А теперь я беру это повествование в свои руки – считаю, что взгляд со стороны охватывает гораздо больше событий, а, главное, глубже и объемнее их анализирует. Еще не было шести утра, когда очередной поезд тихо и осторожно подплыл к платформе Ярославского вокзала. Несмотря на ранний час, встречающих было немало. А, возможно, так только казалось, потому что все мы толпились под большим табло, на выходе с платформ, и внимательно смотрели на приехавших – ждали своих. Я лично ждала свою подругу Валентину, о которой уже рассказывала в самом начале, в преддверии первой главы. И вдруг мимо меня прошагала женщина, походкой своей и обликом напомнившая мне… детство! Её явно никто не встречал, а потому она даже не смотрела по сторонам.
- Велика!
Не удивляйтесь – я всегда звала ее именно так. После чего беззастенчиво повисла на плече этого до боли знакомого, прямо-таки родного человека, с которым связаны были у меня годы безоблачного счастья.
- Наташка! Ну, надо же! Господи, как я рада-то! И не высказать!
- А уж я-то! Я-то!
Скажу честно – я просто захлебнулась в неожиданно наплывших чувствах. Мы не могли говорить по очереди, перебивали друг друга. Каждая новая фраза, естественно, начиналась со слов: «А ты помнишь»… Услышав наш разговор со стороны, любой мог подумать о банде малолетних преступников, которые только и делали, что повисали на чужих заборах, забирались не в свои огороды, разводили костры где ни попадя и однажды по этой причине чуть не спалили сараи – которые, к слову сказать, позже действительно сгорели, но уже без нашего участия. Затем мы стали выяснять, сколько лет не виделись, но так и не пришли к единому мнению. Много.
Велика сообщила, что прочла несколько моих книг, что сначала и не поверила в авторство своей бывшей подруги, но описание нескольких знакомых ситуаций из детства не оставило сомнений.
- С тех пор и слежу за твоими успехами. Стараюсь книг твоих не пропускать. Знаю, что в газете работаешь, но в нашем городке ее не купить, не возят. И что семья у тебя хорошая, тоже знаю. Мне Жорка рассказывал, сосед наш бывший со второго этажа, помнишь?
Я заставила бывшую подругу рассказать, где и чем она занимается, зачем пожаловала в столицу.
- Да тут, Наташ, такое дело… Мама у меня сильно болела. Но выздоровела. На сей раз… А я подумала – она всю жизнь мечтала купить домик в Испании. Ну, домик – это так, образно… Любое жилье… На море. Почему именно в Испании, не знаю. Может, корни у нее там какие-то были… Говорит, что ее бабушка на это намекала, но при жизни своей так ничего толком и не сказала. И тут как раз – такое совпадение! – попалась мне вот газетка с объявой о ярмарке зарубежной недвижимости. Вот я на эту ярмарку и приехала. Подскажи, как мне туда добраться-то? Какой-то Экспоцентр…
- Потрясающе! Ты сейчас упадешь! Я сегодня тоже туда иду! Меня подруги из Казахстана замучили, звонят без конца! Им надо подобрать квартирку в Праге. Недорогую, конечно. Они там, в Чехии, своих детей учат, представляешь? Отправляют их после школы в Пражский университет, в другие вузы. Я спрашиваю – а почему не в Москву? А оказывается, что там жить и учиться в разы дешевле! Постой, а сейчас-то ты куда? Ярмарка, кажется, только часов в двенадцать откроется…
- Ну, не знаю… В музей какой-нибудь схожу пока. Я давно в Москве не была.
- В музей… Тебе что, негде остановиться?
- Негде, - призналась Велика.
- Так! Никаких музеев! У меня здесь есть небольшая квартирка – не моя, правда, а одной хорошей женщины Лизы, которая вышла замуж за иностранца и свалила из Москвы, оставив мне ключи и множество наказов. А главный наказ – чтобы я в ее квартире побольше писала, потому что здесь мне никто не мешает! И когда в издательстве меня ждут какие-то срочные дела, я приезжаю и обосновываюсь здесь. Чего и тебе желаю.
- Здорово! Я и не ожидала, что всё сложится так удачно!
- Да, а откуда у бедной учительницы деньги на зарубежную недвижимость?
Она несколько смутилась, но тут же взяла себя в руки.
- А вот я узнаю, сколько их надо, денег-то, какие цены на эту самую недвижимость, и кредит возьму в банке… Да и… знакомые помогут, думаю. Дадут в долг.
На табло, под которым мы стояли, что-то щелкнуло, переместились названия городов, номера поездов, еще какие-то цифры.
