В этом году «ЕЛЬ» реализует пять ярких архитектурных проектов: парк «Берёзовая роща» в Сердобске, парк «Заречье» и сквер в Заречном, а также дворы многоквартирных жилых комплексов «Новый Семейный» и «Ампир» в Пензе.
Мастерская участвует в конкурсе лучших проектов создания комфортной городской среды в малых городах и исторических поселениях. С 2020 года у мастерской четыре победы – это проекты, реализованные в Егорьевске в Московской области и Кузнецке, Сердобске и Заречном в Пензенской области. Кроме того, у команды «ЕЛИ» есть опыт участия в международном конкурсе EUROPAN 16 с проектом «Living in Levanger is the reason to be proud», разработанным для города Левангер в Норвегии.
– Максим, расскажите подробнее о вашей мастерской. Когда и как вы её открыли?
– В 2015 году мы с друзьями собрались, чтобы вместе начать дело. Мы назвали себя творческой мастерской. Один из друзей придумал название «ЕЛЬ», другой – сделал логотип. Но на этом тогда всё и остановилось.
Спустя четыре года мы с моей женой Наталией поехали поступать в аспирантуру в Москве. Однако за ночь до экзаменов у меня поднялась температура, поэтому ни я, ни Наташа не пошли на сдачу. В тот же период мне поступило предложение поработать в макетной мастерской. И я подумал: «У меня много идей и я знаю, что всё получится. Зачем мне развивать их для кого-то ещё, если это можно сделать это для себя?».
Так всё и началось – в 2019 году я основал архитектурную мастерскую «Ель2. Я всегда понимал, что хочу своё дело: мне нравится создавать и придумывать новое. Но без команды – моей мамы Елены Анатольевны и жены Натальи – ничего бы не получилось.
– Почему «Ель»? Это особая любовь к хвойным деревьям или здесь кроется какой-то другой смысл?
– Как я уже сказал, название придумал мой друг. Оно звучное, короткое и понятное. Ель –это что-то душевное и для России очень близкое. У нас в стране есть два основных дерева: берёза и ель. Так что и жители с севера, и с юга поймут, о чём речь.
– Расскажите, как начиналась работа в мастерской. Каким был ваш первый проект?
– Вообще, первые заказы – это, скорее, подработки, можно сказать, за еду. Мы брались за всё: анализы для других мастерских, визуализации торговых комплексов и некрупные задачи для сельского хозяйства
В течение полугода мы разбирались, что нужно для участия в тендерах на сайте госзакупок. Постепенно мы получили это право, и в феврале 2020 года нашли три заказа на благоустройство малого города в рамках «Всероссийского конкурса лучших проектов создания комфортной городской среды в малых городах и исторических поселениях»
Два проекта были из других регионов, а вот третий – благоустройство территории в городе Кузнецке Пензенской области. И я подумал: «Это наш шанс»
Сначала к нам скептически относились, но мы выстроили работу и зарекомендовали себя. Я очень благодарен сотрудникам администрации Кузнецка, что поверили в нас и дали возможность заявить о себе
Наш проект выиграл, что стало отправной точкой для реализации других заказов в Пензенской области. Так, в том же 2020 году нам поступил запрос от администрации города Сердобска, малой Родины моей жены Наталии. Однако в тот год мы не выиграли с этим проектом – нам удалось победить только через три года
– Как происходит анализ для проектов? Какие методы вы используете при разработке концепции?
– В первую очередь, мы выезжаем в города, которые анализируем. Это происходит минимум дважды — мы проводим там от трёх дней в каждую поездку.
Также мы обращаемся к людям, «болеющим» своим городом: к краеведам, историкам и просто неравнодушным горожанам. В конкурсе их называют местными экспертами. И порой самое сложное – найти их.
Зачастую мы организовываем встречи со школьниками. На бумаге у детей часто оказываются интересные идеи. Для архитектора важны новые формы и другой взгляд на привычные вещи. С годами глаз замыливается, а подростки генерируют идеи и не боятся творить.
К тому же почти во всех наших объектах есть зоны для детей. И лучше узнать у самих подростков, что они хотели бы там видеть. Например, то, что было важно в нашем детстве в парке, современным детям покажется неинтересным. Наша работа как раз и состоит в том, чтобы постоянно узнавать, ездить и подмечать. Мы смотрим, как живут люди и помогаем им эту жизнь улучшить.
Мы обязательно посещаем музеи, просим экскурсии по городу. Запрашиваем много материала: изучаем историю, ищем информацию о возможных интересных объектах на месте.
