подряд, матерился, сыпал угрозы и разные проклятия.
В итоге, был помещён лицом вниз, на полик кунга машины. Но всё равно, продолжал орать на всех матерными словами и дёргал ногами, пытаясь кого-нибудь да задеть.
Дед-ветеран решил было утихомирить крикуна, топнул кованым сапогом у лица психа, вдобавок что-то буркнул в адрес его матери. Алкаш завёлся пуще прежнего. Сыпал угрозы во все стороны, извивался на полу как мог, но видеть никого и ничего не мог, так как лежал, как я уже говорил, лицом вниз.
И тут бабуля — «одуванчик», поднимает вверх свой указательный палец, чем привлекает наше внимание, да как ткнёт им в воздухе, в сторону лежачего, спокойно так, и без единого слова. В тот же миг псих замолчал и перестал двигаться, словно по мановению волшебной палочки… и тихо стало в машине, мирно и безмятежно.
У меня от удивления глаза округлились, да чуть было челюсть не упала вниз. Что это было? Что за колдовство? Мы молча переглянулись с парнями. В глазах стоял некий страх от увиденного, полное недоумение и беспомощность. Сергей прикрыл рот рукой и отвернулся к окну. У Сани, казалось, глаза сейчас выпрыгнут от удивления. Он так, бочком отодвинулся от старухи подальше, прикрыл руками мужское «хозяйство» и тоже отвернулся. Я же впал в настоящий ступор, вот сейчас бабуля наведёт на кого-нибудь из нас свой палец и что?
Гнетущую тишину прервал дед-ветеран, хлопнул себя по коленям, да как заорёт: «Нас в бой повёл товарищ Сталин…»
Я чуть умом не тронулся, подумал — ещё чуть-чуть и тоже «ку-ку» поймаю. С «одуванчиком» жуть как не хотелось встречаться глазами, а она смотрит пытливо на каждого из нас, ждёт ответной реакции. Ну уж нет бабуля. Откуда нам знать, что ты ещё можешь выкинуть. Сказки сказками, а тут: вот она - реальность!
Если мы чего-то не знаем в этой жизни или не верим во что-то, то это ещё не значит, что этого нет вообще в природе.
Вот так, каждый сам в себе, со своими мыслями и ехали дальше. Дед поёт, бабка опять что-то шепчет, алкаш вроде ожил, только охать начал, как будто его икота пробила. Скорей бы доехать до «дурки»…
Сейчас уже и не помню, как сдали больных, а вот как возвращались, под впечатлением увиденного, помнится отчётливо. Возбуждённо обсуждали, всё до мелочей.
— Нет, мужики, надо выпить, 330, каждому, — пошутил Саня.
— Ага и забыть всё, — добавил Сергей.
А как забыть? Что это вообще за херня? Кому расскажи — не поверят! Да ещё самого за дурака примут, за наших не берись…
Спустя много лет, я вспомнил о случившемся, когда знакомые рассказывали про старуху-ведунью, что умирала очень тяжело, многих звала перед смертью, просила прощение за содеянное колдовство. И жила она где-то рядом с храмом, там где мы забирали тогда «одуванчика». А вот та ли это бабка или нет — не знаю. Да и знать как то не хочется. Когда сталкиваешься с такими явлениями в жизни, становится как то не по себе. Кто их разберёт: белая или чёрная, колдунья или знахарка, добрая или злая. Скажу только одно, после того случая, я стараюсь избегать встреч с такими людьми. Кто знает, что у больного на уме и на кого он сейчас пальцем покажет или ткнёт, не дай Бог. Не всё в этом мире так просто, как кажется на первый взгляд. В природе есть Силы, которые нам неподвластны, и которые мы ещё долго не сможем понять.
07.12.2016г.