- О! Сейчас! Сейчас он подъедет… С опозданием почти на час! – констатировала я.
- Кто подъедет?
- Поезд! На котором прибудет самый знаменитый сыщик России и… Сейчас ты просто упадешь! Самая отважная предводительница индейцев в нашем дворе – Валька! Валентина Васильевна Орлова!
- Господи! Я ведь слышала про нее! И даже в центральной газете читала о каком-то интересном деле – что-то там было связано с золотом, которое похищали на приисках…
- Вернее, на пути с этих самых приисков, - поправила я.
- Да, да! А вот с ней-то я не встречалась с самого детства. Она ведь постарше меня будет… У нее тоже семья, дети?
- У нее слава. И совсем недавно она вышла замуж. За коллегу своего Платона Петровича. Отыскала его аж в Сибири. С первым мужем, замечательным парнем, детей у нее не было… Его сотрудница – в одном кабинете сидели – подсуетилась и сына ему родила. Он к ней и ушел.
- Понятно. В статье было сказано, что Валентина походит на комсомолку тридцатых годов – вся в коже, только кобуры не хватает.
- Ну, когда это было! Впрочем, сейчас сама увидишь…
Конечно, Велика увидит. И, возможно, не слишком обрадуется. В нашем детстве, ограниченном огромным двором с четырьмя домами, с огородами, сараями, курами, козами, собаками и кошками, повзрослевшая Валя Орлова казалась для многих ребят пришелицей ниоткуда, холодной, неприветливой и вечно погруженной в какие-то одной ей ведомые заботы. Она была недоступна, неоткрыта и, кажется, равнодушна к ним, девчонкам помладше. А место предводительницы досталось ей потому, что была сильна, бесстрашна и обладала очень быстрой реакцией. Я чувствовала, что подобные мысли отвлекли Велику от потока прибывших пассажиров. Тем неожиданнее стало появление перед ней вальяжной белокурой красавицы – ну вылитой актрисы Любови Орловой! Длинные волосы, аккуратными локонами спадающие на плечи, элегантное легкое черное пальто, кокетливо повязанный белый шелковый шарфик, черные же туфли новой модели – их рекламу все видели в газетах. Руки в белых тонких перчатках – кажется, бархатных, держат белую же сумку! И сумка эта как две капли воды похожа на Велину!
Мы с подругой обнялись, а потом обе развернулись к Велике.
- Узнаешь? – спросила я Валентину.
- Обижаешь! Я всегда и всех узнаю! И где это ты, Великанида, удосужилась отхватить мою сумку?
- Или ты – мою? – не осталась в долгу Велика.
- Мы не только сестры по двору! Мы еще и сестры по сумкам, - заключила Валентина и все мы рассмеялись.
Пока ехали до Лизиной квартиры, наметили план действий. Было решено, что сначала мы займемся приготовлением завтрака, который, скорее всего, станет одновременно и обедом, а затем должны последовать часы откровений. В кои-то веки встретились и хорошо бы исповедаться друг другу. Я шепнула Велике, что Валентина не может и дня прожить, чтобы кому-то не помочь, лишний раз не расшевелить свои серые клеточки, как делал это Эркюль Пуаро у Агаты Кристи. А поскольку сейчас помогать ей пока некому, она насядет на Велю – может, у той существуют какие-то проблемы, решить которые одной не под силу. Она не ответила. Кажется, решила посмотреть, что будет дальше. В магазине мы не разрешили ей ничего покупать, заявив, что прекрасно знаем размер учительской зарплаты.
Лизина однокомнатная квартира Велике очень понравилась, она заявила, что здесь ей тепло и уютно. Душой тепло. А уж когда на столе оказался замечательный завтрак…
- А у меня здесь вино есть! – сообщила я своим замечательным девчонкам. – Сейчас вот вам налью по бокальчику, и вы мне скажете, что это такое… Марку, так сказать, определите…
Вино было красное, сладкое и немного терпкое, но удивительно вкусное. Напрасно я ждала ответа женщин, они заявили хором:
- Я – пас!
Я призналась, что это мое собственное вино из моей собственной черноплодной рябины!
Все были в восторге. Под этот восторг я не удержалась и рассказала о своих писательских делах, о муже, который часто бывает брошенным, когда пишется новый роман или повесть, о детях, которые тоже должны бы видеть меня почаще, но пока не ропщут. А потом мы с Валентиной стали вспоминать о преступлениях, которые расследовали вместе – почти все они легли в основу писательских сюжетов. Велика оказалась в вихре наших воспоминаний, смешных и трагических случаев, в водовороте поисков, психологических опытов, логических размышлений и выводов. Мы сделали это специально, чтобы она почувствовала себя частью нашего сообщества, человеком, готовым вот так же размышлять, теми же путями приходить к верным выводам.