Как, например, было в Кузнецке. Раньше на территории стоял театр, однако он сгорел. Мы подняли эту тему и сделали планировку, напоминающую зал со сценой. Эту задумку оценила конкурсная комиссия.
Также мы пытаемся прочувствовать настроение и уловить душу города, пожив в нём. Это опять же к вопросу о врачах-психологах: мы не только стараемся понять боль местных жителей, но их ритм и стиль жизни.
Ярким примером я считаю наш проект в Котласе Архангельской области. Это север: когда в Пензе уже начиналась весна и проклюнулась зелень, Котлас стоял заснеженный без намёка на тепло. Помимо холода, в регионе есть и другая особенность – аптеки с местными ягодами и травами. В городе во всём чувствуется культура севера
Так мы поняли, что есть вещи, которые в средней полосе могут показаться классными, а для северян уже работать не будут. Например, такой приём как фонтаны. В холодном климате они будут работать всего 3-4 месяца – лучше вместо них установить остановки с подогревом. И этот баланс между пользой и красотой иногда сложно услышать и поймать
Ещё, помимо общения с местными жителями, мы собираем данные с помощью коптера. Сейчас мы развиваем новый метод сбора: по фотографиям выстраиваем 3D-модель местности. Это удобно и полезно для части сотрудников, которая не поехала на место. Получается довольно детальное изображение
– Предлагаем подробнее сосредоточиться на работе с коптером. Как она выстроена и каких результатов позволяет достичь?
– Снимают с коптера многие. Однако, не во всех мастерских есть лётчик-оператор дрона. Я обучился на эту специальность, потому что всегда хотел самолётик на радиоуправлении. Совмещаю приятное с полезным.
У нас есть точная съёмка с коптера, которую даже заказывают наши конкуренты. Она позволяет, не получая детальную топографическую съёмку, иметь представление о местности с подробным положением деревьев, скамеек и других элементов. Для проектировщиков это незаменимая вещь.
В будущем мы думаем задействовать в этом процессе дополненную реальность.
У нас есть AR-очки. Недавно пробовали надеть их и перенести проекцию в телефон – это дало возможность походить по виртуальному скверу. Однако не скажу, что изображение очень реалистичное, потому что телефон не может рендерить в высоком качестве.
В ближайшем будущем, мне кажется, мы постоянно будем выезжать на место с очками дополненной реальности. Так получится разворачивать существующую сцену проекта на местности и «примерять» её сразу на территории, а ещё двигать отдельные элементы.
Кроме того, сейчас мы стараемся внедрять нейросети. Моя супруга Наталия периодически использует Chat GPT для написания текстов. В проектировании же мы пробовали работать с нейросетями от Яндекса и Сбера, генерировали изображения, но пока без использования в проектах. Я думаю, в будущем ИИ отнимет работу, если не у профессиональных архитекторов, то у студентов точно.
Мы уже сейчас в работе используем генеративные вещи. Например, я программирую с помощью визуального интерфейса и раскладываю плитку в определённый рисунок. Это ускоряет процесс, потому что не нужно вычерчивать каждую плиточку отдельно. Это очень удобный инструмент для рутинных задач.
– Расскажите, пожалуйста, про свои хобби. Потому что некоторые из них нашли отражение в работе вашей мастерской, как, например, твоё увлечение пилотированием дронов и программированием.
– Недавно я увлёкся парусным спортом. Для меня вода, ветер, парус и судно – это способ почувствовать и познать мир. Мне всегда были интересны естественные науки. А это занятие максимально близко к физике и географии.
Возможно, я применил бы знания о парусном спорте в каких-то проектах с прибрежными территориями и культурой судоходства. Но пока такой возможности не было.
– Вы говорили о будущем, когда рассуждали о возможном развитии технологий. Расскажите, какие планы есть у вас на ближайшие пять–десять лет?
– Пока наша ближайшая цель – заняться крупными проектами, а именно мастер-планами городов.
Есть ещё мечта сделать заказ для зарубежья. Это будет любопытно, потому что всегда интересно поработать с людьми с другим менталитетом. Определённой страны, где хотим попробовать себя, нет. Главное, чтобы наши идеи там были полезны, и сами жители были к ним готовы. Я бы хотел принести наш опыт, а их – забрать себе.
Я шучу, что мы – «Ель», и у нас должно быть много веток и иголок. Поэтому недавно появилась мысль о франшизе. Было бы здорово посадить еловый лес архитектурных мастерских. Для этого нужно создать типовой продукт, разработать свои методики и подумать над множеством тонкостей.