- Так ты, Валя, не бегаешь по следу как гончая, не собираешь ворсинки с пальто преступника, а…
- И бегаю, и собираю! Все делаю, когда необходимо. Но главное – вот здесь! В мозгах! А еще… Ты что-нибудь знаешь об экстрасенсах?
Наша Велика явно засмущалась.
- Что-нибудь… Только что-нибудь…
Валентина призналась, что вовсе не считает себя экстрасенсом, но иногда у нее получаются удивительные вещи. Она, например, может в определенных обстоятельствах войти в положение… нет, пожалуй, в образ человека, связанного с преступлением, и таким способом узнать правду о том, что случилось. И правда эта является к ней в определенных образах… Иногда это случается во сне…
- А вы, девчонки, верите в сны? – осторожно спросила Велика.
- Я лично не могу не верить, - решительно ответила Валентина. – Многие решения приходят ко мне во сне. И я жалею, что у меня пока нет времени изучить поглубже этот феномен… Докопаться до истины… Понять, что это такое – наши сны? Иногда, признаюсь вам, мне кажется, что это как бы зеркальное отражение того, что случается на земле… Где-то, скажем, на другом конце света… Ну, как миражи над Байкалом. За тысячи верст от него тонет корабль, а мираж обманчиво говорит, что тонет вот здесь, рядом, и люди спешат на помощь терпящим бедствие, и никого и ничего не находят…
- Поздно явились. Время упустили.
Это сказала я, Фома неверующая. И увидела, что Велика пропустила мою разоблачительную фразу мимо ушей, а от слов Валентины пребывала в настоящем шоке. Видимо, она не раз думала об этом сама. Что тут же и подтвердила своим признанием.
- Ой, девочки, я недавно видела сон, который не дает мне покоя… Даже несколько снов… В одних я люблю… хорошего человека. И он меня любит. И мы вот-вот должны пожениться… Это сон, но это и реальность. Я просыпаюсь с поцелуями на губах… С их следами… И потому меня особенно тревожит другой сон… В нем я стала свидетельницей того, как недалеко от какой-то маленькой станции, кажется, в Сибири, с поезда упал молодой человек… Его звали Слава… Он разбился… Его голова была в крови… И возле него была сумка… В клеточку… И на нее попала кровь… Так вот… Извините, девчонки, но я так волнуюсь… Я наяву! на днях! в своем городе! видела такую же сумку с пятнышком крови в том же самом месте, что и во сне! Не знаю, что и думать…
Валентина не отрываясь смотрела на Велику, а потом просто сказала:
- У меня сегодня свободный день. И это прекрасно. Вы пойдете на свою ярмарку, а я отправлюсь к знакомому сыщику, к Эдуарду Гололобову. Он здесь, в Москве, главный помощник моего детективного агентства. И мы постараемся выяснить, не находили ли действительно труп возле железнодорожной станции… В Сибири, говоришь?
- Да. Там мелькали названия… Я их записала… Вот…
И Велика протянула Вале вытащенный из сумки листочек.
- Так-так… Что ж, не удастся ничего узнать здесь, созвонюсь с мужем, он сейчас в сибирской командировке, а вообще-то полжизни там проработал. Не так уж далеко от этих твоих городов… Вы вернетесь с ярмарки, а я вам все, девочки, доложу! Но, Велика, можно вопрос?
- Да пожалуйста!
- А неожиданный интерес к зарубежной недвижимости, замечу, весьма дорогой, не связан у тебя с этим сном и с той клетчатой сумкой, а? Что в ней было-то? Ты ведь в нее заглядывала?
Великаниде явно не понравился этот вопрос, а, главное, тон, которым он был задан. Весьма агрессивный тон. Я Валю не раз осуждала за такие штучки. И обрадовалась, когда Велика ответила четко, уверенно:
- Не связан. И не мог быть связан. Потому что это всего лишь сон. И в сумку я… не заглядывала…
Кажется, Валентина усмехнулась…
Мне пришлось срочно разряжать обстановку. Для этого хватило объявления о том, что куриный бульон с гренками и сама курица уже готовы и можно приступать к обеду. Чтобы в хорошей форме явиться на ярмарку, куда мы поедем не на прогулку, а на работу.
А Велика отметила, как мгновенно пролетело время. Словно во сне…
На снимке - картина Петра Солдатова.
Приходите ко мне и по другому адресу, в VK https://vk.com/club224151564